Глава двадцатая. Помните эту гору?

Знакомая гора встретила их пасмурной погодой и чувством лёгкой ностальгии. Кори фыркнула и отряхнулась, Лайян легко улыбнулся, спешиваясь. Мальчик вцепился в игрушку и в его руку, с опаской глядя на гору.

Теперь Лайян смог разглядеть, что эта игрушка - потрёпанная, некогда белая тряпичная кошка с глазами-пуговицами, в зелёных штанах на лямках и без одного уха.

Судя по тому, как отчаянно ребёнок за неё цеплялся, она была ему дорога.

Коней они продали трактирщику в небольшом городке у горы, поэтому сейчас им ничто не мешало подниматься на неё. Кори натянула капюшон поглубже, двинулась следом, но чуть позади, словно опасаясь чего-то. Кас тоже чуть отстал, шёл рядом с ней, не убирая руки с секиры. Видимо, опасался повторения прошлого «горного» опыта.

Пока шли, Лайян вдруг задался фундаментальным вопросом, который должен был прийти ему в голову раньше.

- Ребенок, скажи-ка мне, а как тебя вообще зовут?

- Не знаю.

Мальчик робко пожал плечами. До Лайяна только сейчас начало доходить, что он вообще сделал. Мало того, что они нажили себе ещё одного смертельного врага, так они ещё и ребенка украли! Ну, ладно украли, а делать-то с ним теперь что?

Кори злорадно расхохоталась: видимо, считала эти фундаментальные мысли по его лицу. Лайян цыкнул на неё, и вновь обратился к ребенку.

- Меня зовут Лайян, это Кори и Кас.

- Очень приятно. Меня все называли «эй ты», так что вы тоже можете.

Лайян неловко улыбнулся. Он понятия не имел, как разговаривать с детьми, и что с ними вообще делать.

- У тебя есть... Родственники?

Неуверенно уточнил он. Мальчик посмотрел на него устало.

- Не-а. Меня подкинули на порог к дяде Тэко, трактирщику, а кто - неизвестно. Он меня и взял, как служку. Но...

Ребенок заговорщики подмигнул Лайяну.

- Вообще я работал без договора, так что теперь могу работать на вас. Вы же меня спасли, а я могу быть вашим помощником! Я много чего умею, правда! И мне можно совсем-совсем не платить, только кормить... Но еду я тоже умею сам добывать!

Лайяна пробрало до костей. Он взял мальчика за плечи и тихо сказал.

- Эксплуатация детского труда в цивилизованных странах запрещена законом. У вас страна не цивилизованная, но это не повод поддерживать варварские обычаи и заниматься, по сути, рабовладельчеством.

- Что...?

- А попроще никак?

- Че-его? Ты сам-то понял, что сказал, гений мысли?

Хором не поняли все. Лайян тяжело вздохнул.

- Нельзя так.

- Почему?

- Да, реально, почему?

- Поддержу всех и тоже спрошу, почему?

Опять хором не поняли все. Лайян тяжело вздохнул.

- Потому что это нечестно. Давай так договоримся, если тебе некуда идти - идём с нами. Я возьму тебя в помощники, но бесплатно ты работать не будешь.

- А так разве честно? Ты же меня спас, а теперь будешь ещё и деньги мне платить...

Мальчик почесал нос. Лайян покачал головой.

- Это не так работает.

- А как тогда?

- Ты - ребенок. Тебя вообще положено спасать безвозмездно и в первую очередь.

- Эй, а как же я? А меня?

Обиделась Кори.

- В первую очередь спасают детей, стариков и женщин. Ты женщина.

- Ладно. Убедил. Интересно, а Вецина этот чумазый подарок оценит?

"Вот не могла она не съехидничать".

- А причем здесь Вецина? Это мой помощник, а не её.

- А учить его кому? Тож тебе что ли?

- Нет, почему же, тебе.

- Мне?! Это с каких-таких оснований?!

Взвилась Кори. Лайян ласково улыбнулся ей.

- Потому что только ты сумела из полностью нулевого в бою изнеженного мальчика сделать человека, который не побоялся выйти против кисы. Да, бой не выиграл, но весьма неплохо держался и даже ранил.

- Эт ты... про себя щас что ли?

