Глава 5

Sleep Token - Alkaline
Ремни на запястьях и щиколотках всё ещё держали меня прижатым к койке, но боль в теле уже отступила на второй план. Теперь она была просто фоном. Главное жило внутри - острое, жгучее, не дающее покоя.
Марк.
Я ждал его звонка уже третий час. Охранник периодически заходил, проверял, не пытаюсь ли я снова сорвать капельницы, но я лежал спокойно. Внешне. Внутри же всё кипело.
Наконец телефон, который они оставили на тумбочке под присмотром, завибрировал. Охранник взял его, посмотрел на экран и неохотно включил громкую связь, поднеся аппарат ближе к моему лицу.
- Говори, - буркнул он.
- Хантер, - голос Марка был низким, собранным. - Я в деле.
Я не стал тратить время на приветствия.
- Что по клубу?
- «Чёрный бархат». Камеры снаружи зафиксировали, как её выводили. Трое мужчин, чёрная машина без номеров. Время - примерно через сорок минут после того, как ты ушёл из дома бабушки. Она была пьяная, почти не сопротивлялась. Один из них сказал что-то вроде «Только её». Чисто и быстро.
Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Представил, как её тащат, как она едва стоит на ногах, как её тело обмякает в чужих руках. Моя Изабелла. Моя Пиония. В чужих руках.
- Дальше.
- Дом бабушки. Следов борьбы почти нет. Только разбитые тарелки на кухне - это ты уже знаешь. Её телефон остался там, на столе. Последний звонок - никому. Машина стоит на месте. Но на заднем дворе свежие следы шин. Кто-то приезжал после неё. Возможно, те же.
Марк помолчал секунду, потом продолжил:
- По «Sombra». Я покопал по своим каналам. Это не просто код. Это старое название. Организация. Очень закрытая. Занимается... поставками. Девушек. Информации. Иногда органов. Дед Изабеллы - Гвидо - был одним из основателей. Потом решил выйти. Его убрали. Пуля между глаз. «Свои», как говорят.
Я закрыл глаза. Всё сходилось. Сейф. Розы. Фотографии с зачёркнутыми лицами. Всё, что она начала раскручивать, привело её прямо в их руки.
- Её держат в заброшенной тюрьме на северо-западе, в лесном массиве. Старый объект, официально закрыт двадцать лет назад. Но там до сих пор активность. Я отправил дрон. Пока только внешний периметр - стены, колючка, обрыв с одной стороны, река с другой. Выбраться практически невозможно.
Марк кашлянул.
- И ещё одно. У них есть «покупатели». Те, кто приходит за товаром. Один из них - Марк. Не я, другой Марк. Он часто берёт девушек и... отпускает. Говорят, просто забирает и даёт свободу. Но это редкость. Есть Кай. Есть ещё один... его называют Охотник. Про него почти ничего не знают. Только шепчутся. Без лица. Приходит, смотрит, забирает. И никто не спрашивает, что он делает потом.
Я медленно улыбнулся. Улыбка вышла холодной, болезненной.
Охотник.
Они уже дали мне прозвище. Как мило.
- Марк, - сказал я тихо, но чётко. - Найди эту тюрьму точно. Подготовь всё для проникновения. Оружие, транспорт, людей. Я скоро выйду отсюда. И когда выйду - мы заберём её.
Охранник нахмурился, но молчал.
Марк ответил без колебаний:
- Понял. Уже работаю. Держись там. Не делай глупостей.
Связь оборвалась.
Я откинул голову на подушку. Ремни давили на кожу, но я почти не чувствовал их. В голове крутилось только одно - её лицо. Как она швыряла тарелки, глаза горели яростью и чем-то ещё. Как она смотрела на меня, когда я сказал «теперь ты в долгу». Как она, наверное, сейчас сидит в темноте и ненавидит меня. И, возможно, где-то в глубине - ждёт.
«Держись, Пиония, - подумал я, обращаясь к ней через всю эту неизвестность. - Я иду.
Я не твой спаситель. Я твоя тень. Твой долг. Твой кошмар и твоя единственная надежда.
Когда я заберу тебя - ты снова будешь кричать на меня. Будешь объявлять войну.
Но ты будешь моей.
Только моей.»
Боль в рёбрах вернулась, но я улыбнулся ей, как старому знакомому.
Они думают, что держат ключ.
А я - тот, кто придёт и заберёт весь замок.

Ночь в больнице была особенно тихой.
