Глава 18 Утро пахнущее пылью

Сон разорвал сухой голос Лидии:
— Вставай.
Элина резко открыла глаза и на несколько секунд застыла, не понимая, где находится. Полутёмная комната, узкая кровать, маленькое окно под потолком. За стеклом уже серело раннее утро. Воздух был прохладным, пах старой древесиной и пылью.
Потом память вернулась разом.
Лакал.
Эриса.
Кольцо.
Пятнадцать лет.
Элина машинально коснулась шеи.
На месте.
Конечно.
— Быстро, — бросила Лидия. — У тебя нет лишнего времени.
Элина поднялась. Тело после вчерашнего отзывалось тупой болью почти на каждое движение, но после нескольких шагов мышцы начали постепенно слушаться.
Они вышли в пустой коридор. Дом ещё не проснулся окончательно, и их шаги глухо отдавались от стен. Где-то далеко прозвенел колокол, низко и протяжно, будто объявляя начало нового дня.
Лидия привела её на кухню.
Здесь, в отличие от остального дома, жизнь уже кипела. В просторном помещении стояли массивные рабочие столы, жаровни, большие котлы и длинные полки с посудой. Кто-то чистил овощи, кто-то месил тесто, кто-то расставлял чаши и кувшины. Воздух был густым от запахов свежего хлеба, масла, трав и горячей каши.
Желудок Элины болезненно сжался.
Перед ней почти сразу поставили миску и кружку с каким-то тёплым травяным отваром.
— Десять минут, — сказала Лидия. — Потом работа.
Элина не стала спорить.
Села и начала есть.
Быстро, но уже не так отчаянно, как накануне. Тело всё ещё требовало еды, хотя теперь она хотя бы могла контролировать темп.
Почти сразу Элина почувствовала взгляды.
Сначала один.
Потом ещё несколько.
Она продолжала есть, не поднимая головы, но постепенно стало понятно, что это не обычное любопытство к новому человеку.
Слуги смотрели с неприязнью.
Мужчины и женщины в одинаковой фиолетовой форме украдкой поглядывали на неё, а затем быстро отводили глаза. Особенно часто их взгляды задерживались на кольце.
Кто-то перешёптывался.
Проходивший мимо молодой парень бросил достаточно громко, чтобы Элина услышала:
— Убийца.
Ложка остановилась.
Элина медленно подняла голову и огляделась.
Ни одного дружелюбного лица.
Даже нейтрального почти не было.
Только холодное осуждение.
Она перевела взгляд на Лидию.
Та заметила безмолвный вопрос и усмехнулась.
— Не думала, что ты окажешься настолько наивной.
Элина ничего не сказала.
— Ты убила Лакала. Думаешь, здесь об этом забудут?
Лидия слегка наклонила голову.
— Даже если всё произошло так, как ты рассказываешь, для многих это ничего не меняет. Ты уже пятно на этом доме.
Её взгляд скользнул по кольцу.
— А некоторым просто интересно, сколько ты продержишься.
Элина снова посмотрела на свою миску.
— Оно само напало, — сказала она тихо. — Я просто защищалась.
Лидия фыркнула.
— Ты говоришь о нём так, будто это бешеный зверь.
Элина подняла взгляд.
— Он и выглядел как бешеный зверь.
Вокруг стало заметно тише.
Несколько слуг перестали делать вид, что не слушают.
— Лакал не зверь, — холодно произнесла Лидия. — Это священное существо. Его кровь считается чистой силой. Само его существование — дар.
Элина медленно отложила ложку.
— И если этот «дар» пытается оторвать тебе голову вместе с позвоночником?
Лидия прищурилась.
— Осторожнее.
— Я серьёзно. Если он бросается на человека как на мясо, мне что, стоять и радоваться, потому что меня убивает что-то священное?
Кто-то за соседним столом шумно вдохнул.
Лидия посмотрела на Элину уже без усмешки.
— Тебе следует научиться молчать. Очень быстро.
Она приблизилась на полшага.
— Люди вроде тебя здесь не имеют права голоса. Ты принадлежишь госпоже. Привыкай.