Она подозрительно прищурилась.

- Естественно.

- Пф.

Кори отвернулась.

- Меня твоей лестью не возьмёшь.

- Я не льщу тебе, а говорю правду. Ты прекрасно справляешься с обучением самообороне. Скажешь, нет?

Она постаралась скрыть довольную улыбку под капюшоном, но Лайян всё равно заметил и усмехнулся.

- Нет, в принципе я могу Каса попросить...

- Ну уж нет!

Взвилась Кори.

- Ладно, буду твоего мелкого учить. Прав ты, кто ж с этим лучше меня справится?

Подъем на гору занял несколько часов. Лайян вспоминал прошлое посещение этого места - и удивлялся, насколько же изменилось его восприятие. Прошло не так много времени, но он чувствовал себя куда увереннее, сильнее и спокойнее. Возможно, это потому, что на поясе висел меч, купленный в одном из городов, которым, общими стараниями Каса, князя Ридсона и Вецины, Лайян даже мог в случае чего отбиться. Даже подниматься ему стало легче - теперь палка теперь была не нужна, и они шагали легко, почти не делая перерывов.

Старики объявились неожиданно, прямо из воздуха, выше по тропе. Лайян улыбнулся им, старушка ответила тем же, а старик нахмурился.

- Юнец. Забыл чтоль чего?

- Да нет. Здравствуйте.

- Ну здравствуй, коль не шутишь. Тогда чего явился?

- Мне нужен учитель. Человек, который обучит меня иллюзиям... И многому другому. Лучше вас на эту роль я никого не знаю.

Старик поднял бровь.

- О как. А мне за то что будет?

- Как насчёт... Живой воды из храма щедрости?

Старик со старушкой переглянулись. Кажется, они о чём-то переговаривались мысленно, и разговор этот был довольно долгим. Во всё время этого разговора Лайян стоял и старался лишний раз не шевелиться - напряжение звенело сжатой пружиной, грозясь распрямиться в любой момент.

Наконец, старик повернулся к нему и усмехнулся.

- Ежели у тебя действительно вода где завалялась - договоримся. Проходите, раз пришли.

Лайян усмехнулся. Кори почти синхронно с ним фыркнула, Кас недоверчиво нахмурился, а мальчик облегчённо вздохнул - видимо, предвкушая отдых в тепле.

Они сидели всё в том же доме стариков. Мальчик грелся на печке, Кори поглощала купленный в городе сухпаёк, старушка что-то готовила, ворча, что ребенок худой, и его не докармливают. Лайян со стариком сидели за столом, обсуждая сделку. Бутылочка с водой лежала между ними, Лайян постукивал по ней пальцами. Вечерело.

- Ну, от как-то так...

Крякнул старик и усмехнулся.

- Олашки. Кушайте.

Старушка поставила на стол большое блюдо золотистых, пышных оладушек, несколько вазочек с вареньем и сметаной, и большой, запотевший графин компота. Старик довольно заворчал, у Кори и мальчика синхронно заблестели глаза, Лайян вежливо поклонился старушке и принялся помогать накрывать на стол. Ему было до ужаса неловко от того, что они вот так просто сидят, нагружая пожилую женщину накрывать им на стол.

- Благодарю за оказанное гостеприимство.

- Ой, не за что!

Старушка погладила его по голове.

- Кушай, кушай, вон худые все какие, голодные небось? Для вас готовила, старику-то моему много печева нельзя, желудок уж не тот.

Обучение началось на следующий день. Старик учил Лайяна бою на мечах, проводил силовые тренировки, гонял по лесу, учил магии, а старушка вечерами рассказывала о разной нечисти Виянта, травах, князьях и правителях.

Они оба знали потрясающе много всего, и Лайян не уставал удивляться.

Как оказалось, нечисть делилась на три вида.

- Нежить, нечисть и звери - рассказывала старушка, проворно стуча вязальными спицами.

- Нежить - всё, что померло, а потом ожило. Потому и нежить, что неживая, значица. Нечисть - это всякие твари, которые магией пользуются, да из неё и появились. Потому и нечисть, что нечистые они, ни люди, ни мертвецы, ни животные. Звери - эт как раз животные. Животные тоже опасные бывают.

