Глава 22 - Каисса

3:24 утра.
Время, когда мир кажется выцветшим и ненастоящим. Я сидела на краю кровати, глядя на свои руки. Кровь Доменико я отмыла, но кожа всё равно казалась липкой. Особняк Висконти погрузился в ту самую вязкую тишину, которая бывает в склепах.
Бьянка ушла к себе. Мы договорились обсудить выходку Санти утром, если это утро вообще наступит. Сон не шел. Мысли метались, как крысы в клетке: отец, предательство, клеймо изгоя, Дамиано с его обсидиановыми глазами...
Тень в углу комнаты шевельнулась.
Я замерла, не смея дышать. В этом доме даже тени казались собственностью Висконти. Но из темноты выступил силуэт, который не принадлежал этой клетке. Грозный, бесшумный, пахнущий дождем и порохом.
- Каисса... - шепот Маркуса ударил сильнее, чем пощечина. - Что ты наделала?
Мои глаза полезли на лоб. Маркус. Он был здесь, в самом сердце крепости «Серого Кардинала», и ни один датчик движения не пискнул.
- Ты не знаешь, во что тебя втянул Дамиано, - он подошел ближе, его голос был едва слышным вибрирующим звуком. - Убийство, война с семьей... Ты пошла у него на поводу. Утром тебе снесут голову с плеч. Твой же отец. Они уже знают, что ты в этом особняке. Они идут сюда, Каисса.
Я сидела неподвижно, чувствуя, как внутри всё леденеет.
- Сначала пойдет Харуки, - говорил Маркус каждое слово, как смертный приговор. - Его уберут первым как самого опасного. После убьют Рена. А после... прилюдно тебя. Чтобы показать всей Сицилии, что бывает с предателями крови.
Я не дышала. Реальность, которую выстроил Дамиано, начала трещать по швам.
- Я сделал тебе коридор, - Маркус заглянул мне прямо в душу. - Я вывезу тебя в безопасное место. Там я выложу тебе карты на стол. Расскажу всё, что происходило с того момента, когда тебе исполнилось восемнадцать. Но ты идешь одна. Точнее...
Он достал из-за спины сверток. Мои пальцы дрогнули. Когда ткань соскользнула, в тусклом свете блеснула рукоять моей катаны. Моя сталь. Моя душа.
- Мы пойдем втроем. Я рискую, Каисса... я самая большая тень. И ты должна стать такой же.
Я просто кивнула. В этом хаосе лжи Маркус был единственным якорем. Если он вышел из тени, значит, бездна уже разверзлась у меня под ногами.
Я действовала на инстинктах. Быстро переоделась в черное: удобные брюки, худи, ботинки на мягкой подошве. В небольшую сумку кинула пару вещей, которые могли понадобиться. Я посмотрела на дверь. Харуки и Рен... Мое сердце обливалось кровью, но я знала: если я останусь, мы все умрем здесь. Когда я буду в безопасности, я дам Рену знать. Он поймет. Он всегда понимал.
- Пора, - бросил Маркус.
Выход из особняка был похож на танец со смертью. Маркус двигался так, будто знал каждый слепой сектор камер Висконти. Мы скользили вдоль стен, замирая в ритме пульсации охранных систем. Ни тепловизоры, ни лазерные сетки нас не засекли. Маркус не просто взломал систему - он стал её частью, фантомным сбоем в программе Дамиано.
Мы два часа шли пешком через трущобы и промзоны, петляя, чтобы сбить возможный след. Ночной Лондон заглатывал нас. Наконец, в одном из заброшенных депо нас ждала машина - старая, ржавая колымага, которая выглядела так, будто её место на свалке. Идеальная маскировка.
Мы ехали долго. Город сменился пригородами, затем потянулись безликие леса и поля. Дождь смывал следы наших шин. Маркус молчал, его руки на руле были неподвижны, как скала.
Мы прибыли в место, которого не было ни на одной карте. Заброшенный маяк на скалистом берегу, скрытый постоянными туманами и солеными брызгами.
- Каисса - Это только перевалочный пункт, - голос Маркуса перекрывал шум прибоя. - В Лондоне у Дамиано уши даже у стен. Нам нужно исчезнуть с радаров Комиссии. Совсем.
