Глава 19 - Каисса

Утро в Хэмпстеде началось с запаха холодного тумана и горького кофе. Я стояла у окна своей комнаты, наблюдая, как первые лучи солнца безуспешно пытаются пробиться сквозь лондонскую серую хмарь. Вчерашний разговор с Дамиано оставил послевкусие пороха и нерешенности.
И ещё - память о его губах.
Я коснулась рта, всё ещё чувствуя там фантомный жар. Два поцелуя, и оба - как удары наотмашь. Первый - в его комнате, когда я прижала его сталью к полу, а он превратил мою атаку в своё торжество. И второй - вчера в саду, когда пистолет в моей руке стал бесполезным куском металла под его напором.
Дамиано играл грязно. Он не просто взламывал мою оборону - он клеймил меня, показывая, что мой самоконтроль трещит по швам, стоит ему подойти ближе. Он ждет, что я приму его план. Он ждет покорности, считая, что я уже на крючке.
Но Дамиано забыл одну деталь: шахматы - это не только те фигуры, что стоят на свету. Это еще и те, что притаились в тени. Если он думает, что пара прикосновений сделала меня ведомой, то он сильно недооценивает мою ярость.

На кухне повисла тишина, прерываемая лишь гулом процессоров Рена. Я видела, как в его глазах отражаются строки кода - он уже начал рассылать зашифрованные пакеты данных.
- Дамиано думает, что он окружил меня стенами, - произнесла я, глядя на свои руки. - Но стены - это всего лишь декорации. Харуки, Рен... пришло время разбудить тех, кто ждал в тени.
Я вышла из кухни и поднялась на второй этаж, оставив парней за работой. Дамиано скоро придет со своими схемами и планами, но к тому моменту моя доска уже будет укомплектована фигурами, о которых он не имеет ни малейшего представления.
Лондон, район Мэйфэйр. Клуб «The Gilded Cage». 02:45 ночи.
Запах дорогого табака, селективного парфюма и тяжелого басса, который ощущался костями. В самом центре VIP-ложи, окруженная вниманием мужчин, чьи состояния исчислялись девятизначными числами, сидела девушка.
На ней было платье из серебристой чешуи, которое при каждом движении меняло оттенок - от холодного стального до нежно-жемчужного. Бьянка Моретти, моя кузина. В этом городе её знали как «Призму» - светскую львицу, чья улыбка стоила миллионы, а молчание - еще дороже.
Она лениво крутила в пальцах тонкую ножку бокала с шампанским, слушая, как очередной нефтяной наследник пытается впечатлить её своими связями. Бьянка смотрела на него с детским восторгом, приоткрыв губы в наивном полуулыбке. Никто в этом зале не догадывался, что под этим образом «куколки» скрывается аналитический мозг, способный вскрыть банковскую ячейку взглядом.
Её телефон, спрятанный в крошечном клатче, коротко вибрировал. Бьянка не взглянула на него, но её взгляд на секунду стал острым, как бритва. «Слон» получил сигнал. Она медленно перевела взгляд на вход в клуб, где в окружении охраны только что появился Санти Висконти.
- Охота началась, - прошептала она в край бокала, и её невинный взгляд сменился хищным блеском.
Лондон, район Доклендс. Заброшенный склад №14. 04:00 утра.
Здесь пахло сыростью, машинным маслом и старой бумагой. В маленькой каморке, заваленной накладными и чертежами, сидел массивный мужчина. Очки для чтения на кончике носа казались крошечными на его суровом лице.
Маркус, или Гросс. Он медленно раскуривал сигару, глядя на три монитора, где в реальном времени отображались графики движения грузовых судов в порту Лондона.
Маркус был человеком системы. Он не любил хаос, он любил структуру. Для него любая преграда - будь то кордон полиции или засада Висконти - была лишь логистической задачей. Когда на его терминале всплыло зашифрованное сообщение «Ферзь требует прыжка», он не удивился. Он ждал этого звонка десять лет.
Маркус снял очки и потер переносицу. Он знал, что помогая Алае, он идет против прямого приказа её отца. Но Маркус помнил Дона Риккардо другим - человеком слова, а не безумцем, торгующим кровью.
- План «Г», - пробасил он в пустоту склада. Его голос был низким и рокочущим, как мотор старого танкера. - Перекрывайте южный коллектор. Мы будем выводить груз через «слепую зону».
Он нажал одну кнопку на клавиатуре, и на карте Лондона загорелась цепочка красных точек - скрытый маршрут, о котором не знал ни один навигатор в мире. «Конь» начал свой непредсказуемый прыжок.