Лайян вспомнил кису и кивнул.

- Способы борьбы с ними всеми разные. Если зверей и нечисть убить можно, хоть и сложно, то нежить - не убьешь. Только жечь, пока лишь пепел от них не останется. Вообще, ежели сомневаешься, кто перед тобой - жги. Огонь священный всех очистит, ему разницы нет особой.

- Священный огонь?

Старушка оторвалась от вязания и улыбнулась ему.

- Ну дык да.

- То есть вы...

- Староверы мы, правильно думаешь.

Лайян не знал, что сказать. Старушка, видимо, догадывалась - и ждала ответа.

Отношение к старой вере в Шере было очень сложное. Это считалось пережитком темных времён, глупостью, и было запрещено столько, сколько вообще существовала Шера. «Они ненормальные, они опасные, они поклоняются огню и идолам - они сжигают себя, чтобы приблизится к богам и не принимать свет звёзд» - говорили наставники. С другой стороны, Лайяну никогда не была близка религия.

- А почему вы живёте здесь, а не во Вьере? Старая вера ведь главенствует именно там.

Старушка вздохнула.

- Ой, внучек... Не по душе нам со стариком моим система ихняя. Школы эти, учителя-ученики, постоянная практика... Слепили из огня нашего культ, и выделываются, мол, ежели чистоту тела и души хранить, можно бессмертия достичь. Тьфу. Скучно! Ты на старика моего посмотри, рази может такой мужчина в этих рамках нормально жить?

При этих словах она мечтательно улыбнулась.

- А здесь хорошо... В молодости мы так куролесили, аж вспомнить приятно.

Старушка мягко коснулась морщинистой рукой длинного рваного шрама, пересекающего шею и скрывающегося в декольте, улыбнулась.

- Помню, как-то попала я под ранение, молодая была, глупая ещё. Лежу в крови вся, одежда изорвана, сиськи наружу, а этот дурачок вокруг меня бегает, за голову держится да орет дурниной, мол, делать-то что... Всегда он такой был. Сильный, умный, а только паникёр знатный... Помню, взял меня на руки тогда, нежно так, ласково, я реву - дура была, говорю ж, мол «сиськи теперь некрасивые будут, никто замуж не возьмёт», а он мне «коли выживешь - я возьму». И взял ведь!

Старушка часто рассказывала о временах своей молодости, Лайян слушал, и диву давался. Порой смешные, порой грустные, все эти истории сохранялись в памяти вместе с её уроками о разных тварях этого мира, о видах магии, о странах - вещи, о которых в архиве Шеры ничего не хранилось. Сухие описания - ничто по сравнению с живыми историями о столкновениях с теми, о ком она рассказывала.

Между тем, Лайян узнавал больше и о самих стариках. О том, что они лично знали покойного императора ещё в молодости (мир его праху, хоть и пёс был, но симпати-ичный, и дочки у него красавицы, и сынок - умница, жаль мёртвый), о том, что гору эту выбрали из-за удаленности от столицы (император-то хоть и приятель, а всё ж поверь, лучше жить подальше, если не хочешь, чтоб тебя по старой дружбе по всяким делам ко двору дергали), о том, что обоим давно перевалило за триста лет (ну а шо ты глаза выпучиваешь, внучек? ежели ты маг сильный, и живёшь правильно, то можно хоть за пятьсот перевалить, совершенно запросто).

Вечерами Лайян слушал истории старушки, а днями тренировался до упаду. Когда основы закончились, и Лайян научился вполне сносно владеть оружием, старик начал отрабатывать с ним и Касом стратегии боя против разных противников. Начиная от обычных людей и магов, заканчивая разной нечистью. Как правило, роли противников отыгрывал Кас, потому что у старика «уж колени не те, да и спина болит».

Попутно с этим Лайян отрабатывал ловкость, выносливость и скорость - это уже с Кори. Она раскрыла свои навыки нечисти на все сто, и гоняла его по лесу с таким упорством, будто и впрямь хотела сожрать.

