Глава 6

На следующий день, еще до рассвета, Ланькоу безжалостно выдернула Се Юаньцзя из постели. Посидев какое-то время на краю кровати с затуманенными от сна глазами, он лишь по подсказке Клиника с ужасом осознал, что сегодня ему предстояло впервые присутствовать на утреннем докладе — раннем сходе министров. Остатки былого сна мгновенно улетучились. В панике подскочив на ноги, он принялся торопить Ланькоу скорее подать ему парадные императорские одежды.

Строго говоря, со дня восшествия Се Юаньцзя на престол прошло уже почти полторы недели, но до сих пор он ни разу не участвовал в полноценном заседании. По совету Фу Цзинхуна ему сначала дали немного отдохнуть и освоиться со всеми процедурами. Из-за тяжелой болезни покойного императора Хэньди, страдавшего хворью последние три года, заседания вообще не проводились, поэтому возобновление работы двора в этот день считалось событием из ряда вон выходящим.

С замирающим сердцем облачившись в драконью робу и даже не успев позавтракать, Се Юаньцзя покинул главные покои — время аудиенции было настолько ранним, что о еде приходилось только мечтать. За окнами царила непроглядная тьма, и лишь на горизонте брезговала слабая белесая полоска. В пересчете на современное время часы показывали около пяти утра. До рассвета оставалось еще несколько часов — самое сладкоречивое время для сна, — а ему приходилось выбираться из теплой постели в студеную зимнюю ночь, чтобы тащиться через весь дворец на утренний совет.

Глядя сериалы, он всегда думал, что жизнь императоров легка и беззаботна: занимайся себе гаремом, подшучивай над министрами, живи напоказ властно и ярко. Кто же знал, какая за этим скрывалась каторжная изнанка! Раскачиваясь в паланкине и непрерывно зевая, Се Юаньцзя отчаянно хотел заявить, что готов немедленно передать трон главному герою в обмен на нормальный сон.

Когда паланкин прибыл к залу Чжэнян, пространство перед ступенями уже было заполнено выстроившимися в ряды министрами. Стоило ему усесться на массивном троне, как сановники дружно рухнули на колени, хором грянув: «Да здравствует император, долгих лет жизни, десяти тысяч лет жизни!» Громкий раскатистый голос пронесся по всему залу, полный торжественности и мощи, от которой нервы натягивались сильнее, чем на школьной линейке при поднятии флага.

С трудом заставив себя принять величественный вид, Се Юаньцзя слегка приподнял руку, в точности копируя наставления Ланькоу, и проговорил бесстрастным тоном: «Поднимитесь, верные слуги».

Когда министры выпрямились, взгляд Се Юаньцзя сразу же зацепился за фигуру Фу Цзинхуна, стоявшего в самом авангарде ближе всех к трону. Сегодня тот облачился в алые [1] придворные одежды цвета темного винограда, с золотой заколкой, удерживающей нефритовый венец, а руки его были непринужденно заложены за спину, излучая надменное превосходство властелина мира. Заметив взгляд императора, он чуть повернул голову, легко изогнув губы в многозначительной полуулыбке.

Это что же, главный герой сейчас... провоцирует его? Тормозящий процесс в голове Се Юаньцзя пришел к выводу, что тягаться с протагонистом ему не по зубам, поэтому благоразумнее всего было включить режим черепахи и сделать вид, что он вовсе не заметил этого издевательского оскала.

— Уважаемые сановники, если есть дела — докладывайте, нет — расходимся, — изобразив грозный вид, выпалил заученную наизусть фразу император, искренне надеясь, что ни у кого не найдется никаких проблем и все разойдутся миром.

Но закон подлости работал безотказно: стоило ему умолкнуть, как из рядов выступил пожилой сановник в красном одеянии. Несмотря на преклонный возраст, спину он держал прямо, словно закаленная в бурях сосна, и произнес звучным, крепким голосом: «Докладываю Вашему Величеству, у вашего слуги есть дело государственной важности».

Се Юаньцзя судорожно попытался припомнить личность этого старика, выудив из памяти лишь обрывки сюжета. В каноне первое заседание нового императора описывалось мельком, но память подсказала, что это был министр [2] Хубу, ведающий землями, продовольствием и государственной казной.

