Имена на камне

Ветер с тихим скрипом раскачивал приоткрытые ворота. Я стояла, не сводя с них взгляда. Сердце билось так громко, что мне казалось — его слышно даже в этой странной тишине.

— Здесь не должно быть никого, — тихо сказал Кай.

— Тогда кто зажег фонарь?

Он не ответил.

Медленно подошел к воротам и провел пальцами по старому железу. На перчатке осталась серебристая пыль.

— Печать сорвана недавно.

— Это плохо?

Он посмотрел на меня.

— Очень.

Я сглотнула.

— Тогда... может, вернемся?

Кай неожиданно улыбнулся краешком губ.

— Сейчас это первый разумный вопрос, который я от тебя услышал.

— Очень смешно.

— Но уже поздно.

Он осторожно толкнул ворота. Они открылись почти беззвучно. Кладбище оказалось совсем не таким, каким я его представляла. Никаких разрушенных памятников. Никаких перекошенных крестов. Все было идеально ухожено.

Белый снег лежал ровным покрывалом между темными надгробиями. Казалось, кто-то приходил сюда каждый день. Фонарь горел в самом центре.
Но рядом никого не было.

— Странно... — прошептала я.

Ворон перелетел на каменного ангела и затих. Даже он больше не каркал. Мы медленно пошли вперед.
На каждой плите был высечен один и тот же символ.
Полумесяц. Такой же, как на моем кулоне. Я остановилась возле ближайшего надгробия.

Элиас Рейн. Первый хранитель.

1723–1789

— Хранители... — повторила я.

— Те, кто защищали академию, — ответил Кай.

— От кого?

Он посмотрел куда-то вдаль.

— От того, что однажды уже пыталось войти.

В самом центре кладбища стоял огромный каменный обелиск. Он был выше двух человек.
По всей поверхности тянулись неизвестные символы.
Я невольно подошла ближе.

— Не...

Кай не успел договорить. Мои пальцы уже коснулись холодного камня.
В тот же миг символы вспыхнули серебром. Из-под снега донесся глухой гул. Будто глубоко под землей что-то пришло в движение.
Я резко отдернула руку.
Но было поздно.

Один за другим на надгробиях начали загораться слабые огоньки. Сначала один. Потом десять.
Потом сотни.

Все кладбище озарилось мягким серебристым светом.

— Аделина... — очень тихо произнес Кай.

Я обернулась. Он смотрел не на меня. За мою спину.
Медленно. Очень медленно. Я тоже повернулась.
Возле обелиска стояла девушка.
На вид ей было не больше двадцати.
Длинные темные волосы спадали на плечи.
Белое платье едва касалось снега.
Она казалась почти прозрачной.
И все же выглядела настоящей.
Она смотрела только на меня.

— Ты пришла.

Голос был спокойным.
Будто она ждала меня уже много лет.
Я не смогла произнести ни слова.

— Не бойся, — сказала она.

— Я не причиню тебе вреда.

Кай сделал шаг вперед.

— Отойди от нее.

Девушка перевела взгляд на него. И в ее глазах мелькнула грусть.

— Ты все такой же.

Он напрягся.

— Мы знакомы?

Она печально улыбнулась.

— Нет.

Ты меня не помнишь, но когда-то очень давно...
Ты обещал, что никогда меня не забудешь.

Я почувствовала, как Кай замер.
Впервые за все время нашего знакомства он выглядел по-настоящему растерянным.

— Кто ты? — спросил он.

Девушка снова посмотрела на меня.

— Вопрос не в том, кто я. Вопрос в том... Готова ли она узнать, кем была раньше.

Холодный ветер пронесся между могилами. Пламя фонаря дрогнуло.
И призрачная девушка начала медленно исчезать.
Но прежде чем раствориться окончательно, она произнесла еще одну фразу.

— Когда луна станет алой...

Не доверяй тому, кто первым назовет тебя наследницей.
Свет погас.
Снег снова стал обычным, будто ничего не произошло.
Несколько секунд никто не двигался. Потом Кай вдруг резко подошел к обелиску.
У его основания что-то лежало. Небольшая кожаная тетрадь.
Старая.
Потрескавшаяся от времени. На обложке серебряными буквами было вытиснено всего одно имя.

«Элеонора Грей.»

Я посмотрела на Кая.

— Это... Дневник директора?

Он осторожно поднял тетрадь.

И впервые за долгое время в его голосе прозвучало настоящее удивление.

— Нет...

Он медленно провел пальцем по выцветшим буквам.

— Не директора... Когда была написана эта тетрадь...
Элеонора Грей еще была студенткой.