Задача Лайяна была проста - сбежать. Если Кори догоняла, то сбивала его на землю и шутливо кусала, если нет - Лайян считался победителем и «выживал». Такие побегушки по горе разбавляли тренировки, и порой они находили интересные места или вещи. Например, однажды, Лайян наткнулся на заброшенную деревушку, где устроил засаду на Кори, и даже успешно напал, за что получил взбучку - в рукопашном бою она всё ещё была лучше, зато неожиданно был награждён пирожком по возвращении домой. 

Вместе с этим, Лайян осваивался в необычной роли старшего. Мальчик таскался за ним хвостом, пытался повторять, смотрел восхищенными глазами и изо всех сил старался быть полезным. Пока Лайян тренировался со стариком, Кори учила мальчика самообороне, и, по её словам, была вполне довольна.

Только одно не давало покоя. У ребенка не было имени. Судя по его словам, ему было восемь лет, и никто за эти годы имя ему так и не дал. Голову над этим делом Лайян ломал так долго, что этот выбор уже во сне ему начал сниться. Просто вот так взять и назвать от балды было нельзя. Считалось, что имена имеют огромное значение, и должны быть связаны с звёздами - чтобы те освещали ребенку путь в его сложной жизни.

Как-то вечером Лайян взял мальчика за руку и вывел на улицу. Кас спал, утомлённый дневными тренировками, а Кори увязалась за ними, видимо, ей тоже было интересно. Отсюда, с вершины горы, звёзды было прекрасно видно. Лайян сел на землю, усадил ребенка на колени и указал ему на одну из звёзд.

- Видишь?

- Ага.

- Это звезда Йон. Её называют покровительницей дорог и одиноких странников. Сегодня - день Йон. Раз уж ты теперь мой ребенок, я думаю, что тебе нужно имя. Согласен?

Мальчик восхищённо посмотрел на него.

- Да...

- Я над этим долго думал, и... Как тебе «Шейен»?

Глаза мальчика чуть расширились.

- Мне нравится... Это будет мое имя?

- Да.

- Только моё?

- Конечно.

Лайян погладил его по голове.

- Шу - первая звезда, также может читаться как «Ши» или «Ше». Йон - звезда, также может читаться как «Йен». Шейен.

Судя по лицу мальчика, он ничего не понял, но всё равно был в восторге. Шейен прижался к Лайяну, тихо пища от радости, а Кори тихо засмеялась.

- Глупость какая.

- Эй!

Шейен строго посмотрел на нее.

- Сама ты глупость!

- Да я не про тебя!

Возмутилась Кори.

- Звёзды эти ваши - глупость!

- Неправда!

Лайян обнял Шейена и улыбнулся.

- Сегодня - твой день, и Йон - твоя звезда. Так как я не знаю, когда ты родился, будем считать, что сегодня.

- Ура!

Взвился Шейен. Кори расхохоталась.

А время шло. Лето сменилось осенью, та - зимой, вызывая у Лайяна тоскливое чувство ностальгии.

Вспомнились их с Кори будни в полуразрушенном святилище. Не верилось, что с тех событий прошел целый год.

Он уже даже не задумывался, почему его до сих пор не ищут. Стало как-то плевать. Лайян и раньше-то не горел желанием возвращаться, а теперь так и вовсе не хотел об этом и думать. "Закончим обучение, найдем Вецину, и будем путешествовать с ней. Может от меня даже реальная польза появится, а не как раньше..." - думал Лайян, отрабатывая очередной прием.

Зимой здесь было откровенно прохладно - Лайян с Кори ходили за дровами, старик учил их топить настоящую большую печь, а Шейен слушал сказки старушки, завернувшись в тёплое, шерстяное одеяло.

А потом - так же неожиданно, как и прошлый весной, Кори вернулась домой с веточкой, на которой начинали распускаться пушистые почки - и с того дня снега потихоньку начали сходить. Начались оттепели и заморозки, вся земля была покрыта льдом, по которому Лайян, Кори и Шейен катались, споря, кто первый шлепнется. Кас ворчал, что это детская забава - возможно, потому, что сперва долго бахвалился тем, как хорош в этом, вышел показать «как надо», смачно шмякнулся об лёд и из принципа больше не катался. Первое место всегда занимал Лайян - всегда грациозная Кори на льду превращалась в растерянную кошку, а Шейену просто нравилось падать. Укутанный в теплую шубку, в валенках, он проезжал пару метров, бухался на лёд или в снег и смеялся. Лайян же, в кой-то веки, мог дать им фору, выписывая пируэты и деланно сокрушаясь, что у него нет коньков, а то он бы им куда больше показал. Старик также научил их, как вызывать сходы лавин, при этом не оказываясь погребёнными под ними, а наблюдая со стороны. Рёв сходящего снега вызывал восторг - и то странное ощущение собственной маленькости и свободы, которое Лайян испытывал, когда увидел оползень. С того раза Кори, Кас и Шейен дёргали Лайяна вызывать лавины каждый день, пока снег окончательно не растаял, и из-под него не пробилась зелёная травка.

