Глава 21. Подготовка к празднику

Прошло несколько местных недель с той ночи, когда Элина в последний раз разговаривала с Кайреном.
Больше он в саду не появлялся. Иногда она ловила себя на мысли, что ждёт его, особенно когда ночью выбиралась за поместье для очередной тренировки, но искать встречи первой не собиралась. В конце концов, у неё были дела поважнее: работа, распорядок, наблюдение. Всё то, что позволяло не думать слишком много о пятнадцати годах, кольце на шее и мире, в котором она до сих пор понимала до смешного мало.
Тренировки она не бросала. Дожидалась, пока поместье стихнет, уходила за дальнюю часть сада, туда, где старые деревья нависали над землёй почти сплошным пологом, и снова заставляла тело вспоминать то, чему его учили годами. Уклонение. Удар. Перекат. Резкая смена направления. Работа против воображаемого противника. Всё бесшумно, быстро и ровно настолько осторожно, чтобы не привлечь внимание ночной стражи.
Хотя внимание она, кажется, всё-таки привлекала.
Несколько раз Элина чувствовала чужой взгляд. Не слышала шагов, не замечала движения, просто в какой-то момент понимала: она здесь не одна. Стоило резко обернуться, как между кустами оставались лишь темнота и шорох листвы.
После разговора с Кайреном объяснение напрашивалось само собой.
«Другие садовники».
Он говорил, что в поместье живут и другие метисы, работающие по ночам и предпочитающие не показываться людям. Возможно, теперь они из любопытства наблюдали за странной человеческой служанкой, которая вместо сна пряталась под деревьями и дралась с воздухом.
Элина не пыталась их выманить.
Если захотят — покажутся сами.

Утро выдалось прохладным и туманным. Каменный пол отдавал холодом даже сквозь подошвы, когда Элина вошла на кухню, рассчитывая быстро забрать свою порцию каши и исчезнуть до начала обычной утренней суеты.
Слуги уже собрались у длинного стола. Большинство выглядело сонными и недовольными жизнью, словно само наступление утра являлось личным оскорблением. Кто-то жевал хлеб, кто-то откровенно зевал, прикрывая рот ладонью. В центре стояла Лидия — прямая, собранная, с туго убранными седыми волосами и привычно холодным выражением лица. Она что-то объясняла нескольким слугам, и те рассеянно кивали.
Когда Элина вошла, разговор почти сразу стих.
Она давно перестала удивляться.
За прошедшие месяцы отношение к ней изменилось мало. Её уже не обходили по огромной дуге, но фамильное кольцо Леди Эрисы на шее и история с Лакалом никуда не исчезли. Для большинства она всё ещё оставалась чем-то между убийцей священного существа и непонятной находкой госпожи, которую почему-то не казнили.
Лидия повернула голову.
— Как поешь, подойдёшь ко мне. Сегодня пойдёшь наверх вместе с остальными. Скоро юбилей Леди Эрисы. Будет большой банкет.
Элина остановилась.
Лидия, убедившись, что её услышали, продолжила:
— Вам поручено подготовить главный зал. Уборка, шторы, мебель, посуда, инвентарь. Всё должно быть приведено в идеальное состояние. Госпожа не потерпит ни пылинки.
После этого она отвернулась, словно Элина перестала существовать.
Та спокойно взяла тарелку и села на свободное место с краю.
Юбилей.
Вот это уже было интереснее обычной уборки.
Большой праздник означал гостей. Гости означали разговоры. Имена. Места. Возможно, новости. Люди гораздо охотнее обсуждали то, что считали общеизвестным, когда рядом находились такие же осведомлённые люди.
А слугу с тряпкой замечали редко.
«Наконец-то полезная работа».

