Глава 11

Ранним утром Се Юаньцзя поднялся с постели с раскалывающейся от боли головой. Сегодня был день отдыха (сюму), поэтому на утреннюю аудиенцию идти не требовалось, и можно было встать чуть позже обычного. Впрочем, легче от этого не становилось: последствием вчерашнего бурного возлияния было ощущение, будто по черепушкам прошлись тяжелым молотом.

— Ваше Величество, вы проснулись?

Не успел он толком прийти в себя, как перед глазами возникло лицо Клиника. Поморгав остекленевшими глазами, Се Юаньцзя тупо поинтересовался: «Который... час?»

— Докладываю Вашему Величеству, уже почти час сы (девять утра), — с лучезарной улыбкой ответил мальчишка.

Девять утра? Неужели так поздно? Се Юаньцзя, который со времени своего перемещения в этот мир еще ни разу не спал дольше восьми, с трудом выкарабкался из постели: «У меня ужасно болит голова».

— Матушка Ланькоу уже велела приготовить отвар с похмелья, пусть Ваше Величество изволит выпить.

Скинув одеяло и кое-как умывшись при помощи служанок, Се Юаньцзя принял из рук Клиника пиалу с целебным зельем, зажал нос и влил горьковатую жидкость внутрь — в голове и впрямь тотчас посветлело. Только он опустил посуду на стол, как заметил странное, нерешительное выражение лица своего юного евнуха.

Недоуменно моргнув, он спросил: «Что такое?»

— Ваше Величество... — Клиник поскреб в затылке, явно не зная, с какого боку подступиться. — Только что от князя приходил посланник. Он передал... в общем, велел увеличить ежедневную норму прописей.

— С сегодняшнего дня нужно писать по тридцать листов на проверку.

Что?!

Над головой Се Юаньцзя словно грянул сильнейший гром среди ясного неба: еще пару дней назад речь шла о милостивых пятнадцати листах!

Словно предугадывая его внутренний крик, Клиник сочувственно пояснил: «Посланник передал слова князя: мол, лекари подтвердили, что запястье Вашего Величества полностью здорово, а потому с тренировками каллиграфии расслабляться не стоит. Ровно по тридцать листов ежедневно, ни одним меньше».

Тридцать листов! Да это же означало писать от рассвета и до заката.

Как же сложно угадать извилистые мысли главного героя! Понять не получалось, чем именно он снова насолил регенту, раз расплата прилетела с такой молниеносной скоростью.

Ох...

Приняв неизбежное, Се Юаньцзя с унылым видом уселся за стол. Завтрак почему-то совершенно не лез в горло, и, едва поковырявшись палочками в еде, он отодвинул тарелку.

В эту секунду в покои вихрем влетела Ланькоу и, испуганно понизив голос, доложила: «Ваше Величество, минувшей ночью скончалась вдовствующая императрица [5] Ли».

— Кто? — Се Юаньцзя рассеянно вытер рот салфеткой, не сразу уловив смысл услышанного, и переспросил.

Когда статная служанка повторила известие, в памяти Се Юаньцзя всплыли обрывки канона. Императрица Ли была самой доверенной наложницей покойного правителя. Своих детей у нее не было, однако она много лет вела дела во внутреннем дворце, а после воцарения Се Юаньцзя он пожаловал ей статус, практически равный вдовствующей императрице. И вот теперь она внезапно умерла. Автор в романе прямо не указывал причину ее гибели, но среди читателей ходили упорные слухи, что здесь не обошлось без насильственной смерти.

Некоторые утверждали, что ее устранил сам Фу Цзинхун. Хотя у Ли не было собственных сыновей, юный император оставался единственным наследником трона, но поскольку за спиной сироты не стояло влиятельной родни, в будущем он неизбежно попытался бы опереться на клан вдовствующей императрицы. Зачем регенту ждать возможных угроз, если проще заблаговременно убрать потенциальный источник опасности?

Се Юаньцзя склонялся к этой же версии: с безжалостным и хладнокровным характером главного героя подобный поступок вполне вязался. Однако одно дело — читать о таком на страницах книги, и совсем другое — находиться в эпицентре событий. Новость о кончине Ли заставила его спинной мозг покрыться мурашками от липкого страха.

Если главный злодей без малейших колебаний расправился с вдовствующей императрицей, не прикончит ли он точно так же и самого марионеточного монарха, как только тот покажется ему помехой? Тем более, что сюжет романа к этому благополучно и вел.