К концу весны гора зазеленела, ожила, задышала вновь, избавившись от оков зимы. Старик собирал цветы, плел из них венки и надевал на лысую голову старушки, научил этому Лайяна - и он прилежно плел венки для Кори и Шейена. Шейен был в восторге, Кори ворчала, но никогда не отказывалась. Кас учиться отказался наотрез, но в тайне наблюдал за ними, и пытался повторять. Лайян как-то спросил, для кого Кас хочет научится их плести, на что тот покраснел и буркнул «отцепись».

Старушка варила из цветов отвары, заваривала чай, учила Шейена делать гербарий, засушивая растения в страницах книг - и теперь старик ворчал, что «какую книгу не открой, везде куски леса сушатся». Лайян с чистой совестью отдал Шейену «Иллюзии для самоваров», которую прочел от корки до корки, и даже мог цитировать наизусть. Теперь книга пестрела засушенными меж страниц цветами, листьями и травами.

Потом настало лето. Его Лайян тоже сперва не заметил - пока Кори не притащила горсть каких-то ягод из леса. С того дня почти весь день они проводили в лесу: Лайян тренировался с мечом, бегал с Кори - к ним начал присоединяться и Кас, наконец решивший, что бегать по лесу от нечисти не ниже его достоинства, они все вместе собирали ягоды, играли в прятки с Шейеном в кустах, сражались на палках друг с другом и с крапивой, а вечером возвращались помочь старикам по хозяйству и поболтать. Потом наступала ночь, полная звёзд и снов, и снова рассветало, позволяя вновь уйти в лес.

Однажды, вернувшись из леса, Лайян заметил, что старики что-то готовят. На расспросы, старушка таинственно ответила, что будет праздник, и послала их собирать хворост.

А потом ещё раз.

И ещё раз.

И продолжала посылать, пока они не собрали целую гору хвороста, и пока на гору не опустились сумерки.

Тогда старик магией развесил на деревьях иллюзорные огоньки - теплые, оранжевые, и запалил большой костер. Старушка вынесла на стол пироги, сладкий компот из лесных ягод и стопку пирожков с разными начинками.

- Сегодня летнее солнцестояние.

Соизволил-таки пояснить загнанный по дрова Кас. Лайян не понял.

Оказалось, что Виянт, из-за смешения староверов и почитателей звёзд перенял в себя и старые праздники, и новые - из-за чего люди отмечали звёздные - первый день года и день очищения темных земель, вместе со старыми - летним и зимним солнцестоянием.

Старики прыгали через костер - кто выше, старик победил, потом старушка по секрету призналась Лайяну, что поддавалась, чтобы он не чувствовал себя старым, Кори тоже прыгала, Кас прыгал из желания обойти её - не вышло, Лайян не рискнул. Огонь всё ещё вызывал у него опасения. Шейену развели маленький костерок, через который он прыгал под присмотром Лайяна и радовался.

Потом все вместе бегали по лесу, играли в прятки, Кори бахвалилась, что её никто ни за что не найдет. Водил старик и всех нашёл. Кори нашёл первой - судя по улыбке старушки, чисто из принципа. После пары раундов старики ушли гулять по лесу, Шейен уснул, свернувшись на лавке, Лайян отнес его в кровать, Кас вызвался присмотреть, а Лайян с Кори пошли в заброшенную деревню, сидеть над пропастью и смотреть на поля, реку, и город вдалеке.

- Вообще на солнцестояние девки с женихами в прятки играют.

Кори бросила вниз камень и хохотнула.

