Глава первая. Виянт.
Голова болела. Всё тело ныло, особенно - запястья и лодыжки, туго стянутые путами. Мешок, наброшенный на голову, пах пылью, удушливо и неприятно, в горле першило, в носу щекотало и хотелось чихнуть, но юноша, лежавший на дне повозки, сдерживался. В основном потому, что в бок ему упирался тяжёлый сапог с металлическим носком, который за каждый лишний звук или движение больно бил под ребра - аккурат по старому шраму от магического ожога. Казалось, что похититель знал об этой чувствительной точке, и намеренно бил именно туда, чтобы заставить его задыхаться от боли. Конечно, знать этого тот не мог, поэтому парень поскорее выбросил эти мысли из головы и старался просто лежать тихо.
С тех пор, как чьи-то грубые руки схватили его за запястья, сжимая до боли, ударили об стену так сильно, что он звезды посередь дня разглядел, лишая возможности сопротивляться, связали его и сунули в мешок, он мог только лежать тихо. С ним не церемонились - кидали туда-сюда, пинали, били... Казалось, что похитители специально издеваются над ним.
Из-за этого ему думалось, что живым он им не особо нужен – иначе берегли бы хоть немного.
Наверное. Не то, чтобы он был экспертом в похищениях.
Повозка остановилась в очередной раз. Тяжёлый сапог больно ткнул его в бок, его обладатель хохотнул и выбрался из телеги, оставив юношу одного.
- Эйлорен! Может хоть покормить его? Сдохнет же.
Раздался грубый голос. Ему ответил резкий, неприятный, женский.
- Не сдохнет. Аристократы постоянно жрут, тем более такие, как этот...
Последнее слово было произнесено с глубочайшим презрением.
- У них жировых отложений - на год хватит! А коли и сдохнет - нам же проблем меньше.
Юноша рвано вздохнул. Было холодно и больно, а каждый резкий звук пронзал тело миллионом ледяных иголочек. В животе ухало каждый раз, когда кто-то говорил, смеялся, или громко рыгал. Ему всё казалось, что его вот-вот вытащат из повозки, сдернут мешок и сделают что-то ужасное, причинят боль, убьют... Жить хотелось неимоверно.
Похитители тем временем явно устраивались на ночёвку. Разводили костер, жарили мясо, от запаха которого его начало мутить - а может, не от запаха, а из-за голода, он точно не знал. Раньше как-то не доводилось ему голодать.
За всю свою жизнь голода как такового юноша и не ощущал ни разу, поэтому сейчас ему было сложно понять - у него болит живот, тошнит и кружится голова от голода, или из-за того, что его практически избили и бросили в пыльном мешке? По сути особой разницы не было, но заняться всё равно было больше нечем. В конце концов, всё лучше, чем прислушиваться к пьяному разговору, который, кстати как-то неуловимо изменился.
Юноша прервал ход мыслей и вслушался. Голоса смолкли, диалог стал резче, фразы - короче и отрывистее. Тот женский голос звучал теперь наоборот, громче, в нём слышалась сосредоточенность и легкая тревога. Кажется, они готовились к нападению.
Обдумать эту мысль он толком не успел, потому что на поляну обрушился рёв. Его обдало сильным потоком ветра, телега заскрипела, заорали похитители, лошади взвились и громко заржали, начали бить копытами по земле... Юноша не видел, что происходит, но слышал стук копыт, голоса, и один - мужской, сильный, перекрывающий все остальные.
- Интересно. Проезжают по моим землям, товары везут, а подати и не платят. Нехорошо.
- Ублюдок!!!
Прорычал уже знакомый женский голос, но как-то... Не очень искренне, с какой-то как будто наигранной злостью. Судя по шуму снаружи завязалась битва, а юноша отчётливо понял, что других шансов не будет. Что похитители, что неизвестные, особой разницы не было. Эти неизвестные - точно не снаряженный отцом на спасение отряд, а значит нужно выбираться до того, как битва кончится, и победитель заберёт себе трофей в лице юноши.
