1 ГЛАВА

— Скайракс, нет! Ты всех поджарила! — Моя дракониха лишь фыркнула,выпустив клуб дыма из ноздрей, и с глухим стуком опустила на землю тушу оленя. Она не слушала. Драконы вообще никого не слушают. Они — сама суть свободы. Делают то, что хотят. Иногда, глядя на её мощную спину, серебристую в лунном свете, я так завидовала этой абсолютной, не омрачённой долгом воле. Хотела бы и я быть такой.

Мы приземлились на опушке Чёрного Леса. Пока Скайракс с наслаждением пожирала своих поджаренных жертв, я ушла чуть глубже, под тень древних дубов. Воздух пах гарью и хвоей,затем я услышала какое-то тресканье. Я насторожилась.

— Аурелия, это ты? — тихий, как шелест крыльев, голос донёсся из темноты.

— Да, это она. Я чувствую запах её крови, — отозвался второй голос, бархатный и насмешливый.

Из-за ствола вышла Серафина, её белые крылья были бережно прикрыты плащом цвета ночного неба. За ней материализовалась Кассандра, будто сотканная из самих теней.

— Вот вы где. Вы меня напугали. Вас никто не видел?

— Обижаешь, — фыркнула вампиресса, играя прядью чёрных как смоль волос. — Думаешь, мы не сможем постоять за себя, если с нами нет Бри?

— Кстати, где она?

— Она со стаей. Сегодня полнолуние, — ответила Серафина, нервно разглаживая перья на сгибе крыла. — Скайракс снова всё поджарила?

— Да. Она неукротима, когда голодна.

— Как же я её понимаю — Кассандра закатила глаза, демонстративно облизнув острый клык. — А главное, что мы не можем съесть то, что хотим, а вынуждены питаться какими-то... животными.

— Уж лучше животные, чем несанкционированные гости твоего отца — сухо заметила Серафина. — То, что ты можешь попробовать кровь нефилимов (так они называли себя, это тоже самое как мы называемсебялюдьми) лишь после Совершеннолетия в девятнадцать( по человеческим меркам), не значит, что правила для тебя не писаны.

— Да ладно тебе, Сера, не будь такой зан... — Кассандра замолчала на полуслове. Её тело напряглось.

— Тихо. Здесь кто-то есть. Чужая кровь. Очень... тревожная.Она не стала медлить.В следующее мгновение на её месте уже хлопала крыльями крупная летучая мышь, которая бесшумно растворилась в переплетении ветвей. Мы с Серафиной инстинктивно бросились назад, к опушке, и замерли за массивным боком Скайракс. Здесь, под защитой её чешуи, мы были в крепости.

Дракониха уже чувствовала неладное. Я ощутила её напряжение, как собственное, грубый гранитный ком внизу живота. Это была наша связь, немой разговор душ.

— Что такое, Скайра? — прошептала я, прижимаясь ладонью к её горячей чешуе.В ответ лишь низкий, вибрирующий гул, исходивший из самой её груди. Это был не голодный рык. Это был предупреждающий ворс.

— Я её боюсь в такие моменты — сдавленно прошептала Серафина, сжимая в руках амулет с небесным символом.

Я решила действовать. От Скайракс ко мне докатилась волна горячего страха, переходящего в ярость.

— Всё хорошо, девочка. Я просто посмотрю. Ты защищай Серафину — я мысленно послала ей успокаивающий импульс и погладила чешую у основания шеи, где она была особенно мягкой. — Её не должны здесь увидеть.

Я шагнула вглубь леса, чувствуя, как меняется воздух. Он стал гуще, звучнее. И тут — движение. Что-то стремительно пронеслось вокруг меня, задев плащ. Я вскрикнула и резко обернулась.

Передо мной висело в воздухе маленькое, но яркое сияние. Сердце упало. Неужели Аарон? Если он увидит нас вместе... Конечно, мой старший брат никому не расскажет, но его бесконечные лекции о долге и опасности сведут меня с ума. И уж точно Скайракс не станет рычать на на него, ну может и станет если она голодна.

Но это был не Аарон.

— Джет! Ты меня до смерти напугал! — выдохнула я, узнав знакомый силуэт в сером капюшоне.

— Прости, — он появился, словно из самой тени ствола. — Мы немного задержались. — За ним, отряхивая с плеч листву и хмурясь, вышел Финн.

— Ненавижу леса. И мох. И эти липкие паутины. Почему нельзя было встретиться у меня, в болотах? Там хоть грибы разговаривают, а не молчат, как мертвецы.

— Потому что в твоих болотах нас отследят за пять минут, парировал Джет, не отрывая настороженного взгляда от опушки. — И вообще, пойдёмте. Там, наверняка, Серафина уже падает в обморок от страха. И, кстати... Кажется, на вас только что рычала Скайракс.

— Может, дело в этом? — Финн полез в карман и достал небольшой, но отвратительно знакомый камень. Рубин Истязания. В его лучах драконы слабели, их магия таяла. Не самая дружеская вещица для встречи.

— Откуда это у тебя? — спросил Джет, бровь ушедшая под капюшон.

— А что? Мы в Драконфеле, на границе. Я не хочу стать случайным шашлыком на ужин твоей ящерицы, Аурелия.

— Выкинь эту дрянь, Джет — я не смогла сдержать раздражения. — Скайре это не нравится. И она может поджарить кого-то другого, а не вас.

— Как по мне, она ненавидит всех мужчин и смотрит на нас так, будто мы не ваши друзья, а дичь, — пробурчал Финн, но Джет всё же швырнул камень в чащу.