- Раздеваются до гола все, парням глаза завязывают, и бегут прятаться. Парни ловят. Кого поймал - ту отымел под кустами. В муравейнике. Также, не глядя, куда попал, как грится.

- Срамота.

Смущённо произнес Лайян. Кори расхохоталась.

- Она самая!

- А в зимнее солнцестояние также?

Поддел он. Кори снова засмеялась.

- Ага. Голым задом по сугробам, и эт самое под ёлками, нечисти на радость!

Они помолчали.

- Ещё купаются голышом.

Добавила вдруг Кори.

- Хочешь - можем сходить.

Лайян хихикнул. Кори стукнула его кулаком в плечо.

- Совсем дурак?

- Может быть.

Лайян опёрся локтями о колени, посмотрел вдаль - туда, где горизонт ещё слабо подсвечивало давно севшее солнце. В темно-синем небе ярко сияли звёзды, было тепло, пахло цветами, влажной землёй и ночной прохладой.

- Жаль, что здесь целительницы нет. Вы б «Селянку» сплясали, или что еще, у вас круто выходит.

Лайян глянул на Кори.

- Ты тоже скучаешь?

Она кивнула, болтая ногами над пропастью.

- Мне её не хватает.

Словно нехотя призналась она.

- Хорошая баба. Прямая. Честная. За себя постоять умеет... И относится странно. Ко мне так ещё никто не...

Она запнулась.

- Даже Элин... Сестра моя. Помнишь же.

Лайян кивнул, а она неожиданно продолжила.

- Я для неё была, скорее... Как обуза. Как раздражающие обязательство. Как лишний груз.

Кори сердито махнула рукой.

- Она меня, наверное, любила по-своему - но, если честно, я не заметила. А я, как дурочка, цеплялась за неё. У меня ж больше никого не было. Она была рядом, когда я впервые открыла глаза, когда я ещё не понимала, кто я и как меня зовут. Когда у меня ещё не было сознания, я была как животное. Потом она была рядом, когда я осознала себя, она дала мне имя, гоняла меня по самообороне и выживанию, она же научила, что делать, если тебя посередь зимы из дома выгнали, она же вдолбила в голову, что доверять нельзя никому, даже ей. Я её любила, потому что у меня больше никого никогда не было. Я никому была не нужна, весь мир хотел моей смерти просто за то, кем я родилась.

Кори сглотнула.

- Ей я тоже была не нужна. Хотя она такая же, как я. Но она не гнала меня, и даже большую часть времени не пыталась сожрать, продать или убить. Мне было без неё не выжить. Мы жили тогда в ночлежке в той, бесплатно, потому что она принимала клиентов. И того выблядка тоже. Только в отличии от других он решил забрать её себе, а она в него влюбилась. Я ей сразу говорила, что он не к одной ей так ходил, и если мужик ходит по борделям, то он не бросит это дело после свадьбы, что это плохая идея, что он странно на меня смотрит, но она... Она меня не слушала. Говорила, что я не хочу ей счастья, что я неблагодарная тварь, чтоб я посмотрела, как мы живём благодаря ему... Однажды мы обедали - они тогда уже пару месяцев вместе жили, и этот ублюдок начал щупать мои колени. Водил своими лапами, трогал, гладил... Я не сдержалась, всадила вилку ему в руку - а она назвала меня агрессивной гульней, мол, я сама перед ним задницей вертела, и... Ещё сказала, что, если узнает, что он со мной - прибьет. Меня. Я хотела сбежать, но без неё - не могла. Мне лет-то было... Короче, я пряталась. Не ела с ними, не спала в комнате - потому что он приходил, и... А потом она к нему зашла как-то – а он с девкой какой-то совсем молодой. Так и узнала, что он женат, и у него дочь моего возраста. Она кричала, возмущалась - а он её ударил.

Кори смотрела вниз, в пропасть. Ветер шевелил её черные волосы, золотые глаза подозрительно заблестели.

- И той же ночью... Я пришла к ней, хотела уговорить сбежать...

Голос её стал хриплым.

- Там было темно. Стояла ночь, она задернула шторы, занавесила всё... Я вошла, вслепую сделала пару шагов, и во что-то вписалась головой. Оно свисало с потолка, и было таким... Ледяным. Твердым. Л-легк-ким...

Кори закусила губу.

