Глава 18

Семь дней праздничного отпуска по случаю свадьбы пролетели мгновенно, и Се Юаньцзя снова вернулся к привычным и нелёгким трудовым будням, начиная каждое утро с Императорского приема. Сегодня гражданские и военные чиновники проявили рассудительность и не стали затевать споры в первый же день после свадьбы юного Императора — в конце концов, того, кто мешает новобрачным наслаждаться семейным счастьем, должен брыкнуть осел.

Чиновник Палаты церемоний выродил [1] доклад, сообщив, что в ближайшие дни в столицу прибывают послы из Западных земель [2], и спросил у Се Юаньцзя, как следует поступить с приёмом. Великий генерал в этот раз наголову разгромил коалицию этих государств, жестоко умерив гордыню всегда чванливых жителей Западных земель и заставив их явиться в Срединное Государство [3] для совершения поклонов и подписания мирного соглашения. Было очевидно, что в этот раз эти люди вряд ли прибудут с чистыми намерениями.

Се Юаньцзя погрузился в раздумья. В оригинальном романе прибывший посол представлял государство Нефритовый Кувшин — им был четвёртый принц Инцзя. Их приезд вовсе не предназначался для искреннего подписания договора: они тайно планировали покушение на главного героя, Фу Цзинхуна. Ещё при жизни прежнего Императора Хуаня [4] седьмой принц Се Юаньци, попытавшийся поднять мятеж, был лишён титула и сослан, после чего бежал в государство Нефритовый Кувшин и вступил в сговор с четвёртым принцем Инцзя, пообещав тому отдачу двенадцати городов за помощь в возвращении на престол Великого Государства Чэн [5].

Таким образом, главной целью Инцзя был именно Фу Цзинхун. В оригинальном романе Фу Цзинхун действительно оступился на этом этапе и отравился смертоносным ядом под названием Рассеивающий Душу [6]. Лишь благодаря находчивости Хань Яо, вступившей в хитроумные переговоры с Инцзя, удалось добыть противоядие и спасти жизнь Фу Цзинхуна.

Этот сюжетный поворот высылал немало сомнений у многих читателей, ведь Фу Цзинхун в книге всегда представал непобедимым и всемогущим — типичный главный герой романа о лёгком успехе [7]. Его единственная оплошность совершенно не вязировалась с его образом гениального стратега. Хотя автор и не говорил об этом прямо, многие были свято уверены, что этот коварный тип Фу Цзинхун просто решил притвориться, чтобы завоевать искреннюю любовь Хань Яо. Ведь даже если бы она не отправилась за лекарством, верные люди Фу Цзинхуна — Линшуан, Аосюэ, Му Чжаньцин и Ань — уже обо всём позаботились, так что он совершенно точно отравился намеренно.

Заметив, что Император долго молчит, Цзи Шаоянь ошибочно решил, что тому не хватает уверенности, и сделал шаг вперёд:

— Ваше Величество, этих варваров из Западных земель не стоит опасаться! Подданный смог разбить их один раз, сможет и во второй раз заставить их умыться кровью и просить о пощаде!

— Почтенный министр отлично потрудился, — кивнул Се Юаньцзя. — Наше Государство Чэн — великая держава, с чего бы нам бояться какого-то крошечного Нефритового Кувшина? Если их послы прибудут, просто разместите их на постоялом дворе. Если же они осмелятся вести себя дерзко и устраивать беспорядки — немедленно схватить всех до единого.

— Слова Вашего Величества абсолютно верны, — с праведным пылом произнёс Чуньюй Я. — Сии малые государства Западных земель обладают волчьей алчностью и уже несколько сотен лет заглядываются на наши границы. Как можно позволить им добиться своего! Раз уж они прибыли с изъявлением покорности, мы обязаны сделать так, чтобы они убрались ни с чём.

Остальные чиновники единодушно поддержали эти слова, соглашаясь, что послам государства Нефритовый Кувшин не следует оказывать тёплого приёма.

После завершения приёма Чуньюй Я с большим удовлетворением похвалил речи Се Юаньцзя:

— Ваше Величество сегодня прекрасно держался. Величие Правителя уже начинает проступать, и в будущем, когда вы наберёте полную силу, вы непременно станете мудрым Государем.