Все огни в коридоре притушили, оставив только дежурное освещение. За дверью моей палаты почти не слышно шагов - охрана, видимо, решила, что я наконец угомонился после ремней и уколов. Меня всё ещё держали привязанным: широкие кожаные фиксаторы на запястьях и щиколотках не давали даже нормально повернуться. Левая рука в гипсе лежала как чужая. Рёбра ныли при каждом вдохе. Но физическая боль уже почти не трогала меня.
Главное было внутри.
Одержимость росла с каждой минутой. Она разъедала меня изнутри, как кислота. Я не мог перестать думать о ней. О Изабелле. О своей Пионии. О том, как она стояла на кухне с разбитыми тарелками в руках, глаза горели яростью, щёки пылали, а я ушёл, потому что хотел, чтобы она сама пришла ко мне. Теперь эта мысль казалась мне самой большой ошибкой в жизни.
Что, если они уже ломают её? Что, если в эту самую секунду она сидит в темноте, дрожит от холода и голода, и шепчет моё имя? Или, наоборот, проклинает меня? Эта мысль жгла сильнее переломов. Я представлял её бледную кожу, тёмные волосы, зелёные глаза, которые смотрят на меня с ненавистью и чем-то ещё - тем самым, что я хотел вытащить из неё наружу.
Я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Но вместо этого пришёл сон. Точнее - кошмар.
В нём всё было ярко и страшно. Заброшенная тюрьма. Огонь. Пламя быстро распространялось по коридорам, пожирая старые деревянные двери и ржавые решётки. Я бежал по этим коридорам, но ноги не слушались - гипс, боль, кровь. Я кричал её имя, но огонь заглушал всё. Где-то впереди я слышал её голос - слабый, отчаянный:
- Хантер... найди меня...
А потом - тишина. Только треск пламени и запах горелой плоти. Я знал, что не успеваю. Знал, что она умрёт там, в этой клетке, пока я лежу здесь, привязанный к койке. Я кричал, пытался разорвать ремни, но огонь уже добрался до неё. Её волосы вспыхнули. Её глаза смотрели на меня в последний раз - с упрёком и болью.
- Ты не пришёл...
Я резко открыл глаза. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. По лбу стекал холодный пот. Дыхание было тяжёлым, прерывистым. Жар разливался по телу - то ли от лихорадки, то ли от того, что внутри меня уже не осталось ничего, кроме неё.
Комната была полутёмной. Только слабый свет из коридора пробивался через щель под дверью.
И вдруг дверь тихо открылась.
Вошла медсестра. Она двигалась бесшумно, в полумраке её фигура казалась почти призрачной. Тёмные волосы, бледная кожа, тонкий силуэт. На секунду мне показалось... Нет. Это была она.
Пиония.
- Пиония... - прошептал я хрипло. Голос сорвался. - Это ты? О боже...
Жар ударил в голову ещё сильнее. Мир качнулся. Я дёрнулся вперёд, насколько позволяли ремни. Кожа на запястьях натянулась, боль прострелила, но я не почувствовал её. Я хотел протянуть к ней руки. Хотел коснуться её лица, волос, убедиться, что она здесь, живая, что огонь не забрал её.
- Пиония... подойди ближе... я не успел... там был огонь... ты горела... но ты здесь...
Медсестра замерла у двери. В полумраке её лицо действительно было очень похоже - те же тёмные волосы, тот же овал лица. Она держала в руках шприц и планшет, но для меня это уже не имело значения.
Я тянулся к ней, ремни скрипели, койка слегка сдвинулась. Жар обжигал изнутри, пот заливал глаза.
- Подойди... пожалуйста... дай мне коснуться тебя. Я заберу тебя оттуда. Я найду тебя. Ты в долгу у меня... но я заплачу любой ценой. Только не исчезай снова...
Медсестра сделала осторожный шаг назад. Её голос прозвучал тихо и испуганно:
- Мистер Хантер... вам нельзя двигаться. У вас высокая температура. Я сейчас позову врача...
Но я уже не слышал её. Для меня это была она. Моя Изабелла. Моя тень среди сосен. Моя война и моя единственная слабость.
- Пиония... не уходи... - шептал я, продолжая тянуться к ней связанными руками. - Я иду за тобой. Даже если придётся сжечь всё это место. Даже если придётся умереть. Ты моя. Только моя.
Жар накрывал волной. Голова кружилась. Но одержимость внутри стала ещё сильнее. Она уже не была тихой тенью. Она стала пожаром.
И этот пожар я готов был нести за ней куда угодно.