Анонс 52 главы «На колени!»

Продолжение читайте
эксклюзивно только на ЛитНет.

Название книги «Раздень меня»

Ссылка: https://litnet.com/ru/book/razden-menya-papochka-b564293?_lnref=QJ6vslbL

Ночь растянулась длинной серой лентой — тусклые фонари на трассе, мокрый асфальт, редкие машины, которые будто боялись нарушить тишину. Для Джузеппе это был привычный час: время, когда решаются самые грязные задачи, и обычно никто не помнит о них утром. Вальтеро дал ему задание «решить вопрос с телом Джованни, сделать это нужно тихо и быстро». Джузеппе уехал за покойным племянником.

Он вёл машину медленно, ровно, как будто в салоне был не один груз, а вся его очередь и честь. Рядом лежал закрытый гроб — чёрный, тяжёлый, с матовой полировкой. Внутри — Джованни. Живой или мёртвый — уже не имело значения; теперь это был предмет расчёта.

Когда машина выехала из клиники, за ней едва ли не бесшумно подтянулись ещё две — перебросчик белья и фургон с медикаментами. Сопровождение, подумал Джузеппе, и улыбнулся без радости: у Гамбино всегда был запас на любой случай.

Он знал маршрут наизусть. Он знал обходные просёлки, знал, где камеры, где патрули чаще всего останавливаются и где можно сделать «случайную задержку». Он звонил людям, не за какие-то слова благодарности, а потому что долг — это валюта, и долги у него были записаны в запястьях и в глазах. Сейчас нужно было не привлекать внимания.

— Поедем через старую дорогу на Виле Аурелию, — сказал он на ухо водителю — тихо, по команде. — Нет светофоров, нет камер. Едем спокойно. В Риме нас встретит машина из двора. Никого лишнего не берём.

Водитель кивнул. В машине стоял дух табака и влажная ткань ночи. Джузеппе думал о делах, которые не любил вспоминать, и о том, что его руки давно привыкли действовать так, чтобы другие не видели линий. Перевоз тела — чистая механика, но за ней стояли мотивы, причины и тысячи вещей, которые нельзя было произнести вслух.

Когда машина остановилась у старого кладбища на окраине Рима, темнота будто приняла груз и растворила его в себе. На воротах уже ждал мужчина в тяжелом пальто — городской погребальный агент, с которым Джузеппе делал дела не первый год. Сутулый, спокойный, он взглянул на документы, которые Джузеппе передал одним движением — грамотные бумаги, печати, имя врача скорой, печать больницы. Для внешнего мира все выглядело как законная формальность. Но это была уловка: Джузеппе понимал, что правдой тут и не пахло. Ценность же была в том, чтобы никто не позвонил по правильным номерам, чтобы телефонная цепочка не проговорила тайну.

— Ты уверен, что мы сможем это закрыть? — спросил агент, и в его голосе было столько же практики, сколько и страха.

— Я делал такие вещи всю жизнь, — коротко ответил Джузеппе. — Делаем так, чтобы Лаурина и все остальные подумали, что Джованни уехал. Уехал в Америку. Пусть будет там, пока не уляжется шум.

Агент тихо кивнул и взял на себя остальное: его работа — сделать тело «официально» принятым, снять с больницы бумагу о тлене, оформить «вывоз» под предлогом «загружаем в частный крематорий», но крематорий был липкой маской: на самом деле гроб перенесли в маленькую часовню семейной усыпальницы в тихом секторе, где никто не смотрит по сторонам.

Джузеппе не любил оставлять детали на волю случая. Он по дороге сделал три звонка: инспектору на трассе («двигай взгляд влево в 23:12 — тогда наш фургон проскользнёт»), водителю эвакуатора («парковка возле северного входа, проверяй документы, не оставляй людей без печатей») и одному другу в муниципалитете («поменяй одну подпись в карточке на завтра — все будет как будто»). Каждый контакт был как шприц: точный укол, точное действие. Он понимал — если кто-то из них завтра забудет, если кто-то вдруг начнёт болтать — правду узнают все. Но люди делали, что должны.

— Ты хочешь похорон в Риме? — пробормотал он себе, потому что вопросы эти были не пустыми.

— Да, — ответил Вальтеро по телефону, голос его был отёчен решимостью. — Подальше от всех ненужных глаз и ушей. Не хочу, чтобы кто-то знал о случившемся, но и не хочу хоронить его где-то в другом городе, Рим — его дом.

— Тогда делаем так, — сказал Джузеппе. — Закрытая церемония. Три человека. Ты, я, священник. Не больше. Записи поменяем. Врачу дадим «ошибочную» табличку: «смерть вызвана внутренним осложнением, он был госпитализирован, документы выгружены». Никто не должен видеть тело.

Эти слова были якорем для ночи. Он знал: это ложь, но лучше ложь, чем гром. Для Вальтеро «гром» означал войну; для семьи — позор; для Джузеппе — ещё один долг.

Они договорились похоронить Джованни на рассвете. В тайне и страшной лжи. Это было эгоистично и грязно.

***