После завтрака шестеро слуг поднялись вслед за Лидией на верхний этаж: двое мужчин и четыре женщины, включая Элину. Никто особенно не разговаривал. Слышались только шаги, шорох одинаковой фиолетовой одежды и редкие приглушённые вздохи.
Коридор здесь отличался от тех частей дома, куда Элина обычно допускалась. На стенах висели портреты — некоторые яркие и ухоженные, другие потемневшие от времени. Незнакомые лица смотрели с полотен холодно и торжественно. Несколько раз Элина замедляла шаг, пытаясь запомнить детали, но Лидия шла слишком быстро.
У массивной двустворчатой двери она остановилась и распахнула её.
Изнутри пахнуло пылью и застоявшимся воздухом.
Главный зал оказался огромным.
Окна скрывали тяжёлые тёмно-красные шторы, и сквозь ткань едва пробивался багровый свет. Потолок терялся высоко во мраке. По стенам угадывались зеркала, а в дальней части возвышалась небольшая сцена, украшенная деревянной резьбой в форме раскрытых крыльев.
Один из мужчин первым подошёл к окну и с усилием отдёрнул штору.
В зал хлынул дневной свет.
Пыль вспыхнула в воздухе тысячами крошечных частиц. Следом открыли второе окно, третье, и помещение начало постепенно проявляться из темноты: огромная хрустальная люстра, мозаичный пол, колонны, позолоченные рамы зеркал, резные балюстрады.
Здесь действительно могли разместиться больше сотни человек.
— У вас три дня, — произнесла Лидия. — Пол, зеркала, шторы, люстра, мебель. Всё.
Она указала на сложенные у стены вёдра, тряпки, стремянки и ящики.
Затем посмотрела на Элину.
— Ты займёшься зеркалами.
— Поняла.
— Тогда не стой.
Лидия ушла, оставив их за работой.
Элина взяла ведро и направилась к дальней стене. Первое зеркало оказалось почти в её рост, заключённое в тяжёлую золочёную раму с виноградными лозами. Она намочила ткань и провела по мутной поверхности.
Из-под слоя пыли проступило отражение.
Бледное лицо. Усталые глаза. Волосы убраны так, как требовали от прислуги. Фиолетовая рабочая одежда. И тонкое тёмное кольцо вокруг шеи.
За два с лишним месяца этот человек успел стать привычным.
Элина отвела взгляд и продолжила работу.
Постепенно зал наполнился звуками. Скрипели лестницы, тяжёлые шторы падали на пол, кто-то чихал от пыли, кто-то ругался, ударившись о мебель. Через очищенные окна открывался сад. С высоты второго этажа хорошо был виден небольшой пруд, гладкий и тёмно-синий, окружённый клумбами и деревьями.
На несколько секунд Элина задержала на нём взгляд.
Красиво.
И всё ещё чужое.

