Глава 12

Глубокой ночью Се Юаньцзя внезапно проснулся. Ужин выдался немного солоноватым, и в горле пересохло от жажды. Поднимать дежуривших у входа маленьких служанок и евнухов он не стал: поднявшись с постели самостоятельно, он подошел к столику, налил себе воды и жадно сделал несколько глотков, унимая сухость.

Стоило теплой воде опуститься в желудок, как остатки сна окончательно испарились, сменившись бодростью. Поворочавшись с боку на бок еще какое-то время и поняв, что уснуть не удается, Се Юаньцзя накинул верхнюю одежду, отворил створки двери и вышел наружу. Две ночные стражницы дремали, прислонившись к косякам, но будить их император не стал — тихонько, шаг за шагом, он проскользнул за порог спальных покоев.

Стоявшие у входа во дворец стражники тут же бросились опускаться на колено, однако Се Юаньцзя быстро замахал руками: «Не нужно церемоний, я просто не могу уснуть и вышел подышать воздухом».

Услышав, что посреди ночи монарх вздумал прогуляться, начальник стражи попытался выделить ему сопровождение, но Се Юаньцзя решительно отказался: «Совсем никого не нужно, я далеко не уйду, просто пройдусь поблизости, ступайте на свои места».

Тишина ночного дворца располагала к уединению, и тащить за собой хвост из охраны юноше совершенно не улыбалось — в таком случае проще было оставаться взаперти. Начальник охраны явно сомневался, но авторитет императора, пусть и номинального, все же имел вес, а нести ответственность перед всемогущим регентом в случае чего не хотел никто. В итоге Се Юаньцзя зашагал впереди в полном одиночестве, тогда как трое или четверо воинов неспешно плелись позади на почтительном расстоянии в добрую сотню шагов.

Се Юаньцзя мысленно вздохнул. Ему искренне казалось забавным опасаться за свою жизнь внутри императорской резиденции: охрана здесь стояла в несколько рядов, муха не пролетит, не то что убийца. К тому же, если бы какому-нибудь наемнику вздумалось пробраться во дворец, его целью наверняка стал бы главный герой, а вовсе не безобидный марионеточный император.

Он безмятежно блуждал по окрестностям внутренних покоев. Прохладный воздух ранней весны приятно освежал, но холода не чувствовалось; укутанный в ярко-желтый плащ юноша даже слегка согрелся от долгой ходьбы.

Когда он забрел в юго-западный угол дворцового комплекса, намереваясь повернуть обратно, боковым зрением он заметил знакомый силуэт. Кто-то одиноко сидел прямо на каменных плитах у стены, погруженный в собственные мысли. Поначалу Се Юаньцзя хотел сделать вид, что ничего не заметил, и пройти мимо, но ноги предательски свернули в сторону уединенного уголка.

Фигура в темноте действительно принадлежала Ланькоу.

Одинокая девушка сидела, запрокинув голову к ночному небу, и ее поза излучала такую глубокую грусть, что у императора невольно защемило сердце.

Ланькоу находилась при нем уже почти три месяца, но общались они крайне мало — казалось, она избегала лишних слов. Если болтливый Клиник забивал пространство звонким щебетанием с утра до вечера, то ровесница Ланькоу неизменно сохраняла ледяное молчание. Когда Се Юаньцзя пытался завести с ней непринужденный разговор, она неизменно отгораживалась непроницаемой маской.

Остановившись в десятке шагов от сидящей у стены девушки, он вдруг засомнировался: стоило ли вообще нарушать ее покой? Было очевидно, что она ищет уединения, и его внезапное вторжение могло показаться бестактным.

Уже собираясь тихонько ретироваться, он услышал тихий голос: Ланькоу заметила его первой.

— Ваше Величество? — В ее интонации сквозило крайнее удивление. Девушка мгновенно вскочила на ноги и отвесила поклон. — Что вы делаете здесь в столь поздний час? А если простудитесь?

— Ничего страшного, просто проснулся и решил пройтись, — мягко пояснил он.

Ланькоу нахмурилась, явно не одобряя подобной беспечности: «Простите за дерзость, Ваше Величество, но как можно пренебрегать драгоценным здоровьем! Разгуливать посреди ночи в одиночестве... Куда смотрела ночная стража? Как они посмели оставить вас без присмотра!»

— Да всё в порядке, — отмахнулся Се Юаньцзя, пытаясь ее успокоить. — Во дворце совершенно безопасно, к тому же охрана неотступно следует за мной. — Он указал рукой куда-то назад, где в тени неловко топтались приставленные солдаты.