На мгновение её взгляд стал особенно неприятным.
— И я искренне надеюсь, что она скоро выяснит правду о Лакале. Если ты солгала, тебя передадут Совету. Там эта проблема закончится гораздо быстрее.
Элина выдержала её взгляд.
Потом спокойно взяла ложку и закончила завтрак.
Спорить дальше было бессмысленно.
Но одно стало ясно.
Лакал значил для этих людей гораздо больше, чем она предполагала.
И пока она не поймёт почему, лучше действительно выбирать слова осторожнее.
После еды Лидия коротким движением приказала следовать за собой.
Они прошли через несколько коридоров, затем спустились ниже. Чем дальше уходили от жилой части дома, тем холоднее и влажнее становился воздух. Гладкая отделка сменилась грубым камнем.
Наконец Лидия остановилась перед тяжёлой деревянной дверью, укреплённой железными полосами.
Открыла.
— Сюда.
Элина заглянула внутрь.
Склад.
Или когда-то им бывшее помещение.
Вдоль стен стояли кривые стеллажи, ящики, корзины, старая утварь. В углах лежали заплесневелые тряпки, по потолку тянулась паутина. Пол покрывал толстый слой пыли и мусора. В воздухе пахло мышами, сухими травами и старым деревом.
В углу сиротливо стояла покосившаяся метла.
Лидия кивнула на помещение.
— Сегодня приведёшь всё это в порядок.
Элина медленно огляделась.
Работы здесь было на весь день.
— Одна?
— А ты ожидала приветственного комитета?
Элина промолчала.
— Помощи не будет, — продолжила Лидия. — Большинство слуг считает, что ты вообще не должна находиться здесь, даже в таком качестве.
Она взялась за дверь.
— Привыкай.
Дверь закрылась с тяжёлым грохотом.
Элина осталась одна.
Несколько секунд она просто стояла, слушая удаляющиеся шаги Лидии.
Потом медленно выдохнула.
— Очаровательное место.
Голос прозвучал глухо среди пыли и старых ящиков.
Элина закатала рукава.
— Пусть только кто-нибудь решит дотронуться. Я не Лакал, но тоже кусаюсь.
Она взяла метлу.
Работа есть работа.
Начала с дальних углов. Сдвигала ящики, вытаскивала старые корзины, собирала мусор, выметала сухие листья и паутину. Очень быстро воздух наполнился пылью. Волосы прилипли ко лбу, на руках появилась грязь.
Но уже через некоторое время Элина поймала себя на странной мысли.
Это было легко.
Не приятно.
Не по собственной воле.
Но легко.
Намного легче, чем лежать часами в снегу, ожидая появления цели. Легче, чем двигаться по чужому дому, считая камеры и повороты охраны. Легче, чем ждать сигнала, после которого чья-то жизнь должна закончиться.
Она вытащила из-под стеллажа старое покрывало и встряхнула.
В лицо ударило облако пыли.
Элина резко отвернулась и чихнула.
— Прекрасно.
Она бросила покрывало в сторону и снова взялась за метлу.
Руки работали почти сами.
Поднять.
Перенести.
Отсортировать.
Очистить.
Поставить обратно.
Организация тоже заставляла их убирать помещения, тренировочные залы, оружейные, территории после занятий. Никому не приходило в голову держать отдельных людей ради того, что могли сделать воспитанники.
Тогда это называлось дисциплиной.
Здесь называлось службой.
Разница была не такой большой, как хотелось бы.
Элина продолжала работать.
Утром, в первые секунды после пробуждения, она почти поверила, что всё произошедшее было сном. Что сейчас увидит серые стены своей комнаты, услышит шаги инструкторов в коридоре, почувствует привычный запах металла и дезинфицирующих средств.
Но вместо этого был чужой особняк.
Фиолетовая форма.
Священное чудовище, которое она убила.
Люди, говорящие о какой-то силе и ме'ари.
И кольцо на шее.
Элина остановилась и провела пальцами по металлу.
Никакого давления.
И всё же присутствие ощущалось постоянно.
«Камера?»
Она нахмурилась.
Если устройство позволяло следить за расстоянием, вполне возможно, в нём были и другие функции.