Оставалось лишь надеяться, что за ближайшие годы ему удастся вытравить из сердца регента враждебность и заработать право на мирный финал. А если нет... если нет, то что ему делать? Се Юаньцзя растерянно замер.

После победы Цзи Шаояня над племенами [1] Западного края предстояло подписать мирный договор. Уступившая в войне кочевая сторона злобно скрипела зубами, но была вынуждена пообещать прислать в столицу послов для переговоров в следующем месяце — впрочем, к делам самого Се Юаньцзя это отношения не имело, поскольку все рычаги держал в руках Фу Цзинхун.

Куда сильнее его волновала другая головная боль — выбор императрицы.

С момента его восшествия на престол прошло чуть больше двух месяцев. Стоило ситуации при дворе немного стабилизироваться, как праздные сановники тут же озаботились личной жизнью молодого правителя. Разумеется, каждый преследовал собственные корыстные цели, но министерство церемоний подошло к вопросу со всей серьезностью, официально вынеся тему на утренний доклад перед гражданскими и военными чинами.

Фу Цзинхун отнесся к этому на удивление спокойно: сколь бы властным он ни был, полностью запретить императору жениться он не мог. Одобрив инициативу чиновников, регент дал отмашку началу отбора невест.

Разумеется, решающего голоса у самого Се Юаньцзя не было. Какая именно девушка займет место рядом с ним на троне, его не спрашивали: Фу Цзинхун лично замкнул весь процесс на себе, приказав перенести портреты знатных девиц прямо в свой кабинет под благовидным предлогом, что юный монарх еще слишком юн и ничего не смыслит в женщинах, а государственное дело такой важности требует проверки опытного наставника.

Никто из придворных не смел возражать. Да и попытайся кто — толку было бы ноль.

Се Юаньцзя переживал по этому поводу чрезвычайно. Вовсе не потому, что его лишили права самостоятельно выбирать себе жену — будучи убежденным геем, он вовсе не планировал портить жизнь ни в чем не повинной девушке фиктивным браком. Его пугала личность будущей избранницы.

По канону новеллы выбор невесты для императора также полностью контролировался Фу Цзинхуном. Тот остановил свой выбор на дочери ученого академии [6] Хань Чжии — происхождение девушки было вполне достойным, но ее род не обладал реальной властью при дворе. Назначить императрицей дочь чиновника без весомой поддержки клана было выгодно регенту, чтобы не усиливать позиции трона.

Но проблема заключалась в том, что... это же была главная героиня!

Сам Фу Цзинхун не слишком внимательно разглядывал портреты претенденток, выбрав первую попавшуюся по формальным признакам кандидатуру. Однако столкнувшись с будущей императрицей в коридорах дворца уже после свадьбы, он бесповоротно влюбился в нее с первого взгляда. Дальше развивалась классическая драма со всеми вытекающими последствиями, и Се Юаньцзя прекрасно понимал, что трагический конец оригинального императора во многом был связан именно с героиней. Зачем глупый мальчишка вздумал соревноваться с главным героем за сердце женщины? Разве это не чистой воды самоубийство?

И точно: ровно через три дня Фу Цзинхун собственной персоной явился к нему с визитом.

— Я подобрал для Вашего Величества подходящую невесту. Интересно, останется ли император доволен моим выбором? — с ленивой улыбкой поинтересовался регент, вальяжно устроившись в кресле, пока верный телохранитель выкладывал на стол плотный свиток.

Се Юаньцзя даже не притронулся к полотну, покорно кивнув: «Всё на усмотрение дяди. Раз уж вы сами выбрали девушку, она наверняка безупречна».

— О? — Фу Цзинхун отставил пиалу, подперев щеку рукой и с любопытством разглядывая собеседника. — Настолько мне доверяешь? А вдруг я подобрал самую страшную девчонку во всей столице?

Се Юаньцзя тяжело вздохнул и с пафосным видом изрек: «Дядя, я вовсе не из тех, кто ценит исключительно внешнюю красоту».

На самом деле он бессовестно лгал: стоило ему тайком бросить взгляд на красивое лицо охранника, как все высокие принципы насчет внутренней красоты мгновенно испарялись.

Уголки губ регента тронула усмешка: «Раз внешность тебя не волнует, тогда что же? Происхождение?»

Се Юаньцзя продолжил нести чушь с абсолютно честным выражением лица: «Конечно нет. Я... я ценю богатый внутренний мир, доброта и кротость — вот главные качества будущей супруги».

— Ха, детские рассуждения.