Мы не задержались там и на час. Сменив машину на неприметный фургон, мы рванули к побережью, где в частном секторе нас ждал вертолет без опознавательных знаков. Маркус продумал всё: поддельные полетные планы, подкупленные диспетчеры, «окна» в системе ПВО.
Перелет над Ла-Маншем в предрассветных сумерках казался сном. Затем - частный джет в закрытом ангаре где-то под Парижем, который уже через час уносил нас прочь из Европы.
Мы приземлились, когда солнце уже нещадно палило, а воздух стал густым, соленым и невыносимо жарким. Исландия? Нет. Южная Америка? Близко. Маркус привез меня в архипелаг в Карибском море, на крошечный частный остров, которого официально не существовало. Старая колониальная вилла, скрытая в непролазных джунглях, укрепленная как форт и оснащенная автономными серверами. Это было место, купленное Маркусом на «черный день» еще десять лет назад.
Я вышла из машины, чувствуя, как горячий песок забивается в ботинки. Здесь не было тумана Лондона. Здесь было ослепительное солнце, которое выжигало всё лишнее.
- Здесь нас не найдут, - Маркус бросил сумки на веранду. - Мощности этого бункера позволяют блокировать любые попытки удаленного взлома. Ты в безопасности. Но теперь ты должна услышать то, от чего тебя так долго оберегали.
Я прижала катану к груди. Тепло металла успокаивало.
- Говори, Маркус. О моих восемнадцати годах. О том, что произошло на самом деле.

Харуки
7:00 утра.
Я не спал. Рен тоже. Он сидел в углу, уткнувшись в планшет, и я видел, как ходят желваки на его скулах. Рен никогда не скрывал своего скепсиса: он не уважал Каиссу за её «кодексы», считая их слабостью в мире, где работают только алгоритмы и пули. Но сегодня он был напряжен.
Я подошел к окну. В груди тянуло - то самое чувство, когда ты понимаешь, что человек, который тебе дороже жизни, находится в пасти у волка. Я любил её. Молча, преданно, как умеет только тот, кого учили убивать, а не чувствовать. И сейчас это знание жгло меня изнутри.
Дамиано спустился в холл ровно в семь. Он выглядел как ожившая статуя.
- Где она? - короткий вопрос, лишенный эмоций.
- Не выходила, - ответил я, стараясь не смотреть ему в глаза.
В этот момент ворота особняка медленно, почти бесшумно разошлись. Во двор въехали три черных седана. Никакой суеты, никакой стрельбы. Просто холодная мощь.
Из центральной машины вышел Риккардо Моретти. Высокий, сухой, в безупречном пальто. Его лицо было бледным и абсолютно неподвижным, как маска на похоронах. Он вошел в холл, и воздух вокруг него будто заледенел. За ним следовало четверо ликвидаторов - элита Сицилии.
- Висконти, - голос Риккардо был тихим, но он заполнил всё пространство. - Я приехал за своей дочерью. Срок её пребывания здесь окончен.
Дамиано сузил глаза.
- Ты рано, Риккардо. У нас были договоренности.
- Договоренности изменились в тот момент, когда Каисса пролила кровь моего друга, - Моретти остановился в трех шагах от Дамиано. - Теперь это семейное дело. Приведи её.
Дамиано кивнул Санти. Тот, криво ухмыляясь, рванул наверх. Мы с Реном переглянулись.
Прошла минута. Затем вторая. Сверху не донеслось ни звука. Ни споров, ни шагов.
Санти сбежал вниз по лестнице, и его лицо было белым, как мел.
- Дамиано... её нет.
Мир замер. Я почувствовал, как сердце пропустило удар. Рен резко вскинул голову от планшета, его глаза расширились - он не верил, что она могла просто... исчезнуть.
Дамиано взлетел на второй этаж. Мы все бросились за ним.
Комната Каиссы встретила нас идеальным порядком. Никакой борьбы. Никаких следов взлома. Окно было закрыто. Постель - не тронута. Казалось, она просто растворилась в воздухе. Дамиано метался по комнате, как раненый зверь, проверяя шкафы, ванную. Ничего.
- Где она?! - Риккардо вошел в комнату следом. Его голос оставался тихим, но в нем зазвенела сталь, от которой кровь стыла в жилах. - Ты упустил её, Висконти? Ты позволил моей дочери сбежать под твоим надзором?
