Глава 5

— Почему Ваше Величество молчит? — Фу Цзинхун, похоже, искренне не понимал, сказал ли он что-то неуместное, и прямо уставился на Се Юаньцзя своими узкими, длинными глазами. На его лице больше не было привычной ледяной отстраненности, и выглядел он даже на удивление доброжелательно.

Пойманный с поличным Се Юаньцзя сухо выдавил из себя: «Сп... спасибо дяде за похвалу».

Фу Цзинхун тихо усмехнулся и, избавив парня от дальнейших терзаний, сразу перешел к делу: «Скажи, Чуньюй Я ведь только что был здесь?»

— Да, — под тяжелым, давящим напором Фу Цзинхуна Се Юаньцзя едва дышал. Словно провинившийся школьник, он опустил голову и говорил едва слышно — со стороны легко могло показаться, будто это регент восседает на императорском троне.

— Чуньюй Я начитан и обладает глубокими познаниями, а нравом наделен весьма утонченным. Учись у него прилежно и не растрачивай понапрасну добрые намерения дяди.

Фу Цзинхун вел себя в точности как заботливый старший родственник, хотя на самом деле ему едва исполнилось двадцать семь — он был всего на пять лет старше настоящей души Се Юаньцзя.

— Слушаюсь, племянник будет свято чтить наставления дяди, — послушно отчеканил Се Юаньцзя, не смея поднять глаз.

Глядя на его зажатую, донельзя правильную позу, Фу Цзинхун вдруг почувствовал скуку. Разве этот пацанчик еще пару минут назад не прыгал дурашливо по сугробам? Стоило же ему оказаться лицом к лицу с регентом, как он тут же превращался в промокшего до нитки цыпленка, дрожащего от страха.

Скукотища.

— Раз Ваше Величество всё понимает, я больше не стану задерживаться, — потеряв всякий интерес, бросил Фу Цзинхун и развернулся, собираясь уходить.

И тут на беду из-за угла с сияющим видом выпорхнул шустрый Клиник. Даже не взглянув на то, кто находился во дворе, он во весь голос отрапортовал: «Ваше Величество, время обедать!»

Се Юаньцзя: «...»

Эх.

Стоило Клинику выпалить эти слова, как он заметил мрачно приглядывающегося к нему Фу Цзинхуна и от ужаса рухнул на колени: «К-к-к-князь!»

— Сяоси, а манеры-то у тебя всё хуже. Разве дворец — место для таких воплей? — холодно бросил Фу Цзинхун, впрочем, не выказывая особого гнева.

Стоявший в стороне Се Юаньцзя лихорадочно соображал. Момент был выбран катастрофически неудачно — кто же предлагает остаться на обед в самый разгар ухода гостя? Если он сейчас промолчит, что, если главный герой затаит обиду? Да и вообще, в человеческом общении в таких ситуациях положено хотя бы из вежливости бросить дежурное приглашение.

— Эм... Дядинька... то есть, дядя, — пересилив себя, прервал его молчание Се Юаньцзя. — Р-раз уж подошло время трапезы, не соизволите ли разделить со мной скромную пищу?

Фу Цзинхун, уже успевший отчитать Клиника, удивленно обернулся на этот голос. Юноша стоял под лучами солнца — худенький, хрупкий, с лицом, полным растерянности и робкой неуверенности, отчего выглядел донельзя трогательно. Что ни говори, а особой симпатии регент к нему не питал, но в этот конкретный момент ему вдруг показалось, что паренек не так уж плох.

— Раз Ваше Величество столь любезно приглашает, как могу я отказаться? Благодарю за монаршую милость, — вполне искренне откланялся Фу Цзинхун.

Теперь настала очередь Се Юаньцзя впасть в ступор.

Он же просто из вежливости предложил! С какого перепугу тот согласился остаться? Прятать истинные мысли на лице он не смел, поэтому лишь велел Ланькоу накрыть на стол, а сам поспешил переодеться во внутренних покоях.