Ответ, судя по всему, позабавил Фу Цзинхуна. Он полушутя-полусерьезно принялся поучать юношу: «Внутренний мир — понятие самое ненадежное на свете. Разве можно верить внешней мягкости? Быть может, за ангельской улыбкой скрывается жестокий нрав. Уж лучше полагаться на красоту — по крайней мере, внешность обмануть не может».

Ого... как мудро.

Се Юаньцзя усердно закивал, мысленно признавая правоту главного героя: не зря этот человек носит титул протагониста!

— Дядя невероятно мудр, ваши слова — истина в последней инстанции, — принялся он усердно льстить. — Мое восхищение вами подобно водам великой реки, текущим без остановки. Надеюсь, вы и впредь будете наставлять меня.

— Пхм.

Стоявший позади Клиник не выдержал и тихо прыснул в кулак — ведь именно эту свеженькую порцию лести он вчера сам подсказал императору! Как быстро тот перенял чужие манеры.

Фу Цзинхун лениво бросил косой взгляд на евнуха, заставив того мгновенно выпрямиться и принять каменное выражение лица.

— Неужели Ваше Величество даже не взглянет на лицо своей будущей жены?

Да зачем смотреть? И без того понятно, что красавица, иначе с чего бы герою в нее влюбляться?

Мысленно добавил Се Юаньцзя. Предвкушая будущие мучения Фу Цзинхуна, который впоследствии будет носиться с капризной героиней, сгорая от ревности и решая созданные ею проблемы, он испытывл странное злорадное удовлетворение. По крайней мере, в оригинале читатели с удовольствием злословили над тем, как самодовольного злодея проучила собственная жена, доказав справедливость поговорки «на каждого хитреца найдется свой управленец».

Видя, что император и впрямь не испытывает ни малейшего интереса к портрету, Фу Цзинхун окончательно убедился: мальчишке действительно плевать, на ком жениться. Это открытие пробудило в нем еще больший интерес — неужели на свете и вправду существуют люди, способные относиться к браку с такой холодной отстраненностью?

Или... девушка, которую он выбрал, пришлась императору не по вкусу по какой-то иной причине?

— Министерство церемоний уже ведет приготовления. Восьмое число следующего месяца — самый благоприятный день для свадьбы. Что скажет Ваше Величество?

— Прекрасно, всё просто замечательно, — согласился Се Юаньцзя.

В этот момент стоявший чуть в стороне охранник тайком поднял глаза, с неподдельным любопытством разглядывая маленького императора. Их взгляды неожиданно встретились, и оба замерли. Охранник тут же смущенно опустил голову, не смея своевольничать, а Се Юаньцзя испугался, не спалили ли его за разглядыванием чужой симпатичной внешности.

Фу Цзинхун не заметил этой короткой переглядки. Засидевшись ненадолго, он поднялся, собираясь уходить. Се Юаньцзя попытался проводить гостя до выхода, но регент пресек эти попытки жестом руки: «Лучше займись прописями». И ушел.

Шагнув за ворота дворца, он неожиданно обернулся к телохранителю и обронил: «А мальчишка порой бывает забавным, верно?»

— Э-э... — растерялся охранник, понятия не имея, что ответить, но вспомнив искрящийся мягкий взгляд императора, неуверенно кивнул: — Кажется... Ваше Величество неплохой человек.

— Хороший человек? — Фу Цзинхун капризно изогнул брови, а в глазах мелькнула искра веселья. — Твоей способности разбираться в людях порой можно только позавидовать.

Охранник благоразумно промолчал.

А тем временем Се Юаньцзя усердно выводил на бумаге неуклюжий чиби-портрет охранника тушью — ну до чего же хорош был этот парень, просто глаз не оторвать!

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Синьцзян / Сиюй (географическое название / исторический регион) — Западный край (Сиюй), историческое название обширных регионов Центральной Азии и современного Синьцзяна, откуда в древний Китай доставлялись редкие диковинки и драгоценные камни.

[2] 1 лян серебра в эквиваленте составляет примерно 14 долларов США (USD), 1300 рублей (RUB) и 580 гривен (UAH).

[3] Цзи Шаоянь (имя персонажа) — молодой генерал, великий полководец Шэньу, отличающийся прямолинейным и пылким нравом.

[4] Хуайлинский князь / Ван (титул) — почетный титул регента Фу Цзинхуна, управляющего государственными делами.

[5] Ли-тайхоу (титул / имя) — вдовствующая императрица Ли, официальная супруга покойного императора, не имевшая собственных детей.

[6] Хань Чжии (имя персонажа) — ученый академии Ханьлинь (Ханьлиньюань), отец будущей императрицы (главной героини новеллы).