— Разве от них есть толк?! — вспыхнула девушка. — Дворец огромен! Если бы что-то случилось, этим охранникам не хватило бы и сотен голов на плахе! Нельзя же быть столь легкомысленным, Ваше Величество!

Подвергнувшись столь суровой отповеди, Се Юаньцзя почувствовал неловкость. Опустив глаза, он виновато пробормотал: «Прости».

Ланькоу остолбенела.

— Как Ваше Величество может извиняться перед какой-то служанкой? Вы — владыка Поднебесной, вам подобает лишь отдавать приказы, нельзя ронять свое достоинство.

Се Юаньцзя даже не задумывался о подобных условностях. Пусть по титулу он император, в душе он оставался человеком из двадцать первого века, где жесткие кастовые предрассудки отсутствовали напрочь. Изменить собственное восприятие по щелчку пальцев он не мог, да и чувствовал себя виноватым, поэтому извинялся искренне.

— Владыка Поднебесной — тоже человек, ничего особенного в этом нет, — подняв голову, он прямо посмотрел ей в глаза. — А ты почему сидишь здесь одна?

Ланькоу собиралась продолжить отчитывать своенравного монарха, но, столкнувшись с его спокойным взглядом, осеклась и спустя долгую паузу тихо ответила: «Я... просто хотела побыть в тишине».

Девушка отличалась странным нравом: на словах она неизменно подчеркивала императорский статус и высочайшее положение, однако в реальном поведении ни капли трепета перед властью не проявляла, позволяя себе резкости, за которые любого другого давно бы отправили нанóвье. Наверняка даже заступничество регента не спасло бы чужака от жестокой расправы.

И лишь Се Юаньцзя относился к ней с неизменным теплом и терпением, прощая дерзости и не требуя соблюдения протокола.

— Я могу посидеть с тобой в тишине? — осторожно поинтересовался он. Ноги после долгой прогулки приятно гудели, так что перспектива присесть и отдохнуть пришлась весьма кстати.

— Весь дворец принадлежит Вашему Величеству, разве смею я возражать.

Получив разрешение, Се Юаньцзя рукавом смахнул пыль с каменных ступеней и беззастенчиво уселся прямо рядом с Ланькоу, подперев щеку рукой и глядя в звездное небо вслед за ней.

Ланькоу испугалась столь близкого соседства и уже хотела отодвинуться, но Се Юаньцзя мягко остановил ее: «Оставайся здесь. Мне тоже порой бывает одиноко, приятно, когда рядом кто-то есть».

Больше не возражая, девушка молча вернулась в прежнее положение.

С самой первой встречи она невзлюбила юного императора. Выросшая в жестоком лагере наемников, где жизнь измерялась каплями пролитой крови, она с детства усвоила суровый закон выживания: хочешь жить — плати вдесятеро. В том мире не существовало места для искренних чувств, а раны полагалось обрабатывать в одиночестве, стиснув зубы. Привыкшая смотреть на мир сквозь ледяную маску, она прятала любые эмоции глубоко внутри, превратившись в живое орудие убийства.

Се Юаньцзя казался ей пришельцем из другой вселенной. Она не понимала природу этого странного парня точно так же, как он не понимал ее, считая белой вороной.

Пережив столько невзгод и унижений, почему он не озлобился на весь мир? Почему не проявлял жадности? Почему не жаждал мести? Откуда бралась эта чистая улыбка, с которой он встречал каждый день? Как он мог после всех унижений со стороны регента преспокойно выводить иероглифы при свете лампады?

Почему?

Поначалу, разделяя мнение регента, она думала, что за внешней мягкостью скрывается хитроумный расчет и коварный план мести. Однако едкие насмешки Клиника над ее подозрительностью быстро поставили всё на свои места: мальчишка прямо заявил, что мерить всех по собственным меркам глупо, и именно поэтому она останется всего лишь инструментом в чужих руках.

Тогда она отмахнулась от этих слов, но чем дольше общалась с императором, тем сильнее запутывалась.

Он любил рисовать, обожал цветочные чаи, улыбался шуткам Клиника, с интересом наблюдал за тем, как она вышивает узоры при дневном свете, и неизменно ласково звал ее «тетушкой» [7].

Чем ближе она узнавала монарха, тем непостижимее он становился. Наверное, поэтому Ланькоу испытывала к нему странную антипатию — ей претило само существование людей, способных излучать столько света.

И тем не менее, этот жизнерадостный на вид император только что признался, что ему одиноко.

Разве императоры тоже чувствуют одиночество?