Я стояла у окна, вглядываясь в лондонскую хмарь, которая облизывала стекла дома Висконти. Мои пальцы до боли сжимали подоконник. Красное платье, в котором я была вчера, валялось на полу - смятый лоскут ткани, напоминающий о моем позоре. О том, как мой отец, мой Король, превратил меня в разменный товар.
В голове пульсировала одна мысль: «Они все думают, что я - трофей».
Дамиано... Он там, за дверью, уже наверняка расстелил свои карты, выпил свой идеальный виски и ждет, когда я приду на поклон. Он мнит себя спасителем. «Серый Кардинал», который вытащил девчонку из огня. Но он не учел, что я и есть этот огонь. И если он решил использовать мою ярость как детонатор, то я подожгу весь этот чертов город, начиная с его собственного дома.
Мой ход. Гамбит невидимых теней.
Я не просто приму его условия. Я впишусь в его игру так глубоко, что стану его костным мозгом. Пусть Дамиано думает, что он ведет меня на поводке. Пока он будет занят портами Майами и внешними врагами, моя «Призма» - Бьянка - начнет разъедать его мир изнутри.
Я вспомнила её лицо в тумане Мэйфэйра. Бьянка - это яд в хрустальном бокале. Она вскроет Санти, как консервную банку, вытряхнет из него все секреты братьев Висконти, а он даже не поймет, почему у него так кружится голова.
А Маркус... старый добрый Гросс. Мой «Конь», который знает, что честность в этом бизнесе давно сдохла, а преданность - это лишь вопрос цены и уважения. Он уже перекраивает карту Лондона под меня. Пока Дамиано будет стеречь парадную дверь, Маркус прорубит мне путь через ад, о существовании которого Висконти даже не догадываются.
Я надела черное платье. Оно облегало тело как вторая кожа, как броня. Никаких кружев, никакой мягкости. Только холодный шелк и пустота внутри.
«Ты хотел увидеть Дьявола с катаной, Дамиано? - я посмотрела на свое отражение, и мои глаза сверкнули тем самым арктическим холодом, который он так ценит. - Ты его получишь. Но помни: дьяволы не подчиняются. Они только позволяют тебе думать, что ты ими правишь».
Я резко развернулась и пошла к двери. Пора было встретиться с моим «спасителем» и показать ему, что бывает, когда ты приютил в своем доме стихию, которую невозможно приручить.

Спускаться по лестнице в доме Висконти - это как идти на плаху под аплодисменты невидимой публики. Я чувствовала каждый шорох своего черного платья. Ткань скользила по бедрам, и в тех местах, где вчера меня касались его руки, кожа предательски горела.
Дамиано ждал меня внизу. Он не сидел в кресле, не пил виски. Он стоял посреди гостиной и чистил небольшой, хищного вида нож. Свет от камина падал на его лицо, и я невольно засмотрелась на его губы. Те самые, которые несколько часов назад вскрывали мою защиту эффективнее любого хакерского софта. Черт. Я сжала перила так, что дерево хрустнуло.
- Наконец-то, - его голос ударил в тишину, как хлыст. - Я уж думал, ты решила запереться в спальне и молиться, чтобы утро никогда не наступило.
Я остановилась на последней ступеньке. Дистанция была нужна мне не для безопасности - я просто боялась, что если подойду ближе, мой пульс выдаст меня с головой. Запах его парфюма уже начал заполнять легкие, мешая думать.
- Я не молюсь, Дамиано. Я анализирую. И пока мой анализ говорит, что ты слишком затянул с прелюдией.
Слово «прелюдия» сорвалось с губ прежде, чем я успела его прикусить. В комнате стало слишком тесно. Дамиано усмехнулся, и в его взгляде промелькнуло воспоминание о том, как я плавилась под его напором в саду.
Он швырнул нож на стол и сделал шаг ко мне. Один-единственный шаг, который снова превратил меня в его заложницу.
- Завтра в полночь в Сохо, - начал он, делая шаг в мою сторону. - Твой отец прислал за тобой «подарок». Капитан Марко уже в городе. Он обосновался в старом терминале, который твой род использовал для перевалки оружия. Но он приехал не за тобой, Каисса. Он приехал уничтожить архивы, которые связывают твоего отца с лондонскими политиками.
Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Марко. Человек, который учил меня держать нож раньше, чем я научилась писать. Моя плоть и кровь в мире теней.
- И ты хочешь, чтобы я их перехватила? - я прищурилась.
- Нет, - Дамиано сократил расстояние до одного шага. Я ощутила его тяжелый, ледяной парфюм. - Я хочу, чтобы ты зашла туда и убила его. Публично. Перед камерами, которые я заранее настрою. Ты выстрелишь Марко в голову, заберешь флешку с архивами и выйдешь оттуда моей союзницей.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он резко сократил дистанцию, схватив меня за предплечье. Его пальцы сжались, как стальной капкан.
- Никакого Харуки, - прорычал он мне прямо в лицо, обдавая жаром. - Никакого Рена. Ты пойдешь туда одна. Ты докажешь Комиссии и мне, что ты больше не дочь Моретти. Что ты вырвала это имя из своей груди вместе с сердцем этого старика.
Давление его руки было почти невыносимым, но я не отвела взгляда. Он буквально вжимал меня в реальность своего безумного плана.
- Ты отправляешь меня на бойню, - выдохнула я, чувствуя, как его близость душит и будоражит одновременно.
- Я отправляю тебя за короной, - он наклонился к моему уху, его губы почти коснулись моей кожи. - Но чтобы её надеть, ты должна быть по локоть в крови тех, кто тебя предал. Это мой план, Каисса. Мой единственный путь для тебя. Или ты делаешь это, или я сам передам тебя Марко... по частям.
Он отпустил меня, и я чуть не пошатнулась. На руке остались красные следы. Дамиано смотрел на меня сверху вниз, как на вещь, которую он только что переломил через колено.
- Иди к себе, - бросил он, отворачиваясь к окну. - У тебя есть сутки, чтобы попрощаться с остатками совести. Завтра ты станешь той, кем тебя всегда боялись увидеть.
Я развернулась и пошла к лестнице, не чувствуя ног. В голове пульсировало: «Марко. Сохо. Одна». Дамиано думал, что он поставил мне шах. Он не видел, что в моем кулаке, спрятанном в складках платья, уже зажат телефон.
Он лишил меня Харуки? Ладно. Он не знал, что «Призма» уже шепчет на ухо его брату, а «Гросс» готовит засаду, в которой сам Дамиано может стать случайной жертвой.