Он осторожно попытался подвигать руками. Запястья затекли, веревка стягивала их очень туго и грубо, высвободится не было ни шанса. Зато удалось опереться на связанные руки, сесть, и, извиваясь, выбраться из мешка.
Он поднялся на колени и осторожно заглянул в одно из окон повозки. По краям поляны похитители - люди в простой грубой одежде - сражались с людьми в черно-золотой броне и с золотым гербом в виде орла, на груди которого лежал меч. В центре же происходило главное сражение - высокий мужчина летал кругами вокруг женщины, отчаянно пытавшейся достать его цепями, и осыпал её ветряными лезвиями. Одно из них метнулось в сторону повозки, юноша едва успел пригнуться, прежде чем стекло над ним разлетелось с противным дребезгом, осыпая его мелкими, сверкающими в свете костра, осколками. Противники на это внимания не обратили, продолжая свой бой.
Из рамы продолжало торчать несколько кусков стекла, но перерезать ими путы можно было и не надеяться, слишком толстая была веревка. Юноша извернулся, плечом открыл дверь повозки и вывалился на траву за ней, с другой стороны от поляны. Сюда сдуло большую часть вещей, включая тлеющие угли. Огонь постепенно перекидывался на траву и одно из колес, и он поспешил вглядеться в окружающую полутьму в поисках хоть чего-то.
Повезло. Небольшой нож лежал у самой повозки, правда, с той стороны, где происходила битва. Юноша нагнулся и на коленях прополз под повозкой, извернулся, подбирая ножик непослушными пальцами... И замер, боясь пошевелиться. Только сейчас он разглядел обоих противников. Они оба показались ему смутно знакомыми, но откуда - он вспомнить не мог. Возможно, он смог бы догадаться, если бы разглядел их чуть получше - но в быстром темпе битвы и полумраке это было невозможно. Хуже было то, что женщина, уклоняясь от очередной атаки, оказалась совсем близко к повозке. Ее нога находилась так близко, что он мог бы схватить её за лодыжку, будь у него свободны руки.
Юноша испуганно замер, прижимаясь к земле и чувствуя, как бешено колотится сердце.
- Уладим дело миром? Мне есть что тебе предложить в качестве оплаты налога. Слышала, ты любишь смазливых аристократишек? Есть у нас один, златовласый, да и выкуп за него можно солидный заиметь...
Ухмыльнулась женщина. Сердце Лайяна ёкнуло. Вот сейчас-то весь его побег и накроется медным тазом, потому что она откроет повозку, не найдет его, заглянет под дно... А потом его отдадут таинственному мужчине, висящему в воздухе, чье лицо толком не разглядеть из-за того, что свет от костра бьёт ему в спину.
- Это где ты такое слышала, интересно?
В голосе послышались насмешка и презрение. Женщина расхохоталась, но тоже фальшиво, маскируя явное недоумение, а мужчина снисходительно, словно маленькой, произнёс.
- Я не беру рабов.
Женщина отскочила в сторону. Ветряное лезвие взорвалось прямо перед лицом юноши, его отшвырнуло назад вместе с экипажем. Он ударился спиной о что-то твердое, из лёгких вышибло воздух и пару секунд он не мог дышать. В глазах потемнело, юноша ещё секунду посидел, убедился, что не выронил нож, поднялся и бросился бежать в чашу леса, уже не заботясь о том, что его увидят.
Впрочем, бегом это было назвать сложно. Согнувшись пополам, со связанными за спиной руками, хромая из-за боли в боку и шатаясь... Один раз он выронил в мох нож, и пару долгих минут в панике ползал по земле, пытаясь его отыскать. Нашел только когда порезал об него ладонь. Тогда же перерезал веревки, поднялся, растирая запястья, и вновь бросился в глубь леса, стремясь уйти. Не важно куда, не важно, что будет дальше, не важно, где он вообще оказался - лишь бы подальше от похитителей.
За его спиной один из сражающихся на секунду замер, недоуменно поглядел на свою ладонь, и вновь поднял глаза на противницу. Она немного встревоженно посмотрела в сторону повозки и вновь дерзко ухмыльнулась ему в лицо.
- Не ждал что я смогу ранить тебя?!