Дамиано обернулся к нам. В его глазах полыхало арктическое безумие. Он не понимал, как это произошло. Его системы, его камеры, его датчики - всё молчало. О Маркусе не было и речи - для Дамиано Каисса совершила невозможное.
- Это вы, - прошипел он, подходя к нам с Реном. - Вы помогли ей.
Рен встал в полный рост, и в его взгляде я впервые увидел искру чего-то, похожего на триумф, смешанный со злостью.
- Твои камеры чисты, Дамиано. Никто не входил и не выходил. Твоя хваленая система - дерьмо. Она просто ушла. Сама.
- Врешь! - Дамиано схватил Рена за грудки и впечатал в стену. - Никто не уходит из моего дома незамеченным!
Я сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри всё поет от осознания, что она на свободе. Но страх за неё не ушел.
- Она - Моретти, Висконти, - сказал я, глядя ему в глаза. - Ты хотел Ферзя? Ты его получил. Ферзь покинул доску, когда игроки решили его продать.
Риккардо Моретти подошел к окну, глядя на пустую комнату.
- Если она не будет найдена к вечеру, - произнес он, не оборачиваясь, - я посчитаю это объявлением войны, Дамиано. А пока... эти двое и девчонка Бьянка остаются здесь. Они - твой залог. Если Каисса не вернется, я лично вырежу из них правду.
Бьянка в дверях зажала рот ладонью, подавляя всхлип. Санти стоял за её спиной, и я видел, как его пальцы хищно сжались на её плече.
Дамиано отпустил Рена и медленно обвел взглядом пустую комнату. Он проиграл. Впервые в жизни «Серый Кардинал» остался с пустыми руками.
- Заприте их, - бросил он своим людям, не глядя на нас. - И найдите мне хоть один след. Она не могла испариться.
Нас уводили, и я видел, как Дамиано остался стоять посреди пустой комнаты, сжимая в руке край шелкового покрывала. Он еще не знал, что Каисса уже далеко. И что Маркус - тень, о которой он даже не догадывается - ведет её к правде, которая сожжет этот дом до основания.

Бетонный пол был ледяным, но я этого почти не чувствовал. Внутри меня выла пустота. У меня забрали катану - мой инструмент, мою гордость. У Рена вырвали ноутбук, его единственный способ связи с миром. Мы сидели в этой коробке без окон уже третий час, и тишина здесь была такой густой, что казалось, её можно резать ножом.
Рен сидел, прислонившись спиной к стене, его пальцы всё еще машинально дергались, будто он продолжал печатать по невидимым клавишам.
- Думаешь, это Маркус? - его шепот прозвучал внезапно, надтреснуто. - Я просто надеюсь... что это он. Потому что если это не он, то она просто испарилась, а так не бывает. Он ей поможет. Он единственный, кто не светился в логах Дамиано.
Рен посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел то, что он никогда не признавал вслух - страх за неё. Не уважение к «Ферзю», нет. Страх за человека.
Мне было плевать на отобранную сталь. Катана для Каиссы - душа, но моя душа - это она сама. И её здесь не было. Если Маркус - тот самый призрак, который видел всё, пока мы были слепы, - увез её, значит, она в безопасности. Это единственное, что имело значение.
- Я думаю, да, - ответил я, глядя в серый потолок. - Она даст о себе знать. Рано или поздно она пришлет тебе код, Рен. В нем будет её знак. Нам нужно вернуть твой ноутбук, чего бы это ни стоило.
Бьянка, сидевшая между нами, сжалась в комок. Её голос дрожал, но в нем не было просьбы о пощаде. Только осознание того ада, в который мы попали.
- Они же выпотрошат нас... - прошептала она, глядя на свои сцепленные пальцы. - Дамиано был в сговоре с Моретти? Они специально нас сюда завели, как скот на бойню. Но они не знали о Маркусе... Они думают, что она переиграла систему сама.
Я медленно повернулся к ним. Свет от единственной тусклой лампы под потолком подчеркивал резкие тени на их лицах. Пришло время сорвать все маски.
- Я должен спросить прямо, - я посмотрел сначала на Рена, потом на Бьянку. - Вы готовы «вырвать» свои языки ради Каиссы?