Се Юаньцзя смущённо почесал щеку. Ну как он мог признаться, что произнес эти исполненные величия слова лишь потому, что в прошлой жизни насмотрелся исторический сериалов по телевизору и решил скопировать парочку эффектных реплик правителей?

— Учитель перехваливает Меня, Мне ещё учиться и учиться.

— Вашему Величеству не стоит проявлять излишнюю скромность, — с улыбкой молвил Чуньюй Я. — Ваш подданный никогда не бросает слов на ветер. У Вашего Величества действительно есть дух Истинного Дракона [8], и в будущем вас ждут великие свершения.

«Это ты просто не знаешь сюжета, в конце я погибну очень жалкой смертью», — мысленно проворчал Се Юаньцзя. Подняв глаза, он увидал, как Чуньюй Я достаёт из рукава небольшую шкатулку из фиолетового сандала и протягивает её ему:

— По случаю недавней свадьбы Вашего Величества у подданного есть скромный подарок, надеюсь, Ваше Величество не пренебрежёт им.

— Разве Учитель не преподнёс подарок ещё тогда? — удивился Се Юаньцзя.

— Тот подарок был от Вашего подданного, а этот — от Вашего Учителя, — мягко пояснил Чуньюй Я.

Се Юаньцзя почувствовал искреннее трогательное волнение. Он взял шкатулку и под подбадривающим взглядом Чуньюй Я открыл её: внутри спокойно лежала тушечница [9]. Он недоуменно поднял глаза, и Чуньюй Я пояснил:

— Это тушечница из Дуаньчжоу [10], которую мне когда-то подарил один старый друг. Она мне всегда очень нравилась, я берег её и не решался использовать. Теперь же она как раз пригодится Вашему Величеству для рисования, и вещь послужит доброму делу.

Услышав, что вещь подарена другом, Се Юаньцзя тут же покачал головой:

— Как я могу принять её? Это же подарок вашего друга, Я не могу отбирать то, что вам дорого.

— В моих руках эта вещь лишь пылилась бы в углу кабинета. Передав её Вашему Величеству, я смогу видеть её каждый день, так что это вовсе не означает, что вы отбираете у меня дорогое, — настоял Чуньюй Я. Се Юаньцзя не стал больше отказываться, тем более что фиолетовая тушечница ему действительно очень понравилась, и с радостью принял её.

Чуньюй Я, видя его радость, почувствовал облегчение на душе.

— В таком случае сегодня подданный зачитает Вашему Величеству летопись «Весны и Осени» [11].

Се Юаньцзя осторожно передал тушечницу Ланькоу, чтобы та убрала её, и тихо раскрыл книгу, приступая к занятиям. Между правителем и подданным царила полная гармония.

Утренний урок был посвящён словесности, а во второй половине дня начались занятия по верховой езде. Цзи Шаоянь, облачённый в красный наряд для верховой езды, ждал у края ипподрома. Он непринуждённо облокотился на ограждение, скрестив руки на груди, а его длинные ноги неосознанно чертили круги на земле, отчего проходившие мимо молодые служанки краснели до ушей.

— Ваше Величество прибыл? — услышав шум, он поднял голову и увидел приближающегося маленького Императора.

Путь от дворца Цзинъин занимал довольно много времени, поэтому Се Юаньцзя, видя, что Цзи Шаоянь уже ждёт, поспешно спросил:

— Почтенный министр долго ждал?

— Недолго, подданный сам только что подошёл, — улыбнулся Цзи Шаоянь, и его белые зубы блеснули на солнце, придавая ему юношеский задор.

Се Юаньцзя в душе немного завидовал его статной фигуре и яркой внешности, поэтому не удержался от похвалы:

— Почтенный министр действительно обладаете великолепной осанкой и юношеской статью.

Глаза Цзи Шаояня вспыхнули, и он расплылся в широкой улыбке:

— Ваше Величество тоже считает, что подданный хорош собой?

— Угу, — поспешно кивнул Се Юаньцзя.

— Благодарю Ваше Величество за похвалу, — сияя от гордости, произнёс Цзи Шаоянь. — Подданный и сам всегда чувствовал, что обладает незаурядной внешностью и выдающимися талантами! У Вашего Величества отличный вкус!