- Ты не смогла.
Невозмутимо отозвался мужчина, и вновь атаковал её.
* * *
Юноша шёл через лес. Спотыкался, хватался за ветки, стараясь не упасть, получал этими же ветками по лицу, перебирался через упавшие стволы деревьев и надеялся только на то, что все змеи уже впали в спячку.
Змей он видел только на картинках, да в террариумах во дворце, но из книг знал, что даже не ядовитые змеи больно кусаются, и заметить их в буреломе очень сложно.
Юношу звали Лайяном, и в таком большом, диком лесу он оказался впервые в жизни. Будучи принцем он, конечно, ожидал, что его могут похитить, но всерьёз об этом не думал - да и как можно, учитывая, какая у его отца была хорошая охрана?
Лайян старался сконцентрироваться на змеях и думать о том, что будет делать, если встретит их, а не о том, что он идёт по лесу в никуда, у него нет ни еды, ни воды, ни оружия, он понятия не имеет, где оказался, а за спиной бандиты и те люди, которые на бандитов напали. Ещё и царапину на ладони сильно жгло, и утихать боль явно не собиралась.
Лайян решил, что если он будет думать обо всём этом, то просто свихнётся, поэтому сосредоточился на самой меньшей проблеме - змеях.
"Буду решать проблемы по мере их поступления. Есть мне почти не хочется, пить пока что тоже, на меня никто не нападает, да и какая разница, куда сейчас идти, если кругом лес? К тому же со всем этим я всё равно ничего не могу сделать, а вот змеи могут быть повсюду, и их можно попробовать отпугнуть", - думал он, стараясь топать погромче.
Смеркалось.
Ноги болели, но Лайян упрямо продолжал продираться сквозь лес. В уставшей голове полностью отсутствовали мысли - на них просто не было сил. Всё, что он мог - идти вперёд, идти и идти. Перерывов он не делал, чувствовал, что если остановится или сядет, продолжить путь уже не сможет.
Ветер гудел над головой, шумел кронами, скрипел ветками деревьев.
Где-то далеко позади раздался вой - сперва совсем тихий, он нарастал и нарастал, пока не пронёсся прямо над головой, словно бы издававшая эти звуки тварь была совсем близко. Лайян дернулся, выпадая из оцепенения и резко обернулся.
Лес как лес. Деревья. Кустарники. Замшелый пень. Ничего нового.
Ему показалось, словно оттуда, из чащи, к нему движется что-то большое и очень быстрое, что оно тяжело дышит, огибая деревья, что приближается всё ближе, жадно втягивая воздух ноздрями...
Лайян кинулся бежать. Страх ударил в спину, ворвался в грудь, вынуждая перебирать гудящими от усталости ногами быстрее, вперёд, сквозь кусты. Ветки хлестали по лицу, кусты, казалось, цеплялись за одежду, стараясь остановить, под ноги подворачивались ямки и какие-то палки... Казалось, лес всеми силами старается его задержать, чтобы неведомая тварь догнала его. Лицо горело, бок кололо от непривычной нагрузки, Лайян задыхался, но продолжал бежать, чувствуя, как от страха немеют пальцы. Ему казалось, что он слышит тяжёлое дыхание за спиной, что тварь всё приближается, что вот-вот настигнет его, ударит в спину, уронит лицом во влажную землю, и...
Нога зацепилась за корягу и Лайян упал вперёд. Он едва успел выставить руки, ожидая встретить ими землю и валежник - но там оказалось пусто.
На краткий миг Лайян оказался в невесомости. Сердце ухнуло в пятки, а в голове возникла единственная мысль - как вспышка.
"Сейчас будет больно".
Он скатился по крутому склону, чувствуя, как вспыхивают болью ободранные о камни участки кожи, и рухнул вниз вместе с мелкими камушками и комьями земли.
Плюх.
Лайян плюхнулся в небольшой ручей и замер. Всё тело болело. Он хватал ртом воздух, стараясь отдышаться и тихо хрипел от боли, не в силах даже голову поднять.