Рен замер. Его губы сжались в тонкую линию.
- Они будут нас допрашивать, - продолжал я, и мой голос стал холодным и твердым, как клинок. - Дамиано не остановится ни перед чем. Он будет ломать кости, он будет угрожать. Никто не должен знать о Маркусе. Если они узнают, что за ней стоит кто-то еще, они найдут след. Если мы сдадим его имя - мы убьем её. Вы готовы молчать до конца?
Рен усмехнулся. Это была злая, надрывная усмешка человека, которому больше нечего терять.
- У меня нет языка для Дамиано Висконти, - отрезал он. - Пусть попробует вскрыть мою голову. Там нет пароля от этой тайны.
Бьянка подняла на меня глаза. В них стояли слезы, но взгляд был прямым.
- Она спасла меня, Харуки. Теперь моя очередь. Я буду молчать.
Я кивнул. В этот момент я почувствовал странную гордость. Мы были «псами Каиссы», отбросами, которых она собрала по миру, но сейчас мы были сильнее, чем все кланы Сицилии и Лондона вместе взятые. Потому что у нас была тайна, которую Серый Кардинал не смог купить.
За дверью послышались тяжелые шаги. Скрежет засова.
- Идут, - бросил я, вставая и загораживая собой Бьянку. - Помните. Маркуса не существует. Она ушла сама. Это её магия. Её гамбит.
Дверь распахнулась, и в проеме возник силуэт Дамиано. На его лице не было ни капли сочувствия. Только холодный, методичный расчет хищника, который пришел за своей добычей.
Дамиано подошел вплотную. Мы синхронно встали, плечом к плечу, перекрывая ему обзор на Бьянку. В этой пустой бетонной коробке наше упрямство было единственным оружием, которое у нас нельзя было отобрать.
- Надеюсь, у вас хватит ума не говорить Моретти, где она, - прошептал он, и его голос был похож на шелест битого льда. - Я её найду. Но не он. К вам придут. Вы сами знаете, как Моретти добивается правды. Будьте готовы.
Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Засов лязгнул с таким звуком, будто по нам выстрелили.
Мне было плевать на его угрозы. Мы были готовы. Но готовность и реальность - это разные вещи. На Сицилии методы Моретти называли «медленной жатвой». Я знал их наизусть. Сначала они будут ломать нас морально - темнота, тишина, отсутствие сна. Потом пойдут побои, методичные, чтобы отбить внутренности, но оставить в сознании. А когда поймут, что мы молчим... в ход пойдет сталь. Риккардо любит смотреть, как человек лишается частей себя, дюйм за дюймом, пока от него не останется только крик.
Они будут резать нас на глазах друг у друга. Это их главный козырь - смотреть, как ломается тот, кого ты любишь.
Я посмотрел на Рена. Он сидел, уставившись в одну точку. Его аналитический ум сейчас, должно быть, просчитывал болевой порог и время, которое у нас есть до того, как сознание просто отключится. Рен - не боец. Он - мозг. И я боялся, что его тонкая нервная система просто сгорит первой.
А Бьянка... Она была совсем бледной. Дрожь в её руках не прекращалась.
- Послушайте меня, - я сел перед ними на корточки, понизив голос до минимума. - Если они начнут с меня... не смотрите. Закройте глаза и думайте о том, что Каисса сейчас далеко. Что она дышит соленым воздухом, что она на свободе. Каждое наше «не знаю» - это секунда её жизни.
Я сжал кулаки. Я выдержу. Ради неё. Ради того, чтобы моя душа - та, что сейчас на другом конце света с Маркусом - сделала свой следующий ход. Я готов стать кровавым куском мяса, лишь бы Дамиано и Риккардо никогда не узнали о самолете, о Маркусе и о том, что их Ферзь больше не на доске.
В коридоре послышались новые шаги. Не один человек. Тяжелая, размеренная походка ликвидаторов Моретти. Это был не Дамиано. Эти люди не будут шептать или предупреждать.
Дверь распахнулась снова. В проеме стоял один из мясников Риккардо с кожаным свертком в руках. За его спиной, в тени коридора, я увидел холодный силуэт отца Каиссы. Он не вошел. Он просто стоял и ждал, когда начнется его «семейное правосудие».