К концу дня зеркала были закончены.
Лидия появилась рядом как раз тогда, когда Элина убирала стремянку.
— Теперь инструменты. Протри каждый. Ничего не разбирай и не трогай без необходимости. Некоторые из них стоят дороже твоей жизни.
Элина посмотрела на неё.
«Удивительно успокаивающая женщина».
Но вслух сказала только:
— Хорошо.
Вдоль противоположной стены под защитными тканями стояли музыкальные инструменты. Сняв первую накидку, Элина обнаружила арфу. Дальше — несколько струнных инструментов, отдалённо напоминающих скрипки, набор прозрачных колоколов и вещи, названия которым она подобрать не могла.
Один инструмент напоминал вытянутую лиру, однако вместо привычных струн между его дугами тянулись почти прозрачные нити. При движении воздуха внутри них пробегало слабое свечение. Рядом стоял бронзовый цилиндр с выгравированными узорами, под прозрачной крышкой которого виднелись крошечные молоточки и шестерёнки. Ещё дальше лежал предмет, похожий на изогнутую флейту с полупрозрачной зелёной вставкой в центре.
Элина работала медленно и осторожно, запоминая устройство каждого.
Привычка.
Незнакомый предмет сначала изучить. Потом трогать.
Когда мужчины распахнули створки окон, в зал ворвался прохладный ветер. Воздух пах водой, влажной зеленью и цветами из сада. Где-то рядом тихо дрогнула струна.
Элина подняла голову.
Звук был едва слышным.
Чистым.
Она нашла его источник — ту самую странную арфу с почти прозрачными нитями. Одна из них ещё слабо мерцала.
Несколько секунд Элина просто смотрела.
Музыка была одной из немногих вещей, которые здесь не требовали объяснения. Мир мог иметь две луны, живые повозки, священных чудовищ и кольца, способные душить человека за попытку уйти, но звук оставался звуком.
Она медленно протянула руку.
Хотелось всего лишь коснуться струны.
— Не трогай.
Пальцы остановились в нескольких сантиметрах.
Элина обернулась.
Лидия стояла позади.
Как эта женщина умудрялась появляться бесшумно именно тогда, когда её меньше всего хотелось видеть, оставалось отдельной загадкой.
— Это не игрушка, — продолжила она. — Арфа Шел'тари. Одно неправильное прикосновение — и струна может лопнуть. Такие инструменты настраивают раз в сто лет. Мастера из Налирии.
Элина перевела взгляд на светящиеся нити.
Сто лет?
— Если повредишь её, — добавила Лидия, — даже Леди Эриса не станет спасать тебя второй раз.
— Я поняла.
Она опустила руку и вернулась к работе.
Лидия ещё несколько секунд наблюдала за ней, после чего развернулась и пошла прочь.
Элина проводила её взглядом.
«Наверное, отправилась искать следующего человека, которому срочно необходимо сообщить стоимость его жизни».
Когда шаги стихли, она снова посмотрела на арфу.
Шел'тари.
Налирия.
Сто лет.
Три новых кусочка информации за несколько секунд.
Она осторожно протёрла корпус, не приближаясь к струнам.
Налирия могла быть городом. Областью. Страной. Возможно, названием народа. Без контекста определить невозможно.
Но куда сильнее её зацепили сто лет.
Действительно сто? Их годы равны земным? Если местные сутки длиннее, насколько отличается календарь? Сколько тогда на самом деле длится обещанный Эрисой срок? И что вообще означает возраст здесь?
Один вопрос мгновенно породил десяток новых.
За два с половиной месяца Элина накопила немало отдельных слов, но почти не приблизилась к пониманию общей картины. Ме'ари. Кхаалцы. Селии. Метисы. Верховные. Совет. Лакалы. Теперь Налирия и Шел'тари. Она знала названия, иногда отдельные свойства, но не видела связей между ними.
Это раздражало сильнее, чем хотелось признавать.
В Организации незнание означало уязвимость. Перед заданием нужно было знать карту, цель, привычки объекта, маршруты отхода, вооружение противника. Человек, который не понимает окружающую обстановку, не контролирует ничего.
Здесь она не понимала почти ничего.
И всё ещё была жива исключительно потому, что Леди Эриса решила пока её не убивать.
Не самый надёжный план на будущее.
Элина медленно перевела взгляд на окна.
Где-то там, в саду, иногда появлялся Кайрен. Он уже дал ей больше нормальных ответов за один разговор, чем остальные обитатели поместья за два месяца.
Можно было спросить его.
Но специально искать Кайрена после нескольких недель молчания она не собиралась. Во-первых, это привлекло бы внимание. Во-вторых, она не собиралась зависеть от одного человека, пусть даже тот оказался неожиданно разговорчивым.
Ей нужны были источники, которые не задают вопросов в ответ.
Книги.
Мысль пришла настолько очевидная, что Элина даже замерла.
Она уже видела их.
В южной части поместья, за дверью, мимо которой несколько раз проходила во время уборки. Однажды дверь оставили приоткрытой, и внутри она заметила высокие стеллажи.
Библиотека.
Если она действительно собиралась понять этот мир, начинать следовало именно там.

Три дня прошли быстро.
К вечеру последнего главный зал было трудно узнать. Мозаичный пол блестел, зеркала отражали окна так чисто, что временами казались дополнительными проходами. Старые шторы заменили тяжёлыми винными с тонкой золотой вышивкой. Вдоль стен появились декоративные деревья с яркой листвой, вазы наполнили цветами, а мебель расставили вокруг освобождённого центра зала.
Даже Лидия выглядела почти удовлетворённой.
Почти.
Она медленно осмотрела помещение, провела пальцем по одному из столов и, не обнаружив пыли, наконец произнесла:
— Достаточно. На сегодня свободны.
По группе прошёл едва заметный вздох облегчения.
Элина поставила на место последний подсвечник и направилась вслед за остальными. До ужина оставалось достаточно времени, и впервые за несколько дней от неё ничего не требовали.
Она шла по коридору, когда впереди показалась знакомая дверь.
Элина замедлилась.
Та самая.
Обычно она была закрыта.
Сейчас между дверью и косяком оставалась узкая тёмная щель.
Элина остановилась.
Коридор пустовал.
Она прислушалась.
Ни голосов. Ни шагов.
Несколько секунд ничего не делала, просто смотрела на дверь.
Лидия предельно ясно объяснила правила ещё в первый день: не лезть туда, куда не разрешали.
Элина коснулась пальцами края двери.
«Разумеется».
Толкнула.
Дверь бесшумно подалась.
Запах старой бумаги, пыли и дерева оказался неожиданно густым. За порогом уходили в полумрак высокие стеллажи, заполненные книгами, свитками и тяжёлыми томами в кожаных переплётах. Полки поднимались почти до потолка, между ними тянулись узкие проходы, а в глубине помещения едва различались ещё несколько рядов.
Элина застыла на пороге.
За последние два с половиной месяца она собирала знания по крупицам.
Здесь перед ней стояли тысячи.
Это была библиотека.