Дневник Элеоноры

Кай долго не двигался.
Старая тетрадь лежала у него в руках так осторожно, будто была сделана из тонкого стекла.
Снег продолжал медленно падать.
Казалось, даже ветер затих.

— Открой, — тихо сказала я.

— Не здесь.

— Почему?

Он провел большим пальцем по потертой обложке.

— Некоторые книги умеют ждать. Но дневники...Они иногда выбирают момент сами.

Мне хотелось возразить, но в этот момент тетрадь едва заметно дрогнула.
Послышался тихий щелчок.
Пожелтевшие страницы раскрылись сами. Мы одновременно опустили взгляд. Первая страница оказалась почти пустой.
Только несколько слов.

«Если ты читаешь это, значит, печати больше не существует.»

Я почувствовала, как внутри все сжалось.
Эта фраза уже встречалась. Почти такими же словами начиналось письмо мамы.

Я перелистнула страницу. Почерк был быстрым.
Неровным.
Будто человек писал, постоянно оглядываясь.

Сегодня нас осталось шестеро.

Еще неделю назад было девять.
Мы больше не знаем, кому можно доверять.
Оно научилось выглядеть как мы.

Я перечитала последнюю строчку.

— Что значит «выглядеть как мы»?

Кай ничего не ответил. Он читал дальше.
Его лицо постепенно становилось все серьезнее.

— Здесь чего-то не хватает.

— В смысле?

Он перевернул несколько страниц. Потом еще.
И еще.
Половина дневника была аккуратно вырезана. Не вырвана. Именно вырезана. Каждый лист.
До последнего.

— Кто-то сделал это специально, — прошептала я.

— Да.

— Чтобы скрыть правду?

— Или чтобы никто не повторил чужую ошибку.

Я осторожно перелистнула дальше.
В самом конце осталось всего несколько целых страниц.
Последняя запись была датирована двадцатью годами позже первой.
Почерк изменился. Стал спокойнее. Увереннее.

«Если когда-нибудь появится девушка с серебряным кулоном, значит, история начинается заново.
Надеюсь, к тому времени я уже пойму, как остановить то, что мы сами разбудили.»

Я подняла глаза.

— Она писала обо мне?

— Похоже...

— Но как?

Кай медленно закрыл дневник.

— Потому что некоторые люди умеют предвидеть последствия.

— Или будущее?

Он задумался.

— Нет. Будущее меняется. Последствия — почти никогда.

Когда мы вышли с кладбища, снег почти прекратился. Небо постепенно очищалось. Луна снова появилась между облаками. Ворон больше не ждал нас. Он исчез. Мы шли молча. Наверное, впервые это молчание было тяжелым.
У самых ворот академии Кай вдруг остановился.

— Аделина.

— Да?

Он смотрел куда-то поверх моей головы.

— Ты чувствуешь?

Я прислушалась. Сначала ничего. Потом...
Очень тихо. Словно издалека. Кто-то напевал мелодию.
Без слов. Грустную. Красивую.
Она доносилась со стороны старой часовни.

— Кто-то поет? — прошептала я.

Кай побледнел.

— Нет.

— Тогда что это?

Он резко взял меня за руку.

— Нам нельзя туда.

— Но...

— Нельзя.

В этот момент мелодия оборвалась.
И наступила такая тишина, что стало слышно, как с деревьев падают снежинки.
А потом...
Из темноты часовни вышла девушка. Невысокая.
В длинном темно-зеленом пальто. Рыжие волосы были заплетены в косу. На вид ей было лет восемнадцать. Она выглядела совершенно обычной.
Если бы не одно «но».
Увидев Кая, она улыбнулась.
Так, будто встретила старого друга.

— Не думала, что ты вернешься сюда добровольно.

Кай медленно отпустил мою руку.
Его голос стал непривычно холодным.

— Что ты здесь делаешь, Нора?

Она перевела взгляд на меня.
Улыбка стала еще шире.

— Значит...

Это и есть Аделина Морвей.
Нора подошла ближе.
Настолько близко, что я смогла рассмотреть ее глаза.
Один был серым. Другой — почти янтарным.

— Приятно познакомиться, — сказала она спокойно.

— Мы с Каем очень давно знакомы.

Она произнесла это совершенно обычным тоном.
Но почему-то внутри неприятно кольнуло.
Я сама не поняла почему.
Кай сделал шаг вперед, закрывая меня собой.

— Не впутывай ее.

Нора тихо рассмеялась.

— Поздно. Она уже внутри этой истории.
И, Кай...
Она ведь до сих пор не знает, почему именно ты оказался рядом с ней в первый день. Не так ли?

Он ничего не ответил.
Это молчание оказалось страшнее любых слов.
И впервые с момента нашего знакомства мне пришла в голову мысль...
Что, возможно, директор была права.
Даже человек, который несколько раз спасал мне жизнь...
Мог скрывать что-то очень важное.