Вскоре в зал потянулась череда служанок и евнухов с подносами в руках. Блюда выстраивались в строгом порядке, пестря изобилием красок и ароматов. Пережив шок в первые дни, Се Юаньцзя уже научился воспринимать этот безумный масштаб роскоши как должное.

Усевшись на свое место, Фу Цзинхун расположился неподалеку. По протоколу министрам и сановникам не полагалось трапезничать за одним столом с императором — для них ставили отдельный столик. Но статус регента был исключительным: раз он пожелал сидеть вместе, возразить не смел никто. Неторопливо приняв от служанки нефритовый таз, он ополоснул руки, прополоскал рот и лишь после этого взял палочки.

Наблюдая за его плавными, выверенными и элегантными движениями, Се Юаньцзя невольно позавидовал: породистая аристократия воистину отличалась во всем. Самому ему, несмотря на многодневные уроки придворного этикета у Ланькоу, так и не удавалось избавиться от простоватых повадок обычного городского парня.

— Почему Ваше Величество так пристально смотрит на меня? — поинтересовался Фу Цзинхун, заметив чужой взгляд. Сам он палочек пока не касался — пока император не начал есть, приближенным переходить к трапезе не положено.

— Ешьте, пожалуйста, — тут же подхватил палочки Се Юаньцзя. Окинув взглядом роскошный стол, он положил глаз на тушеные свиные копытца слева — к овощам душа у него лежала куда меньше, чем к мясу.

Приставленный к императору специальный евнух-летописец тут же занес в блокнот дежурную запись: «В такой-то день император отведал одну палочку такого-то блюда».

Се Юаньцзя чувствовал себя ужасно неловко. Быть императором — сущий кошмар: каждый твой кусок фиксируется на бумаге строже, чем в секретном досье. От этого преследования за каждым глотком становилось не по себе, и, не зная, куда деть глаза, он молча уткнулся в тарелку.

Фу Цзинхун ел без тени напряжения, выбирая то, что приходилось по вкусу, свободный от необходимости отчитываться о калориях. Трапеза проходила в молчании, но когда Се Юаньцзя уже в четвертый раз потянулся за свиными копытцами, дежурный евнух не выдержал:

— Ваше Величество, это блюдо больше нельзя кушать.

— А? — разочарованно протянул Се Юаньцзя. Ему безумно нравилось это мясо, но три порции исчерпали лимит — по правилам, монарх не должен был демонстрировать привязанность к конкретной пище, и остатки немедленно подлежали удалению со стола.

Видя, как евнух порывается унести тарелку с аппетитными копытцами, Се Юаньцзя едва не застонал от досады.

— Раз Вашему Величеству по вкусу, можете съесть еще, — неожиданно подал голос Фу Цзинхун, легким движением руки останавливая евнуха.

— Но... — замялся тот. — Таковы дворцовые правила.

Фу Цзинхун скосил на него холодный взгляд, лениво перевернув палочками кусочек рыбы в своей чашке: «Правила?»

Слово прозвучало тихо, но евнуха прошиб холодный пот. Кто в этом дворце устанавливал правила, если не сам регент? Идти против его воли — верная смерть.

— Ставьте блюдо на место, — мгновенно сменив гнев на милость и подобострастно улыбнувшись, отступил евнух.

Увидев возвращенное на стол лакомство, Се Юаньцзя проникся благодарностью и искренне произнес: «Спасибо, дядя».

Фу Цзинхун остался доволен. Проглотив рыбу, он неторопливо заметил: «Хоть во дворце и полно изнуряющих правил, Вашему Величеству не стоит излишне баловать свои капризы. Впрочем, в еде... если что-то действительно по душе, изредка можно сделать исключение. Думается мне, вряд ли найдется безумец, рискнувший отравить вас прямо у меня на глазах».

Угроза прозвучала открыто, но Се Юаньцзя лишь успокоился — по крайней мере, направлена она была явно не на него.

Обед продлился около получаса. Насытившись раньше времени, Се Юаньцзя отложил палочки и сладко икнул. Подняв глаза, Фу Цзинхун с недоумением окинул взглядом его пустую чашку и скромную порцию, прикинув разницу с собственным аппетитом: «Вы еще в том возрасте, когда нужно расти. Разве вы не слишком мало едите?»

