Анонс 55 главы «Деспот»

Продолжение читайте
эксклюзивно только на ЛитНет.

Название книги «Раздень меня»

Ссылка: https://litnet.com/ru/book/razden-menya-papochka-b564293?_lnref=QJ6vslbL

Сицилия дышала на раскалённые камни медленно и уверенно, как старик, у которого ещё остаются силы для последней прогулки. В доме Беллуччи было тихо — только старые часы на каминной полке отмеряли время привычным непреклонным тиканьем. Алессандро стоял у окна, его силуэт прорисовывался тяжёлой линией на фоне заходящего солнца. Аурелия сидела на диване, её руки были сжаты в бабушкин платок — мелкая сеть морщин и забот, которые не унять словами.

— Ехать без оповещения будет плохая затея, — сказал он спокойно, больше утверждая, чем советуя. Его голос был ровен, как всегда, когда он пытался держать себя и других на расстоянии. Он не любил паники; с ней нельзя было думать.

Аурелия взглянула на мужа с таким видом, будто в её сердце пробудилась боль, которая не давала покоя матери и женщине одновременно.

— Тебя совсем не смущает, что Магдалена не выходит на связь? — её голос нарастанием становился острым. — Что если с ней что-то сделали? Может, и сам Джованни в этом замешан! Нельзя молчать, она наша дочь!

Алессандро отложил газетную вырезку, которую держал в руке, и повернулся к ней.

— Аурелия, я, кажется, предупреждал тебя... — он говорил мягко, но твёрдо. — Ни при каких обстоятельствах я не приму Магдалену обратно с позором. Она вышла замуж — и пусть остаётся там. Я не хочу, чтобы наша семья вновь стала предметом обсуждений. Поняла? Я и так многого наслышался о своей дочери и о её похождениях, я еле еле выдал её замуж за хорошую семью. Гамбино статус и власть. Целуй им ноги, что они взяли твою дочь в свою семью. Я не собираюсь вмешиваться в их проблемы.

Его слова резали, и в них не было жестокости — была циничная логика человека, который умнее переживаний: потеря лица важнее утраты сердца. Аурелия словно съёжилась.

— То есть если её убили — тебе всё равно? — воскликнула она, и в её голосе зазвучала не только тревога, но и дурной осадок от мужской хладнокровности. — Она твоя дочь, Алессандро!

Он подошёл и взял её за руки, поцеловал макушку — жест, у которого была своя механика успокоения.

— Если это случится — я накажу убийцу, — сказал он ровно. — Но я не позволю, чтобы вся округа обсуждала нас снова. Ты должна понять, что у нас есть честь, и если она решилась на этот выбор — пусть это будет её выбор. Она взрослая девушка и сама знает, как и что ей надо делать. Вернувшись домой, её будут обсуждать еще больше. Хватит этих бессмысленных разговоров.

Аурелия уставилась на него, в глазах блеснула искра оскорблённого достоинства. Она помнила другие времена, когда муж не закрывал глаза на боль дочери; сейчас для неё это был удар: «Ты — отец. Что сдерживает твою защиту?»

— А если с ней что-то случится? — шепотом повторила она, уже не в силах держать в себе страх.

— Вито такого допустить не мог бы, — ответил Алессандро, словно произнося заклинание, — он со своими принципами не стал бы. Она в порядке. Пора принять — она взрослая и замужем.

Его слова звучали рационально, но они не успокаивали. Аурелия чувствовала, как между ней и мужем вырастает стена из непонимания. Она знала дочь — и знала, что Магдалена не пошла бы на побег в такой тишине. И именно это понимание не давало ей покоя: мама чувствует то, что не объяснишь протоколом.

***

Тем временем в Риме — тёплая, но уже напряжённая атмосфера в доме Гамбино. Вальтеро стал меньше выходить в свет; ночи давали ему повод думать. Он был крестным, но прежде всего — человек, который выстраивал свою власть вокруг дисциплины и порядка. Любой хаос, любое непредвиденное движение — удар по его системе.

Телефон Лаурины зазвонил в самый неподходящий момент. Она была в панике — голос дрожал, каждое слово рвалось наружу от тревоги.

— И только посмей ослушаться меня, Лаура, — говорил Вальтеро хладнокровно через трубку. — Для тебя это плохо закончится. Я сказал: ты не должна возвращаться домой в ближайшее время. Здесь опасно.

— Не ври мне, Вито! — кричала она в трубку. — Скажи мне правду: где Джованни? Может, его взяли в плен твои враги? Может он в опасности?

Вальтеро молчал секунду, будто вбирая в себя решение, которое не хотел произносить вслух. Затем, с привычной железной прямотой, ответил:

— Он улетел в Америку. Я всегда говорил, что на него нельзя надеяться. Он сделал выбор. Теперь мне всё делать самому. Больше не задавай мне вопросов. У меня и так полно забот.

— Я хочу увидеть сына! — вскрикнула Лаурина. — Может это ты с ним что-то сделал?

— Лечи голову, Лаура. — Его голос был грубым, без малейшей жалости. — Я больше не могу с тобой разговаривать. У меня дела.

Он резко бросил трубку. Словно ударом — трубка клацнула, и в доме повисла тяжелая пустота.