Глава 25 - Каисса

Три дня назад Маркус принес мне весть, от которой воздух в легких превратился в стекло. Дамиано клеймил их. Харуки, Рен, Бьянка... теперь они официально «вещи» дома Висконти. Первые сутки я крушила всё, что попадалось под руку. Я видела в этом клейме не спасение, а окончательное поражение. Но гнев - плохой советчик, а тишина океана умеет лечить.
На вторые сутки я поняла. Дамиано не просто спас их, он дал мне идеальный инструмент.
Я сидела на веранде, глядя, как Маркус нагревает металл. Тяжелое, раскаленное клеймо с гербом Висконти. Я сама выбрала место - прямо поверх татуировки клана Моретти на моем плече. Я хотела, чтобы этот символ предательства перекрыл символ моего рождения.
Когда раскаленное железо коснулось кожи, я не закричала. Я вдыхала запах паленой плоти и чувствовала странное облегчение. Теперь, когда я буду приходить за головами псов Моретти, любая попытка меня остановить превратится в политический суицид. Моя смерть теперь - это война с Лондоном. Дамиано ждет, что я приползу к нему за защитой, но он не знает: я использую его имя как щит, чтобы уничтожить его союзников.
Я сидела на песке, чувствуя, как пульсирует ожог. Мои мысли невольно возвращались к Дамиано. Наши встречи... этот его ледяной обсидиановый взгляд, его манера ломать людей словами. Каждая наша встреча была ядовитой, но именно этот яд давал мне подсказки. Он учил меня быть Кардиналом. Что ж, ученица превзошла учителя. Я не приду к нему. Не сейчас. Сначала я вырежу всё, что дорого моему отцу.
- Пора, - голос Маркуса вывел меня из оцепенения. Он сел рядом, его лицо было серым от напряжения. - Переходим к второму пункту плана. Мы сливаем полные списки коррумпированных чиновников в Палермо и данные о тайных хранилищах «черного нала» Моретти. Это лишит твоего отца не просто денег, а защиты властей. Он останется голым в лесу, полном волков.
Я кивнула. Без прикрытия полиции и судей империя Риккардо станет просто кучей хлама.
- И ночью ты отправишься в Сицилию как «дьявол с катаной», - Маркус замолчал, его пальцы нервно сжали край куртки. - Ты помнишь всё?
- Да, - я поднялась, поправляя повязку на плече. - Моя цель - Лоренцо «Мясник» Гавацци. Главный по службе безопасности отца. Без него Риккардо станет слепым. Я убью его в его собственном доме, чтобы каждый в Палермо понял: стены больше не защищают.
Я посмотрела на Маркуса. В его глазах стоял страх, который он пытался скрыть.
- Если я не возвращаюсь через сутки... если связь прервется... ты отправляешь письмо Рену. Скажешь, что меня больше нет. Скажешь им, что они свободны.
Маркус просто кивнул, резко отвернувшись. Он не был готов отправлять Рену такие смс. Он не был готов хоронить меня снова. Но мы оба знали: на Сицилии меня ждет не дом, а костер. И я готова в него шагнуть.
Я посмотрела на заходящее солнце.
«Жди меня, папа», - подумала я, нащупывая рукоять катаны. - «Твоя дочь возвращается домой. И в этот раз я не буду просить благословения. Я приду за твоей головой».
Дом вздрогнул от тишины, когда я нажала последнюю клавишу. Второй пункт плана ушел в сеть. Списки коррумпированных судей, номера личных счетов Риккардо, адреса тайных складов - всё это теперь достояние тех, кто давно мечтал похоронить клан Моретти. Отец будет биться в конвульсиях, глядя, как его империя рассыпается, словно сухой песок. Жаль, я не увижу его лица в этот момент. Но у меня есть дела поважнее.
В полночь я была готова.
Мой наряд был воплощением функционального кошмара. Узкие брюки из матовой черной кожи, не дающей бликов, и такой же жилет-бронежилет, скрытый под тонкой курткой из технологичной ткани, которая поглощала свет. На ногах - мягкие ботинки с бесшумной подошвой. Волосы туго затянуты в хвост, лицо скрыто полумаской. Но главное - за спиной, в специальных креплениях, покоилась моя душа. Моя катана. Я выглядела как тень, сошедшая с картин о ниндзя, но с сицилийской яростью в глазах.
Самолет Маркуса приземлился на частной полосе в пригороде Палермо через пару часов. Сицилийский воздух... он всегда пахнетлимонами и кровью. Это мой город. Я знала каждую подворотню, каждый сток и каждую крышу.
Я знала, что делает Лоренцо Гавацци в три часа ночи. Этот ублюдок всегда считал себя неуязвимым. Он сидел в своем загородном поместье, окруженный десятью охранниками, и пил граппу, празднуя «победу» над портами, о которой ему еще не доложили.
Я прошла незамеченной через южную стену, используя слепую зону камер, которую сама же когда-то и вычислила. Охранник у бассейна даже не понял, почему у него перерезано горло - я двигалась быстрее, чем его зрачки успевали сфокусироваться. Один за другим. Бесшумно. Смертоносно.
Я вошла в его спальню через балкон. Лоренцо спал, раскинувшись на огромной кровати. Я не стала будить его сразу. Сначала я вытащила катану. Звук извлекаемой стали в тишине комнаты прозвучал как приговор.