Казалось, Цзи Шаоянь вообще не знал слова «скромность», а его врождённая уверенность невольно вызывала улыбку, хотя основания для гордости у него действительно имелись.

— Тогда... — Цзи Шаоянь подмигнул и вдруг лукаво ухмыльнулся: — Позвольте спросить Ваше Величество: кто красивее — подданный или Великий князь-Регент?

Се Юаньцзя: «...»

От этого вопроса у него аж желудок приболел.

Фу Цзинхун, Чуньюй Я и Цзи Шаоянь — эти три гиганта являлись главными красавцами книги «Последний Император». Фанаты в комментариях спорили за первое место с утра до ночи, да так, что сам автор не решался прямо сказать, кто из них самый красивый. Откуда же ему знать?

— Э-э... ну... — Се Юаньцзя оказался в затруднении. В глубине души он, конечно, предпочитал Фу Цзинхуна — это же его кумир! Но в лицо Цзи Шаояню такое не скажешь, а вдруг тот разозлится?

— Дядюшка-Император — выдающийся муж, управляющий государством, неординарный, элегантный, обладающий видом дракона и феникса [12] и величественной осанки, — Се Юаньцзя с трудом вспомнил идиомы, изученные в средней школе, и добавил: — А почтенный министр обладает храбростью и умом, величественным видом, эм... бурлящей энергией и ярким обаянием.

— Вы оба равны и оба хороши, оба хороши, — Се Юаньцзя раздал всем поровну.

Цзи Шаоянь явно остался недоволен таким уклончивым ответом. Он поджал губы и с досадой посчитал:

— Ваше Величество, описывая Регента, вы использовали пять идиом, а говоря обо мне — всего четыре! Это явно означает, что вы считаете Регента более красивым!

«Это просто потому, что Мой словарный запас исчерпался, будь добр, не напоминай Мне о том, что Я полуграмотный».

Се Юаньцзя утешил его:

— Почтенному министру не нужно ни с кем соревноваться. Если бы Я обладал такой прекрасной внешностью и статью, Я бы ходил исключительно с гордо поднятой головой, — да ещё и настолько дерзко, что в туалет ходил бы с открытой дверью.

Тщеславие Цзи Шаояня было полностью удовлетворено, и в качестве благодарности он ответил Се Юаньцзя пару комплиментов:

— Ваше Величество тоже весьма неладно сложён. Пусть вам ещё далеко до подданного, но и принижать себя не стоит.

Цяньби, шедшая сзади и слушавшая их разговор, закатила глаза до самого неба.

Они вместе направились к стойлу, где уже выстроился ряд породистых лошадей, ожидавших выбора Се Юаньцзя.

— Все эти лошади были тщательно отобраны подданным: они обладают кротким нравом, послушны и к тому же это ещё молодые жеребята. Ваше Величество может выбрать любого, кто понравится, — Цзи Шаоянь указал на ряд породистых скакунов разных мастей.

Се Юаньцзя подошёл и осмотрел всех лошадей от начала до конца. Каждая казалась ему красивой, и у него просто глаза разбегались. Пока он колебался, Цзи Шаоянь сделал выбор за него:

— Подданный считает, что этот кыргызский [13] скакун-ахалтекинец [14] весьма хорош.

Се Юаньцзя посмотрел на молодого жеребчика красно-рыжей масти: тот выглядел бодрым, полным энергии и явно непростым скакуном. Он подошёл и осторожно погладил его гриву — едва коснувшись мягкой шерсти, он почувствовал отклик в душе.

— Пусть будет он, — обернувшись, сказал Се Юаньцзя. — А как его зовут?

— Ваше Величество может назвать его как душе угодно, — Цзи Шаоянь взмахнул рукой, давая знак увести остальных лошадей.

Се Юаньцзя, будучи абсолютно неспособным придумывать имена, снова погрузился в мучительные раздумья. Он перебрал в голове множество вариантов, но так и не смог придумать ничего звучного и уникального. Посмотрев на темно-рыжую масть жеребчика, он пришел к мысли:

— Он же красный, пусть зовётся Рыжиком [15].