«Подслушивание? Отслеживание?»
Она осторожно провела ногтем вдоль поверхности.
Ничего.
«Или вообще не технология».
Эта мысль Элина пока не любила.
Потому что не могла с ней ничего сделать.
Она убрала руку и вернулась к работе.
Лучше грязная тряпка, чем приказ «ликвидировать».
Эта мысль неожиданно оказалась почти успокаивающей.
Да, сейчас она выполняла чужое распоряжение. Да, снова принадлежала кому-то на бумаге или по каким-то местным законам. Но здесь от неё пока требовали только вытереть пыль.
Никто не давал фотографию человека.
Не называл время.
Не спрашивал, сколько патронов потребуется.
Элина выжала тряпку в ведро.
Вода быстро стала серой.
«Просто другая форма».
Чёрную сменила фиолетовая.
Оружие сменила метла.
Инструктора — Лидия.
Элина поморщилась.
Нет.
Не совсем.
Здесь она хотя бы пока оставалась свободной в одном месте.
В собственной голове.
Этого было мало.
Но это было что-то.
К середине дня кладовая изменилась почти до неузнаваемости. Мусор был собран, пол выметен, пригодные вещи разложены по местам. Элина вымыла полки и аккуратно сложила сохранившиеся покрывала.
Когда дверь наконец открылась, на пороге появилась Лидия.
Она медленно оглядела помещение.
Слишком внимательно.
Будто искала хоть что-нибудь, к чему можно придраться.
— Ну, хотя бы не полностью безнадёжна.
Элина вытерла руки о передник.
— Тронута вашим одобрением.
Лидия посмотрела на неё.
Элина спокойно выдержала взгляд.
Несколько секунд женщина молчала, а потом лишь коротко бросила:
— За мной.
До вечера Элина успела убрать ещё три помещения.
Одно оказалось светлой комнатой с огромными окнами и тяжёлыми портьерами. Другое было заставлено стеллажами с посудой. В третьем стояла кровать и множество мелких предметов, каждый из которых требовалось снять, вытереть и вернуть точно на прежнее место.
Постепенно мозг перестал участвовать в работе.
Тело двигалось само.
Снять.
Вытереть.
Поставить.
Вода.
Тряпка.
Пол.
Снова вода.
Ритм оказался знакомым.
Когда-то она могла часами повторять один и тот же бросок ножа, пока движение не становилось частью тела. Потом уклон. Захват. Перезарядка. Шаг в сторону. Один и тот же цикл сотни раз.
Теперь вместо ножа была тряпка.
Пожалуй, это действительно было почти отдыхом.
К вечеру её снова отвели в купальню.
На скамье уже лежали чистая форма и полотенце.
— Полчаса, — сказала Лидия и ушла.
Элина быстро разделась.
Вода сегодня оказалась прохладной, но не ледяной. Она вымыла волосы, смыла пыль и пот, долго тёрла руки.
День не был тяжёлым.
В этом и заключалась проблема.
Тело почти не устало.
Зато голова не замолкала.
«Я не выбирала этого».
Элина провела мокрыми руками по лицу.
«Опять».
Но злость уже не была такой острой, как вчера.
Она ничего не меняла.
А значит, была бесполезна.
Элина вытерлась, оделась и вернулась в свою комнату.
На столе уже стоял ужин: тушёные овощи, хлеб и миска густой похлёбки.
Она села и начала есть.
Спокойнее, чем вчера.
Медленнее.
Пятнадцать лет.
Утром эта цифра всё ещё казалась чем-то чудовищным.
Теперь Элина неожиданно посмотрела на неё иначе.
Срок.
Граница.
А если есть граница, значит, есть система.
Системы можно изучать.
Правила можно запоминать.
Людей можно наблюдать.
Элина медленно прожевала кусок хлеба.
Между лопаток появилось знакомое покалывание.
Чип.
Она замерла.
До сих пор ничего.
Ни боли.
Ни сигнала.
Ни попытки отключить её.
Это беспокоило больше, чем если бы он хотя бы подал какой-нибудь признак жизни.