- Я... я подумала... это... шторы отдернула, обернулась... а она... петлю из пояса от халата сделала, на балку набросила, и... на шею... и повисла...

Она прерывисто вздохнула.

- Я там так до утра и простояла. На неё глядя. А утром он пришел... и его взгляд... Досада, раздражение - и всё. И когда на меня смотрел - жадность и похоть. Он... как собаку её в землю сбросили, без гроба, без всего... просто закопали... Я сама ночью пришла, руками её тело выкопала, сожгла - а прах развеяла. Так правильно. Как надо... Пусть мы обе не люди, пусть нечисть - но... А потом он ко мне пришел, и... и всё случилось. Я ничего не смогла сделать, меня... парализовало будто...

Лайян ощутил, как перехватило дыхание. Кори глухо усмехнулась.

- А на утро, пока он спал, я прямо так сбежала. Первое что попалось под руку натянула и сбежала. Надо было ножом его, и в горло - но я об этом даже не подумала. Когда этот ублюдок рядом, я будто отключаюсь, остаётся только страх. Животный, нестерпимый... Я словно отказываюсь до примитивной нечисти, которая живёт инстинктами. Только функции «бей» у меня тогда нет, только «замри» или «беги». Я убежала. Бежала так далеко, что добралась туда, где мы с тобой и встретились. Парнем переоделась, благо, формы у меня... Сам видишь. И больше всего на свете боялась, что он меня найдет.

Она умолкла. Лайян осторожно притянул её к себе, Кори зажмурилась и обняла его.

- Я рядом.

Тихо произнес он.

- И я буду рядом. Я защищу тебя. И... И я больше не сержусь, что ты бросила меня там, в городе.

Она не ответила.

Так они и сидели, долго, пока Кори, сердито вытирая глаза, не отстранилась, и не буркнула, что им пора спать. Он лишь кивнул.

Время шло. В один день Лайян наткнулся на какую-то книгу среди прочих вещей стариков. Те разрешили прочитать, и Лайян засел за это дело.

Книга оказалась дневником некой Ларуцен, исследовавший храм щедрости. Она была шерийкой, принцессой, сбежавшей из-под венца. Ларуцен сумела войти в храм щедрости, пройти его испытания и добраться до хранилища сокровищ - и тут Лайян наткнулся на что-то интересное.

«Комната вся забита была артефактами прошлого, сокровищами, но взгляд мой приковал клинок, висевший на стене. Длинное лезвие, пасть дракона, рукоять, обмотанная красной кожей, золотая подвеска на конце - он говорил со мной, бросал вызов. Я приняла его - но не сумела обуздать силу клинка. Он швырял меня по всей комнате, едва не убил - и мне пришлось уйти. Рана от того боя не закрывается, кровь льет, как из ведра, не уверена, что сумею повторить это путешествие. Я изучила старинные документы - имя этому клинку Дракар, наш родовой меч. Когда первые звезды только очистили земли от тьмы, часть язычников, в знак преданности, создали дары королю и его королеве. Дракар – кровавый меч, дар королю, созданный из древней, ужасной магии крови, и живая вода, дар королеве, способная исцелить любые раны. По легенде Шерин, первый король, погиб от этого клинка, и тот был запечатан в одном из двух храмов, чтобы недостойные его дети не могли забрать его».

"Так значит, второй храм щедрости, который все так ищут и найти не могут - здесь?"

Лайян усмехнулся.

"Забавно".

Старушка что-то готовила на кухне, старик рассказывал Кори и Шейену о своей молодости. Лайян вошёл на кухню, заглянул ей через плечо.

- Может, я вам помогу чем-то?

- О как. Ну давай тогда, мясо режь. Вот так вот, кубиками. Суп сделаю.

Лайян взял у нее нож, доску и мясо, но спросить ничего не успел: старушка хрипло засмеялась.

- Дай-ка угадаю, дневник прочитал, теперь хочешь, чтоб я тебе поподробнее про него и про храм этот окаянный рассказала?

Лайян смущённо улыбнулся.

- Так очевидно?

- Ага.

Старушка кивнула.

- Но вызвался помочь я не поэтому.

Поспешно добавил Лайян вызвав новый приступ старческого смеха.

