Глава 18

Хантер

Хантер лежал в отдельной палате закрытой клиники на окраине города. Комната была тихой, почти стерильной. Мониторы тихо пищали, отслеживая сердцебиение и дыхание. Когда его только привезли после взрыва, он не дышал самостоятельно - аппарат делал это за него. Сейчас трубка уже была убрана. Лёгкие работали сами. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась. Состояние тела заметно улучшилось: переломы срастались, отёки спали, внутренние повреждения начали заживать. Физически он уже мог бы прийти в себя.
Но не приходил.
Врач стоял у кровати с планшетом в руках и тихо говорил Марку, который почти не отходил от друга всё это время.
- Физически он готов. Дышит самостоятельно уже почти две недели. Сердце стабильно. Неврологические показатели в норме. По всем анализам он должен был очнуться ещё десять-двенадцать дней назад. Но что-то удерживает его. Мы видим активность мозга - он не в глубокой коме, скорее в состоянии, похожем на добровольный уход. Как будто часть его сознания отказывается возвращаться.
Врач помолчал, глядя на бледное лицо Хантера.
- Я думаю, это не тело. Это голова. Он что-то несёт в себе. Сильную вину. Возможно, связанную с девушкой, которую он постоянно называл во сне в первые дни. Пиония... Изабелла. Пока он не отпустит эту мысль - или пока не получит какой-то сигнал, что она жива и в безопасности - сознание может продолжать держать его здесь.
Марк сидел в кресле рядом с кроватью. Он выглядел осунувшимся, с тёмными кругами под глазами. За это время он почти не спал. Всё, что мог собрать о Изабелле, он уже собрал.
- Она жива, - тихо сказал он, глядя на друга. - Я почти уверен. После взрыва её вывезли. Сначала в другую клинику. Там ей сделали пластику. Полностью изменили лицо. Потом передали какому-то богатому арабу. Зовут Шамс. Он заплатил огромные деньги. Сейчас она, скорее всего, где-то в Эмиратах. В закрытом доме. Охрана, никаких контактов с внешним миром. Мы пытаемся найти точный адрес, но пока только обрывки.
Марк наклонился ближе.
- Ты слышишь меня? Она жива. Но её уже не узнать по лицу. Они сделали из неё кого-то другого. А ты лежишь здесь и винишь себя. За то, что не успел. За то, что она думает, будто ты мёртв. За то, что ушёл тогда с кухни, когда она швыряла тарелки. Я знаю, о чём ты думаешь. Но она всё ещё там. И если ты не вернёшься - её больше никто не заберёт.
Врач тихо добавил:
- Иногда пациенты в таком состоянии слышат. Не всё, но отдельные фразы. Особенно если они эмоционально значимы. Можете продолжать говорить с ним. Это не повредит.
Марк остался один.
Он сидел рядом ещё долго, глядя на друга, который дышал самостоятельно, но не открывал глаз. На лице Хантера не было напряжения - только глубокая, тяжёлая неподвижность. Как будто где-то внутри он действительно держал себя за горло и не отпускал.
В этой темноте, в которой сейчас находился Хантер, не было времени. Были только обрывки. Запах крови в коридоре клиники. Взрывная волна. Глаза Изабеллы, когда она обернулась на него в последний раз. И вина. Густая, тяжёлая, как бетон. Вина за то, что не дошёл. За то, что позволил ей думать, будто он мёртв. За то, что однажды ушёл, оставив её одну с разбитыми тарелками и яростью в глазах.
Он слышал голоса. Далеко. Словно через толщу воды. Голос Марка. Слова про Эмираты. Про пластику. Про человека по имени Шамс. Про то, что она жива.
Но что-то внутри всё равно не давало ему подняться. Как будто часть его решила, что если он очнётся - придётся снова потерять её. Или увидеть, что от неё уже почти ничего не осталось.
И пока эта мысль держала его, тело продолжало дышать самостоятельно, а сознание оставалось в темноте.
Марк сидел рядом до самой ночи.
А Хантер продолжал лежать неподвижно, дыша ровно и глубоко, как человек, который уже почти готов вернуться... но всё ещё не решил, имеет ли он на это право.

Марк пришёл ближе к вечеру, когда в палате уже сгущались длинные тени. Он не был один.
Рядом с ним двигалась тень - большая, плавная, почти беззвучная. Чёрная пантера. Её звали Хикара. Шерсть отливала глубоким, почти смоляным блеском, а под определённым углом света на ней проступали едва заметные розетки, будто кто-то когда-то нанёс на ночь едва различимый узор. Мышцы перекатывались под кожей мягко и сильно. Она шла рядом с Марком так, будто прекрасно понимала, куда её ведут и зачем.
Хикара была не домашней кошкой. Она была настоящим хищником, которого Хантер когда-то забрал из очень тёмного места. С тех пор она жила с ним. Не на цепи. Не в клетке. Просто рядом. Иногда исчезала на несколько дней, иногда возвращалась и ложилась у его ног, когда он играл на гитаре или рояле. Она никогда не была ласковой в привычном смысле. Она была верной. И опасной. И очень умной.
Марк прикрыл дверь палаты и тихо сказал:
- Я привёл её. Думаю, ты почувствуешь.
Хикара остановилась у края кровати. Её золотисто-зелёные глаза долго смотрели на неподвижное лицо Хантера. Потом она медленно, почти торжественно, поднялась передними лапами на край матраса и легла рядом, вытянувшись во всю длину. Тяжёлая, тёплая, живая. Она устроила голову совсем близко к его плечу и замерла. Только кончик хвоста иногда едва заметно подрагивал.
В палате стало тихо по-другому. Не больнично-тихо, а по-звериному. Глубоко. Настояще.
Марк сел в кресло и долго молчал, глядя, как чёрная шерсть поднимается и опускается в такт дыханию Хантера. Потом тихо заговорил - уже не о поисках, не о деньгах и не о врачах.
- Она скучала. Сидела у окна в доме и смотрела на дверь. Иногда рычала, когда кто-то подходил слишком близко к твоим вещам. Я думал, что не стоит её сюда привозить... но потом понял, что ты бы сам захотел, чтобы она была рядом.
Хикара слегка повернула голову и посмотрела на Марка одним глазом, будто проверяя, имеет ли он право говорить. Потом снова уткнулась мордой ближе к Хантеру. Её дыхание было тёплым и ровным. Иногда она тихо, почти беззвучно, издавала низкий вибрирующий звук - не мурлыканье домашней кошки, а что-то более глубокое, древнее.
Марк смотрел на них двоих и впервые за долгое время позволил себе просто сидеть. Без отчётов. Без планов. Без напряжения.
Пантера лежала неподвижно, но в её теле чувствовалась сила. Она не пыталась разбудить. Не толкала. Просто была. Тёплая. Живая. Чёрная, как та самая тьма, в которой сейчас находился Хантер, только эта тьма дышала и имела сердце.
За окном медленно гас вечер. В палате пахло зверем, дорогим деревом и чем-то металлическим от аппаратуры. Хикара иногда слегка двигала ухом, улавливая далёкие звуки коридора, но ни разу не подняла голову. Она выбрала своё место и больше его не отдавала.
Марк тихо сказал, уже почти шёпотом:
- Если ты где-то там слышишь... она здесь. Как всегда.
Хикара медленно моргнула. Её глаза на мгновение вспыхнули в полумраке странным, почти человеческим пониманием. Потом она снова закрыла их и осталась лежать рядом с ним - большая, чёрная, верная тень, которая пришла туда, где её хозяин всё ещё не решался вернуться.