— Это потому что вы два идиота — я повернулась к ним спиной. — А теперь пошли.

Когда мы вышли на опушку, Кассандра уже вернулась. И в её руках копошился крошечный, слепой ещё волчонок.

— Что это у тебя? — Серафина указала на комочек серого меха.

— Совсем маленький. Посмотри, какой он крошечный. Совсем один. — она прижала его к себе.

— Кассандра, ты совсем? А если его мать где-то рядом? — укоризненно сказала я.

— Её нет. Я нашла её мёртвой и в крови. Не смотрите на меня так! Я, может, ещё не до конца научилась различать, где чья кровь, — она прижала волчонка к себе. — Пожалуй, оставлю его себе. Назову тебя Скор. — В её глазах мелькнула странная, почти материнская нежность, столь нехарактерная для холодной вампирессы.Я лишь закатила глаза.

Волчонок еще даже не открыл глаза и ничего не видел, он был слепила котёнок такие у нас странные животные, у нефилимов.

Мы устроились в укрытии за Скайракс, которая, наконец утолив голод, свернулась кольцом, наблюдая за нами своими золотыми глазами. Так мы и собирались украдкой, на нейтральных землях, под защитой стихии одного из нас. Наши королевства были разделены, но это не могло разорвать то, что было сильнее крови — эту странную, хрупкую и такую дорогую нам всем дружбу.

Разговор тек о пустяках и серьёзном: о новых указах в Небесной Цитадели, о передвижениях людских армий у границ, о слухах, что феи стали смелее. Но за всем этим сквозила невысказанная тревога. Мы чувствовали, как мир вокруг натягивается, как тетива.

Проводив их до условленной тропы, я вернулась к Скайракс. Она наклонила голову, и я вскарабкалась на знакомую посадку у основания её шеи. Соприкосновение с её тёплой чешуёй, наполненной тихой, мощной силой, всегда успокаивало. Скайракс была серебристо-стальной, её чешуя на свету отливала холодным блеском оружия, а глаза горели расплавленным золотом.

Мы взлетели. Ветер свистел в ушах, вырывая слёзы из глаз. И тут я увидела её — чёрную тучу, застилавшую луну. Нет, не тучу. Крылья. А потом вспышку алого пламени вдали.

Сердце ёкнуло. Я подняла взгляд выше и увидела его.

Эриборикс.

Исполинского чёрного дракона, цвета ночи без звёзд. А на его спине, в доспехах, отражавших пламя, сидел мой брат. Аарон.

Он нас увидел.

— Аарон, привет! — крикнула я, пытаясь вложить в голос непринуждённость, но ветер унёс слова. — Что ты здесь делаешь?

Его ответ донёсся не криком,а каким-то магическим образом, прямо в сознание, ледяным шипящим шёпотом.

— Прекрати мне врать. Я знаю, где ты была. — Паника, острая и холодная, вонзилась мне в горло.

— Ничего не слышу! — я крикнула в пустоту и мысленно сжала бока Скайракс. «Улетай! Быстрее!»

Дракониха поняла без слов. Она рванула вперёд, выпустив за собой стену пламени не для атаки, а как дымовую завесу, живой барьер между нами и погоней. Мы нырнули в облака, петляли между скалами, но тень Эриборикса была вездесуща.

— Аурелия! Если ты не остановишься сейчас же...

— Аарон, это нечестно! — крикнула я, понимая, что бегство бесполезно. — Почему ты можешь видеться со своими друзьями из Драконфела, а я нет?!

— Потому что мои друзья — не ангелы, вампиры и оборотни! — его голос гремел уже без магии, когда мы наконец приземлились на узкой скальной площадке. Эриборикс был огромен и устрашающ, но Скайракс, расправив крылья, заняла всё пространство, заставив чёрного дракона отступить на край.

Аарон спрыгнул на землю. Его лицо, так похожее на моё, но закалённое сталью ответственности, было искажено гневом и... страхом.

— Сколько раз мне повторять? Встречаться тайком — уже преступление. А с ними... это карается не просто изгнанием, Аурелия. Это карается смертью. Для всех.

— Я знаю! Но прости, я не могу с ними не видеться. Пожалуйста, пойми...

— Я делаю это ради тебя! — он схватил меня за плечи, и в его глазах плескалась настоящая, животная паника. — Ради тебя!

— Да, но...

— Запрещаю. Окончательно. И если я увижу тебя с ними ещё раз... я запру тебя в Башне Утренней Зари. Под личную стражу.

— Но Аарон... — Он вдруг обмяк,и вся суровая маска спала, обнажив просто уставшего, перепуганного старшего брата. Он притянул меня к себе, и его шёпот прозвучал прямо у уха, горячий и безнадёжный

— Прости. Ты моя единственная сестра. Родная душа. Я не могу тебя потерять. Сейчас надвигается буря, Аурелия. Настоящая. И первыми ветер сорвёт тех, кто стоит на самых вершинах и... кто держится за руки с врагами. Понимаешь?

Он поцеловал меня в макушку, крепко обнял, как в детстве, а затем резко отпустил. Через мгновение Эриборикс с рёвом оттолкнулся от скалы, и чёрная тень растворилась в ночном небе.

Я стояла, обняв шею Скайракс, и чувствовала, как по щеке катится предательская слеза. Его слова висели в воздухе, тяжёлые, как свинец. Буря. Он знал что-то. То, чего не знали мы. И его страх был куда страшнее его гнева.

Скайракс тихо урчала, согревая меня боком. Мы остались одни под холодными звёздами, а где-то внизу, в лесу, может быть, всё ещё бродили тени моих друзей.