Повернув голову, она украдкой разглядывала его профиль. На юношеских щеках все еще держался легкий детский пушок, но черты лица постепенно обретали мужественную твердость. В отличие от других амбициозных аристократов, чьи глаза горели жаждой власти, Се Юаньцзя даже на троне оставался мягким и тихим, совершенно не стремясь казаться величественным.

Наверное, этот человек действительно был добр до мозга костей?

На сердце у Ланькоу шевельнулось странное, давно забытое чувство.

— У меня когда-то был младший брат, — неожиданно произнесла она.

— М? — Се Юаньцзя, мысленно терзаемый мыслями о завтрашнем утреннем докладе, неизбежных спорах чиновников, новых капризах главного героя и необходимостью снова зубрить тексты, встрепенулся и удивленно перевел взгляд на спутницу.

Девушка смотрела куда-то вдаль, продолжая ровным голосом: — Совсем малыш, всего три года, такой славный.

Учитывая безупречную внешность самой Ланькоу, ее братик наверняка тоже был очаровательным ребенком.

— Правда? И где же он сейчас? — с искренним любопытством осведомился Се Юаньцзя.

Лицо девушки окаменело: «Его больше нет».

— Нашу деревню разорили разбойники. В тот день я ушла в горы за травами, а когда вернулась, родителей и брата уже не было в живых.

Голос звучал пугающе ровно, без единой нотки дрожи в голосе описывая страшную трагедию. Се Юаньцзя не представлял, какой стальной выдержкой нужно обладать, чтобы так хладнокровно рассуждать о собственных шрамах, но боль от этого не становилась меньше.

— Прости, — выдавил он, понимая всю неуместчность вопроса и коря себя за лишнее любопытство.

Ланькоу покачала головой: «Причем здесь Ваше Величество».

Ее обрывочные признания оставляли в недоумении. Предыдущий опыт общения Се Юаньцзя ограничивался подругами по учебе и работе — казалось бы, женскую психологию он изучил неплохо, но разгадать сложный внутренний мир Ланькоу оказалось выше его сил.

Когда небо на востоке окрасилось в бледный жемчужно-серый оттенок, Ланькоу поднялась с земли и почтительно произнесла: «Ваше Величество, позвольте проводить вас во дворец».

— Ах... хорошо, — растерянно кивнул Се Юаньцзя. Незаметно для себя он просидел здесь до самого рассвета, неудивительно, что ноги полностью затекли.

При попытке встать он едва не рухнул обратно, и бдительная девушка вовремя поддержала его за локоть. Физическая форма императора оставляла желать лучшего, заставляя его чувствовать себя неловко: «Спасибо, тетушка».

Ланькоу открыла рот, собираясь сделать очередное замечание, но сдержалась, бросив лишь напоследок: «Вашему Величеству следует больше есть, вы слишком слабы».

Се Юаньцзя лишь тяжело вздохнул про себя.

Он бы с радостью ел за троих, глядя на то, с каким аппетитом уплетают горы мяса воины из свиты главного героя, да только где ж столько здоровья взять?

В этот момент за несколько сотен лис от них Фу Цзинхун, только что поднявшийся с постели в своих покоях, неожиданно громко чихнул. Нахмурившись, он раздраженно подумал: какая же назойливая бестия снова поминает его с утра пораньше?

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Синьцзян / Сиюй (географическое название / исторический регион) — Западный край (Сиюй), историческое название обширных регионов Центральной Азии и современного Синьцзяна, откуда в древний Китай доставлялись редкие диковинки и драгоценные камни.

[2] 1 лян серебра в эквиваленте составляет примерно 14 долларов США (USD), 1300 рублей (RUB) и 580 гривен (UAH). А примерная стоимость участка земли в столице или ее окрестностях (например, стандартная усадьба умеренного размера площадью около 600 квадратных метров или 1 му по традиционным меркам) обойдется примерно в 350 лян серебра, что составляет около 4900 долларов США, 455 000 рублей или 203 000 гривен.

[3] Цзи Шаоянь (имя персонажа) — молодой генерал, великий полководец Шэньу, отличающийся прямолинейным и пылким нравом.

[4] Хуайлинский князь / Ван (титул) — почетный титул регента Фу Цзинхуна, управляющего государственными делами.

[5] Ли-тайхоу (титул / имя) — вдовствующая императрица Ли, официальная супруга покойного императора, не имевшая собственных детей.

[6] Хань Чжии (имя персонажа) — ученый академии Ханьлинь (Ханьлиньюань), отец будущей императрицы (главной героини новеллы).

[7] Сы / Час сы (единица времени) — традиционный китайский двучас, соответствующий периоду с 9:00 до 11:00 утра.