Я стояла на лестнице, и холод от перил просачивался сквозь кожу прямо к костям. Дамиано внизу не двигался. Он всё так же смотрел в окно, но его спина... она была другой. За одну ночь в нем что-то перегорело. Исчезла та показная вежливость, которой он прикрывался за завтраком. Сейчас от него веяло чистой, дистиллированной властью.
Он пришел в гостиную не договариваться. Он пришел диктовать условия капитуляции.
«Зачем ему видео?» - этот вопрос пульсировал в висках, перекрывая страх. В мире Дамиано ничего не делается ради эстетики. Съемка моего убийства Марко - это не просто компромат. Это ошейник. Если на камерах будет видно, как дочь Моретти пускает пулю в лоб главе службы безопасности отца, я перестаю быть «пленницей». Я становлюсь международным преступником, террористом, отступницей. У меня не останется ни одного порта, ни одного убежища в мире, кроме его дома.
Он не просто убирает Марко моими руками. Он вырезает всё мое будущее, оставляя только один путь - рядом с ним.
Я вспомнила слова Харуки, которые тогда показались мне бредом параноика: «Он убьет твоими руками Моретти, затем вырежет свою семью...».
Холодный пот прошиб спину. Что, если Дамиано ведет третью игру? Что, если архивы в Сохо - это лишь приманка? Если он хочет, чтобы я зашла внутрь, а потом...
Что, если камеры нужны не для Комиссии? Что, если он хочет показать отцу, как его «идеальное оружие» сломалось и перешло к врагу? Это самый жестокий способ уничтожить Риккардо Моретти - показать ему его собственный провал в HD-качестве.
Я обернулась на секунду, бросив последний взгляд на его темный силуэт. Дамиано стоял неподвижно, но я чувствовала - он ждет. Ждет, когда я окончательно запутаюсь в его сетях. Он пыль в глаза пускает своей жестокостью, пока настоящая цель скрыта за горизонтом.
«Он хочет, чтобы я думала, что цель - Марко, - пронеслось в голове. - Но Дамиано не мелочится. Ему не нужны архивы. Ему нужна война, в которой он останется единственным выжившим».

Я зашла в свою комнату и привалилась спиной к двери. Сердце колотилось как сумасшедшее. И дело было не только в Марко.
Я всё еще чувствовала жар его губ у своего уха. Его «единственный путь для тебя» звучал не как план, а как приговор, который мне почему-то хотелось подписать. Дамиано - это черная дыра, и самое страшное было не то, что он меня поглощает. Самое страшное - что я перестала сопротивляться этому падению.
Я коснулась своих губ, которые всё еще горели после вчерашнего. Он лишил меня Харуки, он лишил меня выбора, он превратил мою жизнь в кровавое шоу. Он думает, что сломал меня этими поцелуями и своим безумным планом.
- Ты думаешь, что просчитал меня, Дамиано, - прошептала я в темноту комнаты. - Но ты не учел, что я тоже умею играть грязно. Даже если мое сердце решило предать меня первой.
Я вытащила телефон. Пальцы дрожали, но в голове уже выстраивалась схема. Если он хочет сделать меня своей - по-настоящему своей, по локоть в крови и без права на возвращение - он должен знать: Королева никогда не сдается без боя. Даже если она влюблена в своего палача.