Анонсы главы 66. «Танец сатаны»

Продолжение читайте
эксклюзивно только на ЛитНет.

Название книги «Раздень меня»

Ссылка: https://litnet.com/ru/book/razden-menya-papochka-b564293?_lnref=QJ6vslbL

Дорога к монастырю тянулась, как шрам на коже — длинная, пустая и холодная. Риккардо смотрел в степь по обе стороны трассы и думал о том, что ещё несколько месяцев назад казалось невозможным. Он никогда не думал, что семья может так расколоться, что отец переступит через всё — честь, привязанности, кровь. Но хуже всего было осознание того, как быстро люди, с которыми ты жил бок о бок, превращаются в молчаливые элементы чьей-то стратегии.

«Он посадил маму в лечебницу», — думал он. — «Абсолютно здоровую женщину. Как можно так поступить? Как можно вычеркнуть человека, как испорченную вещь? Я ненавижу его. Но ненависть — не план. Я должен разобраться». Его руки сжались на руле: не ради мести, а ради защиты. Ради мамы.

Монастырь, который был частью психиатрической больницы выглядел холодно и спокойно, — всё чисто, всё организовано. Сестра милосердия встретила Риккардо с той доброжелательной сдержанностью, которой привыкли прикрывать больницу:

— Я так понимаю, вы сын синьоры Гамбино? — спросила она тихо

— Да.

— Пройдемте за мной. — она провела его по длинным коридорам.

Палата Лаурины была светлой, но пустой от привычной жизни. Она стояла у окна, накинута теплая шаль, глаза устремлены в никуда — взгляд человека, который учится видеть заново. Когда она услышала шаги, повернулась, и на её лице впервые за долгие дни дрогнула надежда.

— Мама?

Риккардо бросился к ней, обнял так крепко, как мог. Она зарыдала, прижимая его к себе, будто теперь могла вернуть сына обратно, которого боялась потерять.

— Я думала, что никогда тебя не увижу, Рик. — слышались её слова между всхлипами. — Они пичкают меня таблетками... я не больна, Риккардо, я не больна. Твой отец... он уничтожил всех вокруг. Он убил Джузеппе. Он конченный! Его нельзя назвать человеком... он монстр.

— Я знаю, мне уже доложили о смерти дяди. Мне очень жаль, что это всё случилось на твоих глазах.

— Твой отец... он... он убил Джованни... — Лаурина не смогла сдерживаться и зарыдала во весь голос, рана так и не зажила в её сердце и кажется никогда не заживет.

Риккардо замер. В его голове мигом вспыхнуло много вопросов — слухи о «побеге брата в Америку», недосказанность. Но в её словах — не было лжи, в них была та правда, которую женщина не может скрыть даже под тоннами лекарств и «заботы».

— Кто сказал тебе это? — спросил он тихо. — Джованни ведь сбежал...

— Нет, Вито убил его. Он сам мне сказал об этом... — ответила она, вытирая слезы, и в её голосе была простая мольба: «Береги себя».

— Это чудовищно! — Рик не мог прийти в себя

— Я умоляю тебя, покинь Италию. Здесь небезопасно, сынок. Я не выдержу, если потеряю и тебя тоже.

— Я никуда не уеду, мама, — сказал он твёрдо. — Я стою на посту, занял место отца, я нужен здесь. Я проконтролирую всё. Я вытащу тебя отсюда. Я не дам ему сделать с тобой то, что сделал с другими. Ты под моей защитой, пока я жив, с тобой ничего не случится. Я всегда буду рядом.

— Люблю тебя, сынок, — прошептала она. — Береги себя. Я не переживу потери второго сына.

Эти слова врезались в сердце Риккардо. Он уехал с монастыря с кроваво-синим грузом ответственности: он не мог оставить мать, но он ещё больше не мог позволить, чтобы вокруг них свирепствовали и решали чужие судьбы. Он знал, как нужно действовать, чтобы не оказаться на месте старшего брата.

***

В Сицилии, в доме Беллуччи, всё с каждым днём давало понять: разрыв уже не телесный — он в душе. Аурелия теряла последние ниточки покоя: она не могла есть, не могла спать; её мысли были словно рой налетевших ос — боль, вина, и одна единственная мысль: «Как спасти Магдалену?» Летиция и Калиста делали всё, что могли: успокаивали, пытались дать надежду, что у Магдалены все будет хорошо. Но в словах Алессандро не звучала поддержка — в его голосе было лишь оскорбительное спокойствие.

— Твоё поведение меня не устраивает, — сказал он в тот вечер, глядя на Аурелию, лежавшую неподвижно на кровати. — Если ты решила уйти на тот свет — просто повесься и облегчи нам всем жизнь. Мне противно видеть, как ты лежишь у меня на кровати, словно мешок протухшей картошки.

Такие слова могли убить не хуже пули. Аурелия сжалась, её вкус жизни исчез изо рта; она понимала теперь со всей ясностью, что в доме, где некогда вершили семейные советы, нет её места, и самый простой путь — попытаться уйти, взять Летицию и бежать.

— Ты бессердечный, — прошептала она, почти шёпотом. — Ты продал нашу дочь как вещь.

— Я живу ради чести фамилии, — отрезал он. — А беременность — позор. Что скажут люди? Я не могу позволить позору выйти наружу. И если ты хочешь быть драматичной — то не сворачивай себе шею перед нами. Уймись, или придётся решать по-старому. А если хочешь уйти, то навсегда забудь о Летиции.