Глава 4

Песня: Daughter — Youth

Я лежала на холодной скамье, когда дверь снова открылась — тихо, почти бесшумно. Не так, как обычно заходили они. Не с лязгом и тяжёлыми шагами. Это был осторожный, крадущийся звук.
Я подняла голову.
В камеру вошла девушка. Маленькая, худенькая, на вид не больше девятнадцати лет, хотя мне самой было уже двадцать один. Её волосы висели грязными патлами, закрывая половину лица. На руках и ногах — свежие синяки и порезы, некоторые уже начали желтеть. Она двигалась медленно, будто боялась, что любое резкое движение причинит боль. В руках у неё была маленькая аптечка — старая, потрёпанная, с потемневшими углами.
Она закрыла дверь за собой и на секунду замерла, глядя на меня. Потом подошла ближе и поставила аптечку на пол рядом со скамьёй.
— Ты скоро привыкнешь, — сказала она тихо. Голос был хрипловатый, но мягкий.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается. Привыкну? К этому? К грязи, к клопам, к угрозам, к тому, что меня раздевают в помойке и называют ключом? К тому, что меня могут просто «проверить» и продать, как вещь?
— Разве к такому можно привыкнуть? — прошептала я. Голос дрожал.
Девушка присела на корточки, открыла аптечку и достала вату и какой-то антисептик. Её руки тоже дрожали.
— Можно, — ответила она спокойно. — Человеческий организм — удивительная вещь. Он ко всему адаптируется. Кому-то нужно больше времени, кому-то меньше. То, что привычка вырабатывается за двадцать один день — это неправда. Иногда на это уходят месяцы. Иногда годы. А иногда… человек просто перестаёт чувствовать.
Она осторожно взяла мою руку и начала обрабатывать содранные запястья. Щипало сильно, но я не отдёрнула руку. Её прикосновения были неожиданно бережными.
— Нравится тебе это или нет, — продолжила она, не поднимая глаз, — тело привыкнет. А потом и голова начнёт привыкать. Ты перестанешь замечать запах. Перестанешь вздрагивать от каждого шороха. Просто… будешь существовать.
Я смотрела на её склонённую голову, на синяки на шее, которые виднелись сквозь патлы волос.
— А ты… хочешь сбежать? — спросила я тихо.
Она замерла на секунду, потом продолжила обрабатывать рану.
— Сбежать? — повторила она почти без эмоций. — Отсюда невозможно сбежать. Вокруг стены. Наверху колючая проволока. А даже если выбраться за периметр — вокруг лес. С одной стороны обрыв, с другой — река. Быстрая и глубокая. Многие пытались. Никто не вернулся.
Она закрыла аптечку и встала.
— Ладно… я пойду.
— Стой, — быстро сказала я. Голос прозвучал почти отчаянно. — Как твоё имя?
Девушка остановилась у двери. Повернулась ко мне. Впервые за всё время посмотрела прямо в глаза.
— Лилия.
Имя ударило меня, как лёгкий электрический разряд. Лилия. Как бабушка. Бабушка Лилиана. На секунду мне показалось, что это знак. Или насмешка.
— Лилия… — повторила я. — Скажи… а сбежать можно только если твой будущий хозяин будет добрым?
Она помолчала.
— Есть один человек, который покупает девушек и даёт им полную свободу. Говорят, он не трогает их. Просто… забирает и отпускает. Но это одним на миллион. Не думай об этом. Просто жди. И старайся не злить их сильно.
Я сглотнула. Сердце колотилось.
— Извини, что докапываюсь… но ты не знаешь, как его зовут? Этого покупателя?
Лилия уже взялась за ручку двери. Она замерла, не оборачиваясь.
— Их несколько. Есть Марк. Есть Кай. А ещё один… его имени никто не знает. Только шепчутся. Говорят, он без лица. У него такое прозвище — Охотник.
Охотник.
Слово упало между нами тяжёлым камнем.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Хантер? — вырвалось у меня почти беззвучно.
Лилия резко повернулась. Впервые в её глазах мелькнуло что-то живое — удивление, смешанное со страхом. Она посмотрела на меня долго, внимательно, будто увидела впервые.
— Сейчас еду принесут, — сказала она вдруг совсем другим тоном. Быстро. Будто хотела оборвать разговор. — Постарайся поесть. Тебе понадобятся силы.
Она выскользнула за дверь так же тихо, как и появилась. Замок щёлкнул.
Я осталась одна.
Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно в коридоре. Хантер. Охотник. Прозвище, которое совпало слишком точно. Слишком страшно. Слишком… обнадеживающе.
Я закрыла глаза и прислонилась затылком к холодной стене.
В голове снова всплыло его лицо. Спокойное. Хищное.
ненавидела его.
Ненавидела за то, что он сделал со мной на кухне.
Ненавидела за то, что даже сейчас, в этой клетке, его имя звучало как единственная возможная спасительная нить.
«Если это действительно ты… — подумала я, обращаясь в пустоту. — Если ты — тот самый Охотник, о котором шепчутся… то найди меня быстрее.
Я готова снова объявить тебе войну.
Я готова кричать на тебя и швырять в тебя всё, что попадётся под руку.
Только забери меня отсюда.
Только не дай им сделать меня кем-то другим».
Слёзы тихо потекли по щекам.
Где-то в коридоре раздались шаги — несли еду, как и обещала Лилия.
А я сидела и думала только об одном:
Может ли тень среди сосен оказаться единственным, кто способен вытащить меня из этой тьмы?