Сколько он так лежал, сказать точно было нельзя, но успело окончательно стемнеть, и наступила кромешная тьма. Боль слегка поутихла, или Лайян к ней попривык, но он сумел успокоиться, отдышаться и прислушаться.
Было тихо. Видимо то, что гналось за ним, давно ушло. Вдалеке вновь раздался вой, и Лайян судорожно завозился, отползая назад. Прополз вслепую недолго - спина упёрлась во что-то твердое, сухое и бугристое, и Лайян замер, ощутив, как его вновь пронзил страх. Его парализовало, он не мог пошевелить даже кончиком пальца, так и сидел, мелко дрожа. Лайяну казалось что то, что находилось за его спиной, слегка шевелится, еле слышно, хрипло дышит, тихонько ворчит... Расслышать точно, так ли это, мешало журчание ручейка.
Где-то высоко шумели кроны деревьев, и в этом шелесте и скрипе Лайяну слышалось рычание и чьи-то шаги. Он представлял, как по краям оврага ходят различные твари, как принюхиваются, выискивая его, как тихонько, торжествующе рычат, обнаружив запах, и как с их белоснежных клыков капает слюна, вперемешку со свежей кровью.
Лайян зажмурился так, что перед глазами поплыли разноцветные круги, стараясь даже не дышать. Грудь онемела, а от напряжения закружилась голова, его начало подташнивать.
Тем не менее, ничего не происходило.
Никто не рычал, не бросался на него, не нападал. Даже вой раздавался вдалеке и приближаться не спешил.
Сквозь веки пробился какой-то свет, и Лайян распахнул глаза.
Облака расступились, и тёмно-синее небо было усыпано звёздами, а вдалеке, невысоко над горизонтом, висела огромная, белоснежная луна.
Её белый свет озарял овраг, в котором лежал Лайян, отражался в весело журчащем ручейке, пробивался сквозь деревья. Те пытались ещё отбрасывать жуткие тени на землю, но это выглядело больше красиво, чем страшно.
Лайян поднялся. Обернулся.
Всё это время он сидел, прижавшись к стенке оврага. Та - каменистая, состоящая из земли и торчащих из неё камней, выглядела в лунном свете вполне обычно и нормально. Лайян вгляделся в небо и отыскал там одну из самых ярких звёзд.
Рассветная звезда. Ян. Путеводная.
Лайян двинулся по оврагу в её сторону. Под ногами тихо хрустели камни, хлюпала грязь, но он не обращал внимания. Лайян давно вымок до нитки.
Сейчас, при свете луны, страх куда-то исчез. Словно все чудовища вмиг растворились вместе с кромешной, непроглядной тьмой. Пугал только раздававшийся вдалеке вой - но пока он раздавался вдалеке, Лайян не паниковал.
Овраг вскоре кончился, и Лайян выбрался на пригорок. Внизу, у подножия заросшего деревьями склона, раскинулся озарённый луной небольшой городок. Лайян разглядел несколько маленьких домиков, небольшое поле, крупное здание, в котором горел свет... Сердце подпрыгнуло в груди.
"Там люди! Мне помогут! Нужно только поскорее добраться туда!"
Лайян ещё пару секунд любовался пейзажем, а потом выдохнул, и начал осторожно спускаться вниз по склону. Тот был не очень крутым, но пару раз земля под ногами начинала осыпаться, и Лайян скатывался по склону вниз.
К более-менее ровной поверхности он спустился, ободрав вдобавок ко всему остальному ещё и ладони - та, раненая, вновь начала противно ныть и зудеть: в рану попала земля. Сюда лунный свет доставал хуже - кроны деревьев закрывали небо.
Лайян двинулся дальше, надеясь, что скоро доберётся до города. Воодушевление, охватившее его наверху схлынуло, и Лайян ощутил весь спектр последствий похищения и беготни по лесу.
Помимо боли, он вдруг вновь ощутил голод и сильную жажду, а ещё ему жутко хотелось спать. Тем не менее, он продолжал идти, надеясь лишь на то, что в городке найдёт помощь.
