Анонс 64 главы «кукла продана»

Продолжение читайте
эксклюзивно только на ЛитНет.

Название книги «Раздень меня»

Ссылка: https://litnet.com/ru/book/razden-menya-papochka-b564293?_lnref=QJ6vslbL

Вальтеро сидел в полумраке своей палаты и думал о продажности мира. Мысль о том, что всё разрушилось, преследовала его так же неотступно, как та боль в боку после аварии. Он не мог поверить, что одна женщина — маленькая и хрупкая, — одной улыбкой и тихой рукой перевернула его собственный порядок и весь его мир. Она была вызовом, отпечатком слабости в его империи. И в ту же минуту, когда он слышал имя ребёнка — «наш ребёнок» — в груди у него разгоралось не жалостливое пламя, а сочетание жадности и страха. Этот плод был частью власти, частью наследия. Это было то, что могло остаться после него.

«Я хотел её убить, я хотел уничтожить», — думал он, и мысль билась в голове как лезвие, но — затем — перекинулась в более тонкую, холодную стратегию: «Если она носит в себе часть Гамбино, часть меня, то я заберу её. Я верну её домой. Я начну сначала. Где не будет прошлого. Где будет только я и она. Я заплачу любую цену, лишь бы она была рядом со мной». И в этой холодной готовности расплатиться — в этом посуливании денег — было больше расчёта, чем любви. Это было требование контроля.

Вальтеро знал — Магдалена принадлежит ему одному.

***

Утро в доме Беллуччи было солнечным, но в воздухе висел тяжёлый привкус исходящего бедствия. Магдалена и Калиста сидели за кухонным столом; чемоданы стояли у двери — готовые к отъезду. Оба сердца бросали рабочие ритмы: у одной — от страха и усталости, у другой — от решимости и тревоги. Магдалене нужно было поехать в город и докупить кое какие оставшиеся вещи и лекарства в дорогу. Она хотела поехать сама, но, Алессандро появился, как будто случайно — и одет был как человек, который решил взять инициативу в свои руки. В нём было что-то отца и что-то от политика: ровность и тёплость на поверхности, сталь под кожей.

— Я отвезу тебя в город, давай поговорим, — предложил он, и голос его звучал мягко, почти по-отцовски.

Магдалена сначала колебалась. Её память хранила многие ночи отчаяния, многие сцены отчуждения и обиду на отца, она знала что никогда его не сможет простить за то, что он с ней сделал. Но отец — отец. Быть с ним в этот день казалось нужным. Она поцеловала мать, обняла Калисту и Летицию, села в машину.

— Через часик!— сказала она и попыталась улыбнуться, но улыбка застряла на губах как маска.

Первые минуты в дороге прошли как обычно: разговоры о непогоде, о том, что не забыть в поездку. Алессандро говорил так, словно хотел стереть прошлые упрёки:

— Я хочу извиниться, доченька. Я сделал зло, когда выдал тебя замуж без твоего согласия. Я думал о выгоде, о сделках. Я не думал о боли, о том, что разбиваю тебе сердце. Прости меня.

Эти слова падали на Магдалену тяжело. Она ответила неохотно — «ничего не вернуть, нет смысла ворошить прошлое», — и в её голосе было больше усталости, чем горечи. Но отец обнимал, гладил плечо — и в эти минуты было ощущение примирения, той ловкой иллюзии, что теперь всё можно исправить. Они ходили по магазинам, выбирали оставшиеся вещи в дорогу.

За чаем в маленьком городском кафе разговор плавно перешёл в планы на Милан — о квартире, о людях, о работе, о новой жизни, где никто не знает их имён. Магдалена вдруг почувствовала тяжесть в желудке. Голова закружилась; она поднялась и вышла в уборную. Страх, тошнота — всё это обрушивалось на неё волнами.

В тот момент, когда Магдалена отлучилась в уборную, Алессандро посмотрел в её чашку. В его взгляде промелькнула тень, которая не была заботой. Она была расчётом. Он достал из своей сумки пакет с разведённым порошком  — маленькая доза снотворного, которое будто бы «поможет уснуть» — и тихо подсыпал в её чай.