Чип вживили много лет назад. Сначала он был просто средством контроля, ещё одной гарантией того, что никто не уйдёт слишком далеко.
Позже Элина узнала, что эта гарантия вполне буквальная.
Она помнила одного беглеца.
Он почти выбрался.
Почти.
Потом прозвучал короткий вскрик.
И человек просто упал.
Без борьбы.
Без второго шанса.
После этого желающих проверять границы стало заметно меньше.
Элина опустила ложку.
«Почему мой не сработал?»
Расстояние?
Потерян сигнал?
Повреждение?
Или её пока просто не ищут?
Последний вариант был неприятнее остальных.
Она медленно вдохнула.
«Я не могу вернуться».
Даже если каким-то образом найдёт путь.
Даже если захочет.
Организация не прощала исчезновений.
Значит, назад дороги нет.
Элина снова взялась за ложку.
Оставался только один вариант.
Вперёд.
Она посмотрела на маленькое окно.
Этот мир или место, чем бы оно ни было, едва не убило её в первые часы.
Она ничего не знала о местных животных.
Не понимала их оружия.
Не знала, что такое ме'ари.
Не знала, кто такие кхаалцы.
Не понимала законов, устройства общества, религии, власти.
Даже то, что она приняла за обычного зверя, оказалось священным существом, за убийство которого могли казнить без долгих разговоров.
«Я была слепой».
Элина нахмурилась.
Это было хуже слабости.
Слабость можно компенсировать.
Незнание убивает внезапно.
Организация вбивала это в них годами.
Прежде чем войти в здание, изучи план.
Прежде чем говорить с человеком, узнай, чего он хочет.
Прежде чем нападать, пойми, на что способен противник.
Она выжила не потому, что всегда была сильнее.
Она просто слишком редко позволяла себе оставаться неподготовленной.
А здесь была неподготовлена ко всему.
Элина отложила ложку.
Вот что действительно нужно изменить.
Не кольцо.
Пока нет.
Не Лидию.
Не отношение остальных слуг.
Сначала информацию.
Она должна слушать.
Наблюдать.
Запоминать названия.
Понимать, кто кому подчиняется.
Какие здесь законы.
Кого боятся.
Кого уважают.
Что считается нормальным.
Что запрещено.
Что такое ме'ари.
Кто такие кхаалцы.
Почему Лакалы настолько важны.
Что представляет собой Совет.
И насколько далеко на самом деле распространяется власть Леди Эрисы.
Элина медленно поднялась из-за стола.
«Если это действительно другой мир...»
Она впервые позволила мысли прозвучать полностью.
Не наркотик.
Не симуляция.
Не секретная база.
Другой мир.
Это всё ещё казалось безумным.
Но две луны она видела своими глазами.
Лакала убила собственными руками.
Внутри вораса ехала сама.
А кольцо на её шее явно не интересовалось тем, насколько логичным она считает его существование.
Значит, отрицание постепенно становилось ещё одной формой глупости.
Элина подошла к узкому окну.
За стеклом темнело небо, переходя от серо-голубого к дымчато-лиловому. В стекле слабо отражалось её лицо.
Знакомое.
И одновременно уже немного чужое.
Она смотрела на собственное отражение несколько секунд.
«Хорошо».
Если этот мир настоящий, она изучит его.
Если нет, тем более нужно понять правила того, кто всё это устроил.
В обоих случаях решение одно.
Наблюдать.
Учиться.
Не показывать лишнего.
Делать то, что от неё требуют, пока это выгодно.
И ждать.
Элина отошла от окна и легла на кровать.
На этот раз она сняла обувь и аккуратно положила её рядом.
Натянула одеяло.
Мысли ещё долго не давали уснуть.
Но теперь среди них впервые появился не только страх.
План.
Пока очень простой.
Стать незаметной.
Слушать.
Запоминать.
Разобраться в этом месте быстрее, чем оно успеет разобраться в ней.
Элина закрыла глаза.
«Я не буду просто выживать».
Мысль прозвучала спокойно.
Без клятвы.
Без пафоса.
Как очередная задача.
«Я изучу этот мир».
А потом решит, что с ним делать.