Отчётливое ощущение, что его скорее прогонят прочь, чем помогут, Лайян парировал железным доводом, что выбора у него всё равно нет, а позориться он никогда не боялся. Задумавшись, он неудачно наступил на ветку и та громко хрустнула. Только сейчас Лайян заметил, как стало тихо в лесу, словно бы всё вокруг затаилось в страхе.
Позади раздалось низкое рычание. Лайян оцепенел и медленно повернулся.
В тёмноте меж деревьями светились два жёлтых глаза. Неизвестное существо сделало шаг вперёд, тоже наступило на ветку, которая громко хрустнула - и этот звук словно вывел Лайяна из оцепенения. Он бросился бежать.
В этот раз то, что за ним гонятся, он знал точно, потому что слышал тяжёлое дыхание и треск ломающихся веток, сквозь которые продиралось что-то большое. Лайян бежал из последних сил, петляя между деревьями и стараясь дышать ровно, не хватая ртом воздух.
Впереди, меж деревьев, показался оранжевый огонёк. У Лайяна словно открылось второе дыхание, он немного ускорился, отчаянно стремясь туда, к огоньку. Треск позади слышался всё ближе, а вместе с ним и странный звук, похожий на отрывистый, хриплый рык. Лайяну казалось, что тварь уже дышит в спину, что вот-вот настигнет...
Он вылетел на опушку леса, поскользнулся на влажной от росы траве, но сумел удержаться, и побежал дальше - к небольшому хилому домику со странной крышей, напоминающей деревянный купол, за неплотно закрытой дверью которого горел тот самый огонёк.
Лайян заскочил внутрь, захлопнул дверь и навалился на неё спиной. В ту же секунду в дверь ударилось что-то большое, едва не выбив её.
Сердце бешено колотилось, так, словно вот-вот было готово пробить грудную клетку. Лайян задыхался, отчаянно пытаясь отдышаться, в боку что-то неприятно, тянуще болело, колени дрожали мелкой дрожью.
К счастью, повторять штурм тварь не стала. Лайян услышал удаляющиеся шаги и сполз по двери на пол, прижимая руки к груди.
Изнутри домик был похож на простое святилище. Алтарь в углу, небольшой очаг, низенькая табуреточка и какой-то ворох в углу. Посещение выглядело старым и заброшенным - если бы не горевшее в очаге пламя.
Лайян на коленях дополз в угол рядом с очагом, забился в него и обхватил себя руками. Тело устало настолько, что слушалось плохо. Его трясло мелкой, противной дрожью, в руках и ногах поселилась слабость, голова вновь закружилась. Он обнял колени, уткнулся в них лицом, прикрыл глаза.
Сил больше ни на что не было.
* * *
Из муторного, тяжёлого сна Лайяна выдернули чьи-то руки, которые бесцеремонно трясли его за плечи. Лайян приоткрыл глаза и не сдержал судорожного вздоха.
Всё тело болело. Болели ноги, болели руки, болели вчерашние раны, болела спина и шея, от голода крутило живот, горло саднило от жажды. Лайян хрипло охнул и вновь уткнулся в колени.
- Слыш, ты, я для тебя шутка какая-то?!
Резкий и злой, высокий, ещё не сломавшийся голос не дал ему задремать вновь.
- Ты кто такой, и какого чёрта лысого ты, псина поганая, делаешь в моём доме?!
- Я не псина...
Голос прозвучал жалко.
- Да мне срать! Убирайся! Это мой дом!
- Мне некуда...
Лайян поднял глаза на неизвестного. Сквозь небольшое окошко пробивался серый рассветный свет, а над ним склонился невысокий худощавый мальчишка в лохмотьях, с чёрными, грязными, коротко и неровно остриженными волосами, и золотыми злобными глазами.
- А меня это трахать должно?
Удивился мальчишка.
- Пожалуйста, не выгоняй меня... Я немножко отдохну и сразу же уйду, только ноги болеть перестанут... Пожалуйста...
Мальчишка отступил назад и сложил руки на груди.
- С чего бы мне тебя жалеть? Допустим, я разрешу тебе остаться. А ты мне за то что?
- Не знаю...