- Ну-ну... Ладно уж. Чтоб тебе такого рассказать... Ты ж из Шеры у нас, историю знаешь?

- Ага.

- И всю бурду эту со спуском звёзд на темную землю тоже?

- Да, знаю.

Старушка улыбнулась.

- Ну вот... Когда звёзды объявили себя богами, были люди, которым это не понравилось, староверы, значит, а были те, кто напротив, пришел в восторг. Так как храмов звёзды не признавали, люди решили выстроить для них подземелья с испытаниями, которые они так обожали, и положить дары. Дары разные, от просто драгоценностей, до созданных собственноручно артефактов. Правда, храмов получилось построить только два, и оба здесь - один был под землёй, второй на поверхности. Потом про них забыли, потом земля просела, и один храм оказался на поверхности, а второй - на вершине горы.

Она улыбнулась, забрала у него нарезанное мясо и сунула какие-то овощи.

- Ты продолжай, продолжай, хорошо у тебя выходит. Ну так, как звёзды, считай что боги, и люди понятия не имели, как им построить что-то, чтоб им скушно не было, они придумали заклятье, сложное, мудрёное... Заклятье это, при входе в храм, забиралось в головы к вошедшим, и на основе их личности строило для них максимально сложные испытания. Звёзды, говорят, были в восторге.

Лайян кивнул.

- А откуда у вас та книга?

- Дневник чтольва?

Старушка обернулась.

- Подружка у меня была, ещё в молодости. Она так горела храмом этим, что всю жизнь здесь и провела, раз за разом в него забираясь, но до конца не доходила. Потом вернулась однажды раненая, всё в дневник этот что-то писала лихорадочно, книги какие-то читала, да через пару дней и умерла. Толи заражение какое подцепила, толи ещё что, только рана всё никак закрываться не хотела.

- Мне жаль.

Старушка не ответила. Забрала у него нарезанные овощи, ссыпала в суп, помешала его, попробовала.

- Сам небось тоже туда влезть хочешь?

Внезапно обернулась она. Лайян покачал головой.

- Мне одного раза хватило.

- Ну и слава пламени...

Лето подошло к концу. Участились дожди, начали увядать деревья, и вновь наступила осень. Подошёл к концу и срок обучения, оговоренный со стариками.

Лайян чувствовал, что, скорее всего, старики не были бы против, чтобы они остались. Но он всё ещё хотел найти Вецину, да и где-то в глубине души ему очень хотелось увидеть весь Виянт. Вновь поглядеть на океан, искупаться в нем, наконец-то, возможно побывать в горах, посмотреть границу, проходящую по реке Дун... Сердце рвалось в путь, в путешествия, на приключения.

Даже несмотря на опасности. Лайян легкомысленно надеялся, что за год все посчитали их либо мёртвыми, либо сгинувшими, и искать не станут.

Прощание вышло грустным. Старушка вытирала слезы платочком, старик крепко пожал Лайяну руку, тряхнул головой, крякнул, и сказал заходить в гости. Лайян пообещал, что если будет в этих краях - обязательно заскочит. Старушка обнимала Шейена, тискала его за щеки, отдала пакетик каких-то конфет и выстиранную и подшитую игрушку, погладила Кори по голове, вызвав недовольное фырканье, пожала руку Касу и обняла Лайяна, напутствовав его беречь себя и своих младших.

В конце концов, они всё же расстались, и Лайян, Кори, Кас и Шейен двинулись вниз по тропе. Старики остались наверху. Отойдя на пару аршинов Лайян обернулся, помахал им рукой - и больше уже не оборачивался до подножия горы.

Осень окрасила деревья в жёлтые, красные, оранжевые тона. Листья ещё только начали облетать, и Кори пинала их, поднимая в воздух. Небо хмурилось, грозясь разразиться дождем, влажный воздух пах землёй.

Лес расступился. До магической границы поля оставалось пара шагов - но Лайян замер, не в силах сделать их. В паре саженей от границы раскинулся небольшой лагерь: палатка, костер, вокруг которого сидели люди в черно-золотой форме. Один из них поднялся, шагнул Лайяну на встречу, словно приветствуя.

Это был князь ветра, Рьен Ридсон.

И взгляд у него был отнюдь не добрый.