Цзи Шаоянь посмотрел на него со сложным выражением лица, словно не понимая, как породистого чистокровок-ахалтекинца можно опустить до простого деревенского прозвища вроде «Рыжика», за которое многие отдадут что угодно.

Се Юаньцзя и сам понимал, что кличка оставляет желать лучшего, поэтому слегка обиженно возразил:

— Почтенный министр ведь тоже назвал своего заветного скакуна [16] Снежинкой [17]. Вы оба использовали цвета для имён, разницы никакой.

— Как Ваше Величество может так говорить? — нахмурился Цзи Шаоянь. — Снежинка звучит изысканно, между ней и Рыжиком есть огромная разница.

Се Юаньцзя погладил гриву жеребчика, и тот нравился ему всё больше:

— Ему очень нравится имя Рыжик.

Цзи Шаоянь взглянул на явное пренебрежение в глазах молодого скакуна и мысленно отметил, что маленький Император умеет врать не краснея.

— Раз уж лошадь выбрана, подданный начнёт обучать Ваше Величество верховой езде. Только не бросайте дело на полпути, — со вздохом произнес Цзи Шаоянь.

Се Юаньцзя энергично закивал:

— Хорошо!

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Выродил / Представил — разговорный оборот для описания представления официального доклада или обращения государственного чиновника к правителю.

[2] Западные земли / Сиюй — 西域 (xī yù) — исторический китайский термин для обозначения регионов к западу от заставы Юймэньгуань (Центральная Азия и Восточный Туркестан).

[3] Срединное Государство / Поднебесная — 中原 (zhōng yuán) — Великая Китайская равнина, исторический и культурный центр Китая.

[4] Император Хуань — 桓帝 (huán dì) — посмертное имя прежнего правителя государства в романе.

[5] Великое Государство Чэн — 大成王朝 (dà chéng wáng cháo) — вымышленное древнекитайское государство и правящая династия из романа.

[6] Яд «Рассеивающий Душу» — 断魂散 (duàn hún sǎn) — вымышленный смертоносный яд из китайских уся/сянься новелл, буквально переводимый как «порошок, разрывающий душу».

[7] Роман о лёгком успехе / Сонвэнь — 爽文 (shuǎng wén) — популярный жанр китайской сетевой литературы, где главный герой преодолевает все препятствия, не знает поражений и легко добивается успеха.

[8] Дух Истинного Дракона — 真龙之气 (zhēn lóng zhī qì) — в китайской традиции аура и признак истинного законного Императора (Дракон — символ императорской власти).

[9] Тушечница / Чернильный камень — 砚台 (yàn tái) — камень для растирания сухой туши с водой, один из главных предметов традиционного китайского кабинета.

[10] Тушечница из Дуаньчжоу (Дуаньянь) — 端砚 (duān yàn) — знаменитые чернильные камни из провинции Гуандун, считавшиеся лучшими в Китае за свою гладкость и фиолетово-пурпурный оттенок.

[11] Летопись «Весна и Осень» — 《春秋》 (chūn qiū) — древнекитайская историческая хроника, входящая в Конфуцианское Пятиканожие, обязательное чтение для образованных правителей.

[12] Вид дракона и феникса — 龙章凤姿 (lóng zhāng fèng zī) — традиционная китайская идиома, описывающая благородную, величественную и ослепительную внешность человека.

[13] Кыргызский / Небесный скакун — историческое наименование породистых лошадей из Ферганской долины и Средней Азии.

[14] Ахалтекинец / Кровопотный скакун — 汗血宝马 (hàn xuè bǎo mǎ) — легендарные «кровью потеющие» кони из Средней Азии, ценившиеся в Китае на вес золота.

[15] Ррыжик / Сяохун — 小红 (xiǎo hóng) — простая китайская кличка, дословно означающая «Красненький» или «Рыжик».

[16] Заветный скакун / Дилу — 的卢 (dì lú) — знаменитая масть/тип боевого коня с белым пятном на лбу (название восходит к коню Лю Бея из «Троецарствия»).

[17] Снежинка / Сюэцзи — 雪姬 (xuě jī) — изысканное имя, буквально переводимое как «Снежная дева» или «Снежинка».