Растерянно произнёс Лайян. Мальчишка прикинул что-то и хмыкнул.
- Картошку почистишь?
- Я не умею...
- Остаться хочешь? Значит, придётся научиться. Или вали на всё четыре!
Лайян с трудом сумел пошевелиться. Мальчишка указал ему на ящик с картошкой и показал нож.
- Я тебе покажу, как. Так уж и быть.
Лайян невольно уставился на комья земли на картошке. Перевёл взгляд на порез на ладони. Края царапины потемнели, и алая полоса на их фоне казалась ещё более яркой. Царапина сильно болела и зудела. Мальчишка нахмурился.
- Ну ты придурок... Даже порез нормально обработать не додумался!
- Мне... нечем было...
Еле слышно произнёс Лайян. Пару минут мальчишка о чём-то сосредоточено раздумывал, а потом его лицо искривилось в неприятной улыбке. Лайяну это показалось плохим знаком. Мальчишка дёрнул его за руку.
- А ну пошли!
- Мне больно!
Вскрикнул Лайян. От резкого движения мышцы словно взорвались болью. Мальчишка скривился.
- Потерпишь! Пошли! Занесёшь инфекцию - откинешься к чёрту!
Он вытащил его на улицу и потянул за собой через город. Лайян шёл следом, чувствуя, как каждое движение отзывается болью и закусывал губу, стараясь не охать.
Они миновали дома, то большое здание, над которым была прибита старая треснутая вывеска - «Весёлый петух», над изображением грубо намалёванного зелёного петуха с истерической улыбкой, и вышли к небольшой чистой речушке. Мальчишка подтащил его к воде, достал из небольшой котомки кружку и зачерпнул воды из реки.
- Руку сюда давай.
Грубо дёрнул, не дожидаясь согласия, уложил руку себе на колени, достал чистую тряпицу и принялся осторожно промывать рану. Когда он первый раз слегка полил порез водой, Лайян вскрикнул. Вода была ледяная, царапину обожгло болью, и Лайян отдёрнул руку. Мальчишка зло посмотрел на него.
- Слушай сюда, придурок. Рану надо промыть и перевязать, иначе она воспалится и ты сдохнешь. Либо ты сейчас пользуешься моей добротой и даёшь тебя подлечить, или катись к херам собачьим!
Лайян судорожно выдохнул.
- Мне больно...
- Считаю до трёх. Руку. Раз. Два...
Лайян всхлипнул, зажмурился и выбросил руку вперёд. Мальчишка продолжил обрабатывать её, а Лайяну оставалось только тихо подвывать от боли.
Закончив обрабатывать рану мальчишка безжалостно произнёс.
- Раздевайся и лезь в воду.
- Она холодная...
Жалобно произнёс Лайян.
- В дом грязного не пущу.
Отрезал мальчишка.
- Но она холодная!
- Лезь в воду или вали.
Безжалостно отрезал мальчишка. Лайян обхватил себя руками и судорожно обернулся.
- Тут люди...!
- Да им дела до тебя нет! Лезь в воду!
- Нет!
- Тогда катись! Я ему по доброте душевной помогаю, а он ещё и привередничает!
Лайян попятился и замотал головой.
- Я не могу, я не могу, я не могу! Она холодная, тут люди, я не могу!
Мальчишка окинул его презрительным взглядом.
- Тогда бери ведро и таскай воду из реки к святилищу. Нагреем на очаге, вымоешься в лохани, как малышок.
Этот вариант показался Лайяну чуть менее изуверским. Под предводительством мальчишки он натаскал воды, нагрел их на очаге и наполнил небольшую лохань за святилищем.
Лайян замер перед лоханью. От неё поднимался пар - сегодня было прохладно, ещё холоднее, чем вчера, он смущённо обернулся на мальчишку.
- Отвернись.
- О звёзды...
Мальчишка закатил глаза и отвернулся.
- Чего я там не видел... Пипирку твою маленькую?
Лайян стыдливо отвёл глаза.
- Неприлично о таком... В обществе говорить...
- Пф. Тоже мне, общество.