Вообще-то Се Юаньцзя съел вполне прилично: пусть порция риса казалась небольшой, разнообразие блюд и пара пиал супу составляли нормальный рацион для подростка.

Однако воспитанный на суровых военных хлебах Фу Цзинхун обладал звериным аппетитом, уплетая по три миски риса за раз, и останавливаться пока не собирался. Поразмыслив, он счел должным добавить: «Вашему Величеству нужно набираться сил, кушайте лучше».

Се Юаньцзя молча скосил взгляд на собственный скромный рост чуть за метр семьдесят, мысленно представив почти двухметрового качка Фу Цзинхуна, и горько вздохнул. Догнать его параметры ему точно не светило — в прошлой жизни он тоже отличался субтильной конституцией, и волшебного прироста мяса ждать не приходилось.

Сделав дежурное замечание, регент больше не стал настаивать. Умяв еще пару мисок, он велел убрать со стола, после чего они перебрались в боковую гостиную выпить чаю. Се Юаньцзя обожал цветочный чай, завариваемый Клиником, и неизменно осушал по целому чайнику.

— Дядя, попробуйте, у Клиника потрясающе получается чай, — с гордостью предложил он гостю.

Удержав чашку на весу, Фу Цзинхун на секунду замер: «У кого?»

— У Сяоси, — пояснил Се Юаньцзя. — Я дал ему новое имя.

Регент понимающе кивнул: «И в чем же глубокий смысл сего творения?»

Се Юаньцзя покрылся испариной: «Да... просто так ляпнуло... никакого глубокого смысла».

Докапываться до сути регент не стал. Отпив глоток, он скривился: излишне сладковатый цветочный настой пришелся ему не по вкусу — впрочем, чего еще ждать от ребенка?

Вскоре после чаепития Се Юаньцзя сморила знакомая дремота. Потерев глаза, он почувствовал, что тяжелеющие веки требуют сна — наваливавшаяся после еды лень настигала его ежедневно. В современной реальности он никогда не страдал привычкой спать днем, но расслабляющая атмосфера дворцовой жизни развращала мгновенно.

— Если Ваше Величество утомлены, я не смею больше докучать, — заметив зевоту, благоразумно предложил Фу Цзинхун.

Се Юаньцзя собирался проводить гостя до дверей, но слипающиеся глаза убедили его отказаться от этой затеи. Попрощавшись с регентом на пороге, он поплелся в спальню в сопровождении Клиника.

Ланькоу бесшумно следовала за уходящим Фу Цзинхуном. Уже у самых ворот регент неожиданно остановился и бросил через плечо: «Чай, который пьет император, слишком крепок и терпок. Завтра же замените его на что-нибудь полегче».

В глазах Ланькоу мелькнуло удивление, но она тут же склонила голову: «Слушаюсь».

Оставшись один, Фу Цзинхун неторопливм шагом направился по заснеженной дорожке. Его ярко-пурпурные шелковые одежды резко выделялись на белом фоне. Пройдя с десяток шагов, он вдруг остановился, тихо рассмеявшись своим мыслям:

«Тонкий силуэт в волнах бирюзовой ряби...»

«А наш маленький император, оказывается, не лишен поэтического слога. Совсем не похоже на недоучку из убогого дворика».

«Забавно».

Бормоча себе под нос нечто невнятное и пребывая в куда более благодушном расположении духа, чем по приходе, он покинул пределы императорской резиденции.

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] 1 лян серебра в эквиваленте составляет примерно 14 долларов США (USD), 1300 рублей (RUB) и 580 гривен (UAH).

[2] Либу (китайское слово) — Министерство ритуалов, ведомство в императорском Китае, отвечавшее за государственные церемонии, жертвоприношения, дипломатический протокол и образовательные экзамены.

[3] Цзяннань (китайское слово / географическое название) — историко-географический регион к югу от реки Янцзы, славящийся своими богатыми плодородными землями, живописными пейзажами и развитой экономикой.