Он открыл глаза. Увидел меня. Его рука метнулась под подушку, но я была быстрее. Лезвие пригвоздило его ладонь к изголовью кровати.
- Привет, Лоренцо, - прошептала я, склоняясь над ним. - Папа передает, что ты уволен.
Он пытался кричать, но я зажала ему рот рукой.
- Тссс. Это за Харуки. Это за Рена. И это за Бьянку.
Я не убила его быстро. Я хотела, чтобы он почувствовал ту беспомощность, которую чувствовали мои друзья в подвале. Когда всё было кончено, я вытерла лезвие о его шелковую простынь.
На его бездыханной груди я оставила запечатанный конверт. Письмо отцу. В нем была всего одна фраза, написанная моей кровью: «Стены больше не защищают, Риккардо. Ты следующий. Твой Ферзь вернулся домой, чтобы объявить мат».
На плече Лоренцо я оставила еще один знак - четкий оттиск клейма Висконти, который я нанесла заранее на холодный воск. Пусть думают, что хотят. Пусть Дамиано разгребает этот хаос, а отец дрожит от мысли, что его собственная дочь теперь - рука его злейшего врага.
Я вышла на балкон, чувствуя, как адреналин сменяется ледяным спокойствием. Первый «Мясник» пал. У меня было 24 часа, чтобы исчезнуть с острова, прежде чем Маркус нажмет на тревожную кнопку.
Палермо спало. Но этой ночью оно проснулось другим.
Гул авиационных двигателей, доставивших меня на остров, окончательно растворился в вязком ночном небе. В эту секунду я кожей почувствовала: я одна. Маркус не мог рисковать бортом дважды. Радары Риккардо уже наверняка прочесывали небо после того, как его порты превратились в логистическое кладбище. Мой путь назад лежал через «черные коридоры» Средиземноморья, где нет имен, только тени и шепот волн.
Я покидала поместье Гавацци, когда кровь на его простынях еще хранила тепло. Адреналин отступал, оставляя после себя пустую, звенящую сосредоточенность. У меня было около четырех часов, прежде чем прислуга обнаружит то, что осталось от Мясника, и Сицилия превратится в растревоженный улей.
Я не пошла к дорогам - патрули клана перекроют трассы раньше, чем я успею завести мотор. Мой путь лежал к порту Кастелламмаре, туда, где пахнет солью и старыми тайнами.
В заброшенном лодочном ангаре я сбросила кожу и броню. Теперь на мне были старые джинсы, растянутый свитер и выцветшая кепка, скрывающая лицо. Моя душа, моя верная катана, теперь покоилась в чехле от старой удочки. Я превратилась в обычную девчонку-подростка, подрабатывающую на ночном улове. Идеальная маскировка для острова, где никто не смотрит на бедняков.
В порту меня ждал старый катер «Сан-Джузеппе». Рыбак, которому Маркус платил годами за одну лишь способность молчать, даже не поднял на меня глаз. Я просто прыгнула в трюм, пропахший дизелем и чешуей, и катер бесшумной тенью отвалил от причала.
Это был самый долгий переход в моей жизни. Каждые полчаса я проверяла планшет, глядя, как сеть на Сицилии начинает взрываться новостями. Я сидела в темноте, прижимая к себе «удочку» со стальным клинком внутри. Плечо, где свежее клеймо Висконти перекрывало татуировку Моретти, нещадно саднило. Этот ожог был моим билетом в один конец и моей единственной броней.
Через шесть часов катер заглушил мотор в нейтральных водах. Из утреннего тумана, словно огромный стальной кит, вынырнула яхта Маркуса. Без огней, без сигналов - призрак, встречающий призрака.
Я перебралась на борт, когда первые лучи солнца начали окрашивать горизонт в цвет свежей крови. Маркус стоял на палубе, сжимая в руках чашку остывшего кофе. Его взгляд скользнул по моим рукам, по чехлу с катаной, задержался на моих глазах. Он не спросил, сделала ли я это. Он увидел ответ в моем спокойствии.
- Мы уходим на глубину, Алеа, - тихо произнес он, и в его голосе я услышала скрытую дрожь. - Риккардо нашел Лоренцо. Он объявил награду в десять миллионов за голову любого, кто носит клеймо Висконти на Сицилии.
Я прошла мимо него, чувствуя, как ноги наливаются свинцом.
- Пусть объявляет хоть сто, - бросила я через плечо. - Деньги ему больше не помогут. Он уже мертв, просто его тело еще об этом не знает.
Я рухнула на кровать в каюте, не снимая одежды. Перед глазами всё еще стояло остекленевшее лицо Мясника. Но к нему добавился образ Дамиано. Совсем скоро он узнает, что я использовала его имя как подпись под смертным приговором самого верного пса моего отца.
Интересно, Кардинал разозлится, что его пешка начала рубить головы без спроса? Или он, как обычно, оценит изящество хода, понимая, что теперь мы повязаны одной кровью?
Я закрыла глаза. Через сутки мы будем на острове. Там я смою с себя запах Лоренцо и начну готовить третий удар. Сицилия была лишь разминкой. Настоящий финал будет в Лондоне. И в этот раз я не буду играть по правилам - я сожгу саму доску.