Хмыкнул тот. Лайян поспешно разделся, забрался в лохань и тут же ощутил, как в тёплой воде тело чуть расслабляется. Боль немного отпустила.
- Как тебя хоть зовут, неженка?
Хмыкнул мальчишка, не оборачиваясь.
- Лайян...
Тихо произнёс Лайян, нежась в тёплой воде.
- Я Кори. И давай сразу: я помог тебе, и даже купание в тёпленькой воде организовал, а ты поможешь мне.
- Хорошо.
Лайян кивнул.
- Мне всё равно идти некуда...
- Вот и отлично. Отмывайся пока, а я перевязочную подготовлю.
Воодушевился Кори и ускакал. Лайян же положил голову на край лохани и прикрыл глаза.
- Эй! Ты сюда мыться влез или нежиться?!
Лайян подпрыгнул, тонко взвизгнул и попытался закрыться руками. Кори поднял бровь.
- Ты что, придурок? Мойся давай и вылазь.
Пока Лайян дремал, вода успела остыть, но всё равно была теплее, чем в речке. Лайян поспешно отмылся и вылез, укутываясь в жёсткое полотенце, которое ему принёс Кори.
После этого они засели в святилище, у очага. Кори обрабатывал ему ссадины и царапины, перевязал ладонь, ворчал на синяки и шишки.
Закончив, он хмыкнул.
- Короче, давай-ка так. Сейчас будешь картошку чистить, а я пока одёжку твою замочу. Потом я готовить буду - тебе не доверю, неумехе, а ты стирать своё добро. У меня денег нет, чтоб тебе одежду покупать.
Лайян кивнул.
- Хорошо...
Его немного смущала перспектива сидеть в одном полотенце, но выхода, кажется, не было. Пришлось обернуться в него и прижимать локтями.
Чистка картошки ему далась тяжело. Чтобы он понял принцип действия, Кори пришлось почистить три картошки медленными движениями, пересыпая деятельность щедрыми ругательствами и «ты чё, придурок?»
Да и в принципе получалось у него плохо. Вместе со шкуркой он случайно обрезал довольно большие куски картошки, хотя и старался быть аккуратнее. Кори ругался. Один раз нож соскочил и Лайян сильно порезал палец. Кори снова назвал его придурком, обработал царапину, перевязал её и скомандовал продолжать.
Когда он, наконец, закончил, Кори хмыкнул.
- Белоручка. Но хоть что-то можешь.
Достал щербатую кастрюлю из угла с тряпьём, набрал воды из той же речки и принялся варить картошку. Лайяна же усадил всё к той же лохани, вручил мыло и сказал стирать одежду.
Лайян растерянно показал ему раненые руки. Кори выругался, пнул его следить за картошкой и начал стирать сам. Лайян же сел и начал старательно следить за картошкой.
Картошка была сварена, и кастрюля стояла на алтаре. Остывала. Лайян под руководством Кори развесил свою одежду на какой-то драной верёвке под потолком, принёс воды, и они сели ужинать.
Варёная картошка без соли и специй - не самое вкусное блюдо, но Лайян съел свою долю так, словно это была еда богов. Только откусив первый кусок от картофелины он понял, насколько голоден. Кори стиснул его плечо.
- Ешь медленно. Жуй. Тяжело, я знаю. Но иначе плохо станет.
Лайян честно постарался следовать его указаниям, хоть это и давалось ему с огромным трудом. Желудок требовал вопреки этикету и воспитанию затолкать всё в рот в мгновение ока, разом, подталкивая пальцем, чтоб побольше влезло.
Закончив с едой, Кори выудил из кучи тряпья тонкое, потрёпанное одеяло и бросил ему.
- Укутайся.
- Спасибо.
Тихо произнёс Лайян. Кори устроился на куче тряпья и зевнул.
- Спи. Очаг не трогай, это защита наша.
- Хорошо...
Сумерки сгущались, постепенно превращаясь в густую тьму ночи.
- Кори...
Наконец, решился Лайян.
- Чего тебе ещё?
- А где я?
- Это Виянт.
Буркнул тот.
- Или тебе прям конкретно по княжеству? Так я-то схер знаю, надо в трактире спросить, они должны знать, кому налог платят.