— Что за вопрос у министра Ли? — понимая, что в дебаты лучше не влезать без подготовки, ответил он.

Министр Ли, прижав к груди дощечку для докладов, сурово отрапортовал: «Ваше Величество, при покойном императоре в течение трех лет из-за его недуга дела в стране запустились, и ныне государство требует восстановления из руин. Особой срочности требуют нужды министерства финансов: в прошлом году свирепствовала засуха, народный урожай погиб, а зерновые амбары катастрофически опустели. Осмелюсь нижайше просить Ваше Величество смягчить налоговое бремя для простого народа в текущем году».

В прошлом году, как раз когда Се Юаньцзя только переместился в этот мир, он действительно слышал обрушившиеся на страну бедствия: засуха длилась два месяца без единой капли дождя, поля высохли, едва не разгорелся голод. Раз так, то снижение налогов новоиспеченным правителем выглядело вполне логичным шагом.

Не решаясь принимать единоличные решения и еще не успев сообразить, как перекинуть этот горячий камень ответственности на Фу Цзинхуна, вперёд шагнул министр [3] Бинбу.

Это был еще один почтенный старик, выглядевший, однако, куда бодрее своего коллеги из финансового ведомства. Выходец из военных кругов сохранил отменную выправку и стальную осанку. Презрительно фыркнув, он выступил вперед и чеканно заявил: «Ваше Величество, налоги снижать нельзя!»

— В прошлом году пять западных племен снова объединились, чтобы нарушить границы нашего государства. Наш доблестный генерал Шэньу с десятитысячной армией сдерживает их по сей день, и победа уже близко — как можно в такой момент перекрывать поставки продовольствия в действующую армию?

Казённые амбары и так пустовали, а часть оставшегося зерна уходила на фронт. Независимо от того, удачным ли выдался год для крестьян, армия не могла остаться без пайка, а любое сокращение налогов ударило бы в первую очередь по приграничным гарнизонам.

Ничего не смыслящий в государственной политике Се Юаньцзя тут же покрылся холодным потом. Как разгребать подобные кризисы? Это же масштабные геополитические вопросы, а его скромный диплом медбрата вовсе не предполагал таких вводных!

Украдкой бросив взгляд на министров, он заметил, что премьер Чуньюй Я безмятежно стоял в ряду сановников, и помогать явно не собирался. А Фу Цзинхун... Фу Цзинхун демонстративно смотрел в другую сторону, словно происходящее в зале не имело к нему никакого отношения.

Лишившись всякой поддержки, бедный император едва не взвыл от отчаяния, мысленно желая швырнуть корону к ногам главного героя. Перед ним возвышались два матерых зубра государственной политики, требуя от него безотлагательного вердикта. Голова раскалывалась.

— И каково же мнение дяди? — не найдя добровольцев в помощь, Се Юаньцзя решил открыто капитулировать. Мужчина должен уметь вовремя проявить гибкость, и раз уж решать сложные задачи ему было не по чину, не стоило строить из себя гения. Если протагонист хотел устроить ему публичную порку, проще было добровольно склонить голову — корона с него не упадет.

Брови Фу Цзинхуна удивленно взлетели вверх — похоже, он не ожидал, что этот глупый мальчишка так легко скинет с себя ответственность. Тихо хмыкнув, он сделал два шага вперед, встав аккурат между двумя министрами, и громко чеканно произнес: «Отвечая Вашему Величеству... я полагаю, что налоги снижать не следует».

— Ваше Величество уже объявили амнистию по случаю восшествия на престол сроком на семь дней, и в дополнительных послаблениях нет нужды. Государственная казна пуста, и уменьшение сборов в текущей ситуации лишь породит хаос — это недальновидное решение, — неторопливо изрек регент.

Не успел он закончить, как министр Ли злобно фыркнул: «Князь привык жить в роскоши и не ведает народных страданий! После прошлогодней засухи почему бы не облегчить людям жизнь? Новый император как раз может заложить основы своей репутации, снискав славу мудрого правителя среди простого люда — это идеальный шанс! Зачем регенту чинить препятствия?»

