Анонс 46 главы «Хладнокровный»

Продолжение читайте
эксклюзивно только на ЛитНет.

Название книги «Раздень меня»

Ссылка: https://litnet.com/ru/book/razden-menya-papochka-b564293?_lnref=QJ6vslbL

От лица Вито

Впервые в жизни я ощутил пустоту, холодную, вязкую, как туман над виноградниками ранним утром, которая не лечится властью и не залечивается деньгами. Не страх и не гнев — именно опустошение: холодный ров, куда стекала вся та вечная уверенность, которой я жил. Я всегда верил, что контроль — это не дар, а навык. Его можно отточить, усилить, сделать привычкой. Я строил империю не на эмоциях, а на расчёте. Люди боялись моего имени, потому что знали: если я что-то беру под защиту — оно живёт. Если я вычёркиваю — оно исчезает.

Я всегда думал, что власть — это мерило, но вот она вдруг стала плотью, и я увидел в ней трещины.

Статус крестного отца давал мне иллюзию вседержания. Я привык — принимать решения, ставить людей на места, защищать свой круг и убирать тех, кто мешал. Я был тем, кто бросал грань, кто творил правила. Мне казалось, что я непобедим.Но кто бы мог подумать, что самый точный удар мне нанесёт собственный сын.

А потом я женил сына ради выгоды. Это была партия, холодная, выверенная, правильная. Союз, деньги, влияние. Я не видел в этом преступления — так устроен наш мир. Женщины выходят замуж, мужчины получают власть. Все довольны. Или делают вид. Но я просчитался. Я не учёл одну деталь — человеческую слабость. Любовь.
Или то, что люди называют этим словом.
Джованни всегда был слабым. Я знал это. Он хотел быть другим — свободным, «не таким, как отец». Он мечтал о жизни, в которой не нужно принимать решения, от которых умирают люди. Я думал, что со временем это пройдёт. Что власть закалит его.
Я ошибся. Он не стал сильнее. Он стал предателем.
И Магдалена... Она пришла в мою жизнь как наказание. Я не верю в карму, но иногда реальность так точно попадает в самую болезненную точку, что хочется назвать это возмездием. Она была слишком живой для моего мира. Слишком чистой. Слишком настоящей.
И именно поэтому — опасной. Я скучаю по ней.
Я не отрицаю этого. Есть вещи, в которых нельзя быть честным ни с кем, даже с собой. Но сейчас, в этой тишине, когда ночь уже не спасает от мыслей, я признаю: её отсутствие режет сильнее, чем предательство сына. Но простить её я не смогу никогда. Она стала трещиной. Через неё рухнул весь фасад. Иногда я ловлю себя на мысли, что если мои люди не успеют... Если они не найдут Джованни... Если выбор станет окончательным...
Мне придётся отказаться от сына. Это не жестокость. Это математика. Я строил эту империю десятилетиями. Кровь, сделки, угрозы, компромиссы. Я не позволю, чтобы всё это рухнуло из-за одного слабого звена. Даже если это моя кровь.

Я ведь всегда рассчитывал ходы: союзы, выгода, укрепление позиций — всё по старой шахматной мудрости. Это был ход холодного разума, не плотских страстей. И что я получил в ответ? Удар в спину. От собственного сына. От той скалы, что я сам взрастил.

Я знал: если Джованни уйдёт — он попадёт в чужие руки. Наши враги не спят, они ждут этой щели. Они не промахнутся. Они целятся туда, где больнее всего. Они целятся в кровь и в честь, и сейчас их цель — моя семья.

Ночи стали короткими, а дни — длинными. Сон ушёл. Ветер на виноградниках слышался иначе — как шепот предательства. Я понимал, что карма — не метафора; она — точка, которая возвращает долги. Может, это и есть расплата за то, что я делал прежде: за сделки без совести, за жизни, отданные на помойку ради одного пункта в контракте. Магдалена вошла в мою жизнь не просто как невестка — она стала зеркалом: в ней отражалось всё то, что я долго скрывал. И в отражении я увидел цену.

Я скучаю по ней. Не стану это прятать. Но простить — нет. Любовь и власть в моём мире несовместимы. Если что-то угрожает короне, это не может быть прощено.

Хоть и она была той, кто пробуждала во мне самую настоящую страсть и безумие. Я был очарован ею и если останусь в ее плену, то будут убит ею.

И я точно понимал, что в мыслях моих ледяное расчетливое предложение: если наши люди не найдут Джованни — может, придётся отказаться от сына. Это не жестокость ради жестокости. Это математика выживания. Империя важнее крови. Кто умрёт первым в этой игре — тому не суждено изменить правила.

Под утро в кабинет вошёл Джузеппе. Он всегда приходит без шума — как человек, у которого в руках карты больше карт в колоде. Его глаза были напряжённые: новости, которые приносили, редко бывают хорошие.

— Наши люди нашли след, — сказал он коротко.