Анонс к Эпилогу

Продолжение читайте
эксклюзивно только на ЛитНет.

Название книги «Раздень меня»

Ссылка: https://litnet.com/ru/book/razden-menya-papochka-b564293?_lnref=QJ6vslbL

Песня к главе: The Irrepressibles - In This Shirt

... У любви нет золотой середины: она либо цветет, либо увядает. Когда любовь подвергается испытаниям, она не увядает. Продолжает цвести, но утрачивает аромат. Его можно вернуть. Со временем. Я верну аромат нашей любви, обещаю. От тебя требуется терпение. Дождись возвращения аромата... Настанет время, когда все будет по нашему. Когда Судьба отойдет в сторонку и скажет: «Вам достаточно испытаний. Живите спокойно...» Знаешь, на кого похожа моя надежда? На весну. Скоро она взойдет на престол времени. Прогонит холода. Весной оживают прикосновения, чувства, поцелуи. Мы тоже оживем. Ждать недолго. Взгляни в окно. Весна приближается...

Эльчин Сафарли.
...нет воспоминаний без тебя

От лица Магдалены:

Год спустя...

Год прошёл незаметно — как один долгий вздох перед штормом. Год — и в моём сердце образовалась новая, почти осязаемая плоть: наша дочь. Я стала женой Вальтеро, и мир вокруг словно притих, от всего старого и прошлого, от ссор и предательство, остались только тени. Снаружи — роскошь и порядок; внутри — шрамы, которые никто не видит. Я научилась жить с ними, аккуратно, как будто ничего страшного не случилось, и при этом чувствуя каждую ниточку боли.

Мы потеряли друг другу всё, что когда-то называлось семьей. Кажется, что сейчас кроме моего ребенка и Вальтеро — у меня никогда и никого не было. Летицию я так и не простила; письмо, которое она послала тогда, звенит в моей памяти как обвинение. Я так и не смогла ответить ей, я убрала эта письмо в далекий ящик и решила о нем навсегда забыть, также, как и о своей сестре. Ведь, если бы не Летиция, кто знает, как бы сейчас сложилась моя судьба...

С отцом тоже связь была разорвана навсегда. Он пытался связаться со мной через Вито — дважды, трижды — но я отвергла его попытки. Что тут говорить — предательство нельзя смыть и нельзя простить, когда оно стоит человеческой жизни. Именно из-за отца, я потеряла свою мать, о которой до сих пор так и ничего не знаю. Кто знает, может он и вовсе убил её... зато сейчас он живет свою лучшую жизнь — с деньгами и женщинами. Ему никогда не было дело до семьи, поэтому и у меня больше нет до него дела.

Калиста также исчезла из моего ближайшего круга.Я верила, что наши отношения наладятся, но, однажды я вышла с ней на связь, через Рикардо — тогда,  она спросила: «Ты правда любишь Вито и все это время ты была с ним?» И когда я ответила «да», она разочаровалась во мне и попрощалась, говоря, что не простит меня за эту подлость и за то, что я от нее это скрыла. Наша дружба закончилась.

Я не плакала и не винила себя. Я понимала, что так и будет. Мое сердце и так уже было со шрамами и болью, во мне словно выжгли рану, которая никогда не заживет. Я знала, что слезы мне не помогут. Надо жить дальше. Ведь, у меня есть ребенок, которому я очень нужна.

Не буду скрывать, что мысли о побеге не давали мне покоя. Я много раз хотела бежать от Вито, хотелось все бросить и просто убежать с ребенком в неизвестность и начать сначала. Но, страх был сильнее, чем желание убежать от реальности. Я отдавала себе отчет и понимала, что не смогу воспитать одна своего ребенка, я не смогу ему ничего дать.

Я смотрела на своего ребенка и понимала, что ей нужен отец. Какой бы о не был, он её отец и она должна знать его и находится рядом с ним. Да, Вито никогда не изменится, он всегда для всех будет тем самым крестным отцом, который решал любые вопросы щелчком пальца. Его руки вечно будут в крови. И он навсегда останется со своим черствым сердцем. Но, не смотря на это, Вальтеро был отцом моего ребенка и поэтому я принимала его таким, какой он есть.

***

— Великолепно выглядишь, любимая, — сказал Вито тихо, и его голос стал ковшом, что медленно наполнял комнату теплом. Я переодевалась и увидела его в отражении зеркала, позади себя.

Наша дочь тихо сопела в соседней комнате; её дыхание звучало как приговор и как обещание одновременно. Вальтеро подошёл ко мне, и в его походке было что-то от поэта и от палача — одновременно. Он обнял меня, прикоснулся губами к шее, и в этом прикосновении была и ласка, и собственническая решимость.

Я улыбнулась с той странной смесью послушания и усталой иронии, которой научило меня всё, что произошло.

— Я думала, что после рождения дочери наша страсть угасла...

— Наша страсть будет вечной...