Анонс 65 главы «Насилие по-любви»

Продолжение читайте
эксклюзивно только на ЛитНет.

Название книги «Раздень меня»

Ссылка: https://litnet.com/ru/book/razden-menya-papochka-b564293?_lnref=QJ6vslbL

Магдалена открыла глаза в тишине, которая сначала показалась такой же чуждой, как и место вокруг. Голова раскалывалась, мир шевелился в колыхающихся кадрах — потолок, старое деревянное изголовье, окно, через которое ввалилась чужая ночь. Не вспомнить, как очутилась здесь, было хуже, чем помнить. С каким-то ужасом в животе она встала и сразу почувствовала слабость: ноги предательски подкашивались, голова шла кругом. Тошнота ударила в горло, и она едва успела добежать до ванной, где холодная вода брызнула по лицу и на несколько минут вернула ускользающее «я».

Стёкла внизу были высоки; низкое солнце слепило, когда она спустилась по лестнице и выглянула в окно. Там, вдали, развевались чужие флаги — полосы и звёзды. Сердце мгновенно забилось так, что казалось, выпрыгнет из груди.

— Мы что, в Америке? — выдохнула она, и в голосе дрогнула паника.

В ответ из кухни послышалась ровная походка, и в дверях появился он — Вальтеро. Он выглядел лучше, чем было после аварии: повязка исчезла, рубцы прикрыты, во взгляде осталась только холодная управляющая воля. Он наливает себе кофе, не спеша, как человек, у которого есть время ломать чужие судьбы.

— Уже пришла в себя? — спросил он спокойно.

— Где мы, чёрт возьми? — она едва могла нащупать слова.

— В Чикаго, — ответил он так, словно произнёс название отеля.

Паника рвала её. Она заревела. — Вито, нет! Нет! — слова рвались в крик. — Скажи, что это шутка!

Он усмехнулся, но в улыбке не было тени смеха. Его голос был холоден:

— Ты продана своим отцом, Магдалена. Он сделал это второй раз. Это жалкое зрелище, согласись.

Эта фраза легла на неё, как оковы. Она пыталась согнуть колени, но силы отказывали.

Он поставил чашку, сделал глоток крепкого американо и сел за стол, словно разыгрывал сцену у себя в кабинете. В его словах не было спешки — только расчёт и наслаждение властью.

— Тяжёлая у тебя судьба, — заметил он. — Но тяжелее тебе будет рядом со мной: я превращу твою жизнь в ад.

Сердце её сжалось до одной точки, в которой помимо ужаса было другое ощущение — страх за тех, кого она любила. Она вытерла слёзы мокрой рукой.

— Почему ты не оставишь меня в покое? — кричала она. — Что ты хочешь от меня, подлец?! Ты убил всех вокруг, ты хочешь убить и меня?!

Её голос рвался от боли, от беспомощности. Она знала — слова тут мало что значат. Он слушал с невозмутимостью. Потом сказал тихо, почти ласково, и это произнесение было страшнее любых криков:

— Хочу. Но не могу. Внутри тебя зарождается моя плоть — часть семьи Гамбино. Мой ребенок. Именно поэтому ты жива, Магдалена. Потому что жить ради своего рода — обязанность.

Она почувствовала, как из груди вырывается рев отчаяния.

— Я сделаю всё, чтобы у меня случился выкидыш! — охрипла она. — Слышишь? Я не позволю родить от тебя! Ты не имеешь права...

Его взгляд сжался. Он встал. Его движения были быстры и точны. Он перехватил её за руки, железная хватка, безжалостная, и резко посадил её на колени у стола. Она пыталась вырваться, но силы были на исходе; он наклонился, схватил за горло — не для поцелуя, не для ласки, а чтобы показать власть. Лицо его было близко; дыхание — в миллиметре. Руки её дрожали.

— Сделаешь это — я убью всех, кого ты любишь, — прошептал он. — Я убью их на твоих глазах. Прекрати строить из себя невинную. Ты — одна из тех, кто меня обидел, Магдалена. И это не прощается. Твое место в могиле, но именно ребенок в твоем животе тебя спас от смерти.

Толпа эмоций и ужасно простая логика: он делал ставку на страх. Она видела, как в его руках сжимается не только её тело, но и весь мир её надежд. Она хотела орать, но слова застряли.

— Тварь, — нацарапал он тихо. — Тварь, которую я полюбил.