Анонс 48. «Битва»

Продолжение читайте
эксклюзивно только на ЛитНет.

Название книги «Раздень меня»

Ссылка: https://litnet.com/ru/book/razden-menya-papochka-b564293?_lnref=QJ6vslbL

Ночь в Тоскане была плотной, как свинцовый лист. Ветер шевелил оливковые кроны, Луны едва хватало — она писала по холмам только бледные штрихи. Вековой покой фермерских дорог нарушился гулом. Где-то далеко — собаки завыли. Было ясно — случится что-то плохое.

В Риме тем временем в кабинете Гамбино загорались зеленые индикаторы на экранах. Джузеппе стоял у карт — руки не дрожали, речь была тиха, как приговор. Вальтеро напротив, тяжёлым взглядом контролировал пространство. Они говорили тихо, каждое слово отмеряли, как выстрел.

— Не ранить, — сказал Вито в трубку жестко. — Захватить живыми. Я хочу ответы. И никто из наших не должен легкомысленно рисковать. Стреляйте для вида, чтобы они испугались.

— Понято, — ответил Джузеппе. — Тактичная зачистка. Команда «Дельта» идёт тёмным маршрутом, отрезаем выезды, световой штурм, дымовые — для дезориентации. Время — через двадцать минут. Мы берём их в ночь.

Тосканская дорога сужалась. Вдалеке — огоньки домов. Машины с чёрными номерами двигались колонной, как чёрные рыбы по лунной глади. В салонах — люди в броне, лица в масках, слова заменил долгий, отлаженный механизм. Они знали, что делают.

Вилла Энзо была крепостью внешне — старые стены, римская архитектура, но с внутренностями, где были и библиотеки, и подсобки, и тихие коридоры. Внизу — автоматизированная система охраны; у Энзо были люди, но он не мог знать, что ночью к его дому подобралась семья Гамбино с решимостью отнять всё и вернуть то, что принадлежит им.

Первая волна — свет. Внимательно выверенные осветители выстрелили в небо, плотный свет сбил ночной рельеф. Охранники просмотра виллы метнулись, среагировали, перестрелка началась как гроза — коротко, остро, удар за ударом. Крики, грохот прикладов, залпы под репетицию, дыхание приближающейся бури.

Второй — дым. Гранаты-имитаторы, которые создавали плотную завесу; видимость упала до нуля. Правило Гамбино — не оставлять врагу пространства для действия. Они шли тихо, методично. Внутри виллы паника, люди разбегались, двери захлопывались, звон стекла.

Энзо, который привык оценивать мир как шахматную доску, среагировал быстро. Он не был дураком: подготовил укрытия, проложил тайные ходы. Но даже ему не хватало времени, чтобы почувствовать всю силу наступления. Его охрана с боем пыталась удержать позиции у ворот. Машины Гамбино заняли круг, блокали выезды. Сцена выглядела как постановка — только с живыми людьми в центре.

В одной из комнат, где свечи ещё не успели погаснуть, рванул выстрел. Пыль осела, и в этой пыли показалось лицо — лицо Джованни. Он был бледен, но глаза горели. Его ранили в плечо. Рядом — Магдалена, связанная, но живая. Их охватил страх и странная нерешительность: этот вечер должен был закончиться иначе.

— Быстро! — кричал Энзо, когда услышал первый звон по частоте. — Подвал! Тоннель! Живо за мной!

Он мчался вниз с невероятной для него скоростью. Подвал — полутёмный, с архаическими дверями, одной — за которой был люк. Это был план «на всякий случай», заметка, о которой знал только он. Люк открыли — и там был узкий, тяжело пахнущий тоннель: земляной коридор, выложенный досками, который вёл к старой ферме внизу, там — выход за пределы владения.

Операция шла по отработанному сценарию: один зал, другой, прихожая, бой на лестнице. Вилла будто задыхалась. По звуку шагов по туннелю понимали, что время на исходе. Энзо связал плечо в плечо Джованни, чтобы хоть как-то притупить боль, он работал быстро, как хирург, и одновременно думал о шахматной партии, в которой король уже покинул поля, но мат всё ещё возможен. Магдалена шептала, плакала, боролась с завязками — он сам развязывал узлы, потому что торопился, потому что считал: если кто-то из его команды и потеряется — это будет непоправимо.

— Бежим, — прошептал он. — По туннелю, тихо.