— Пусть я не знаю тягот простолюдинов, но и уважаемый министр Ли никогда не бывал на поле боя, откуда ему знать всю безжалостность войны, где промедление смерти подобно? — презрительно бросил Фу Цзинхун, ни во что не ставя старика. — Западные варвары ущемляют наши рубежи, а великий генерал Шэньу месяцами истекает кровью в сражениях. Оставить их без продовольствия — значит предать армию и пустить все труды насмарку? Если фронт рухнет, и враги хлынут вглубь страны, обрекая миллионы подданных на гибель, министр Ли готов взять на себя эту вину?»

— Ты!.. — министр Ли задохнулся от гнева. Он искренне презирал военных выскочек, не понимающих ничего в гражданском управлении, но острый язык Фу Цзинхуна оставлял его в дураках. Не найдя контраргументов, он лишь яростно согнулся в поклоне: «Пусть Ваше Величество примет решение!»

Следом за ним придворные чиновники гражданского толка сцепились с партией военных министров, подняв в тронном зале такой невообразимый гвалт, что со стороны это походило на базарную площадь в базарный день.

И лишь Фу Цзинхун с Чуньюй Я сохраняли олимпийское спокойствие, стоя посреди этого хаоса с безмятежными лицами, будто прогуливались по собственному саду. Их выдержка поражала воображение.

Растерянно наблюдая за этой перепалкой, Се Юаньцзя мысленно перенесся в воспоминания о бурных скандалах в больничных коридорах. В медицинском мире не бывало спокойных дней: родственники пациентов вечно качали права, пытаясь укорить врачей и медперсонал во всех смертных грехах, превращая ординаторские в арену для баталий. Будучи одним из немногих парней в отделении, он всегда защищал коллег-женщин.

Только вот сейчас перед ним орала толпа влиятельнейших сановников империи, и с его хрупкими силами соваться туда было равносильно самоубийству.

— Т-тогда... объявляю перерыв, вернемся к обсуждению позже, — запаниковав от отсутствия помощи со стороны главного героя, Се Юаньцзя принял волевое решение применить тактику затягивания времени. Махнув рукавом, он поспешно ретировался за ширму, оставив продолжающих орать друг на друга чиновников.

Проводив взглядом беглеца, Фу Цзинхун скривил губы в насмешливой улыбке.

— Не слишком ли жестоко ты с ним, князь? — неизвестно когда оказавшийся рядом Чуньюй Я качнул веером. — Издеваться над ничего не понимающим мальчишкой — не великая доблесть.

Скосив на него глаза, регент презрительно усмехнулся: «Уж кому бы говорить о благородстве, премьер-министр?»

— Достоин ли я — решать не князю.

Слишком хорошо зная гнилое нутро этой хитроумной лисицы, Фу Цзинхун холодно бросил: «Пусть я не герой, но по крайней мере не страдаю лицемерием, заигрывая с народной любовью, как некоторые: при чернейшей душе корчат из себя чистейших праведников».

— Хэ, — постучав веером по ладони, Чуньюй Я оставил реплику без ответа.

Не желая спорить, Фу Цзинхун бросил напоследок: «Не поверю, чтобы ты из чистой доброты заговорил о жалости. Признайся, неужели вид этого маленького императора не вызывает у тебя досады?»

Помолчав пару секунд и вспомнив растерянную физиономию императора в начале заседания и его трусливое бегство в конце, Чуньюй Я тихо вздохнул:

«Вызывает».

Если бы Се Юаньцзя услышал подобную характеристику из уст двух законченных циников, чью репутацию не отмыть и рекой, он бы точно расплакался.

Будучи несчастным заложником чужого сюжета, ничего не смыслящим в политике, он действительно был готов рыдать.

❀══════༺♡༻══════❀

✦ Записки переводчика ✦

[1] Ханьлин / У-цзян / Шэньу (китайские термины и титулы) — военные титулы и чины в древнем Китае (в тексте упоминается Шэньу-цзянцзюнь — могущественный военачальник Бог Войны / Божественной доблести).

[2] Хубу (китайское слово) — Ведомство финансов, министерство доходов и налогообложения в императорском Китае, ведавшее земельными налогами, зернохранилищами и государственной казной.

[3] Бинбу (китайское слово) — Министерство военных дел (Военное ведомство), отвечавшее за армию, вооружение, оборону границ и снабжение войск.

[4] 1 лян серебра в эквиваленте составляет примерно 14 долларов США (USD), 1300 рублей (RUB) и 580 гривен (UAH).