Лайян замер, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Конечно, он догадывался, что это не могла быть его родная Шера.
Шера была страной магов. Мягкий, тёплый климат, богатые города, светская жизнь, чистота и достаток. Бедных в ней почти не было - маги в Шере были нужны везде и зарабатывали прилично. Они контролировали погоду, урожай, ветра, природу, в общем всё, что вообще было можно контролировать.
Это же место буквально состояло из противоположностей Шере.
Но тем не менее, он надеялся, что это будет тёплая, южная Альва, или на крайний случай гористый Вьер... Но только не Виянт.
Виянт кардинально отличался от всех других стран. Он лежал в огромной долине, и был отделён от остальных стран горной цепью и широкой, непреодолимой рекой Дуном, с этих гор стекавшим. Холодная, опасная и жестокая страна, сюда сбегалась нечисть из Шеры и других стран, где ей не было житья, сюда бежали преступники и бедняки из других стран, сюда подавались те, кто не обладал магией, но желал нормальной жизни. Здесь магов было намного меньше чем простых людей. Здесь процветал культ силы, царило беззаконие, и велась постоянная борьба за жизнь. Из-за такой системы Виянт был раздроблен на множество постоянно воюющих между собой княжеств.
Лайян слышал, что единственный, кто объединял их - император, самый сильный войн и маг во всём Виянте, державший эту страну под своим контролем и защитой.
Защита ей, впрочем, не требовалась: Виянт совершенно никому не был нужен. Неплодородная земля, суровый холодный климат, свободолюбивые люди, уважавшие только силу и не уважавшие тех, кто пытался у них свободу отобрать, отсутствие особо полезных ресурсов...
Виянт был очень бедной страной. Они были богаты только нечистью и сильными людьми.
А ещё - Виянт был окружён и отрезан от остального мира магическим барьером, преодолеть который можно было, только обладая дозволением от одного из членов правящей семьи Шеры.
- Меня похитили...
Неуверенно начал Лайян. Он не знал, стоит ли раскрывать новому знакомому всю правду, но и необходимости врать особо не видел.
- Не повезло тебе.
- Мне нужна помощь...
Попытался он ещё раз. Кори фыркнул.
- Не хочу тебя расстраивать, но боюсь здесь тебе помогать просто так никто не будет. Ты маг?
- Нет...
- Тогда можешь даже не надеяться. Разве что твой папочка, или кто там у тебя, додумается тебя здесь искать, и то, не факт. Если денег много даст, или сам сильным окажется, тогда помогут. Если нет - сам понимаешь, на нет и суда нет.
- Мне нужно вернуться в Шеру... Меня там ждут и...
- Слушай, мне не интересно. Я спать вообще-то хочу, и тебе тоже советую. Хочешь вернуться в Шеру - сперва подумай, как горы преодолевать будешь, придурок.
Кори укрылся одеялом с головой, а Лайяну оставалось только укутаться в своё одеяло и зажать рот руками.
Виянт.
"Мне конец... Мне здесь не выжить..."
Если бы это была Альва или Вьер, можно было бы обратиться к людям за помощью - в этих странах были законы по защите прав человека, были программы помощи и были дипломатические отношения с Шерой. Там у Лайяна были шансы вернуться.
В Виянте же правила сила. И у Лайяна, который не обладал ни магией, ни навыками выживания, не было ни шанса.
Хотя...
Лайян открыл глаза и отнял ладони от лица.
Его шанс прямо сейчас похрапывал на своём импровизированном ложе.
"Он всё же помог мне. Разрешил остаться, обработал раны, даже покормил... Кажется, он - мой единственный шанс выжить. Он знает, как выживать, а я... Да, сейчас я ничего не умею, но я научусь! И чистить картошку, и стирать, и обрабатывать раны... Тогда со временем я смогу найти способ вернуться в Шеру. Только... Надеюсь, он всё-таки не заставит меня лезть в холодную реку..."
От одной мысли об этом его передёрнуло, Лайян поплотнее укутался в одеяло и закрыл глаза, провалившись в сон.