- Ты первый, япошка, - бросил мясник, кивая на меня.
Я поднялся, чувствуя странную легкость.
- Рен, - не оборачиваясь, бросил я. - Помни про код. Бьянка... закрой уши.
Меня выдернули в коридор так резко, что я едва успел бросить последний взгляд на своих друзей. Следующие часы обещали стать самыми долгими в моей жизни.

Каисса
Вечер на острове дышал солью и чем-то неуловимо горьким. Я смотрела на морскую пену, окутавшая мои ступни, и чувствовала, что стою на пороге самой страшной правды в своей жизни. Маркус сел рядом, его сигарета тлела в сумерках, как маленький маяк.
- Ну же, Маркус, - мой голос был тихим, но в нем не было просьбы. Только приказ. - Сожги эту иллюзию дотла.
Он затянулся, выпустил дым и начал говорить. И с каждым его словом мир, который я знала, рассыпался пеплом.
- Твой отец, Риккардо, никогда не видел в тебе дочь, Алеа, - начал Маркус, не глядя на меня. - В его мире женщины - это либо украшение, либо инкубатор. Но в 18 лет он увидел в тебе нечто иное. Ты начала просчитывать его собственные ходы раньше, чем он их делал. Ты была слишком умна, чтобы просто выдать тебя замуж за нужного человека.
Он замолчал, подбирая слова.
- В 18 лет он провел черту, потому что понял: ты - его единственный настоящий наследник по духу, но «неправильного» пола. Он решил «исправить» это, сломав твою человечность. Он сделал тебя киллером не ради защиты клана, а чтобы запачкать твои руки так сильно, чтобы ты никогда не смогла вернуться к нормальной жизни. Кровь на твоих руках стала твоими кандалами. Каждое задание, каждый выстрел - это был гвоздь в гроб твоей свободы.
- А Лондон? - спросила я, чувствуя, как холодеет внутри.
- Лондон был его величайшим гамбитом, - Маркус наконец посмотрел на меня. - Он отправил тебя туда не «помогать» Доменико. Доменико был смертником с самого начала. Твой отец знал, что Валлоне ворует. Он знал, что Доменико предал его. И он послал тебя туда, чтобы ты либо зачистила это поле, либо погибла в процессе. Ты была приманкой для Висконти.
- А мама? Олимпия... почему она молчала?
- Твоя мать... - Маркус горько усмехнулся. - Олимпия Висконти-Моретти. Она - тот мост, по которому Висконти и Риккардо ходили друг к другу годами. Она не «ничего не делает», Алеа. Она хранит этот союз. Она знала всё. Она считала, что такая «школа выживания» - единственный способ сделать тебя достойной их мира. Для неё твои слезы - это слабость, которую нужно выжечь. Тебе не давали информацию, потому что информация - это ключ к двери, которую они заперли перед твоим носом в день твоего совершеннолетия.
Я смотрела на воду, и слова Дамиано о том, что я - «разменный товар», теперь звучали как святая истина.
- А Дамиано? - я почти шептала. - Он марионетка?
- Все думают, что Риккардо держит Дамиано на поводке через долги и старые связи, - Маркус выбросил окурок в воду. - Пыль в глаза. Видео, где Дамиано якобы подчиняется, его «роль» послушного преемника - это был спектакль для Комиссии и для твоего отца. Дамиано - не марионетка. Он - хищник, который ждал, пока старые львы начнут грызть друг друга.
Он повернулся ко мне всем телом.
- Видео в Сохо, пыль в глаза с твоим «посвящением» - Дамиано делал это, чтобы изолировать тебя. Он хотел, чтобы у тебя не осталось никого, кроме него. Ни отца, ни клана. Он хотел, чтобы ты стала его Ферзем не потому, что тебя продали, а потому, что тебе больше некуда идти. Его «арктический взгляд» видел всё: и предательство Доменико, и планы Риккардо. Он позволил тебе думать, что ты играешь свою партию, чтобы в конце ты сама пришла в его объятия, ища защиты от собственного отца.
- Значит, он всё знал... - я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.
- Он знал, что Риккардо планирует вырезать тебя из завещания и передать всё... Да, твой отец и Висконти-старший давно решили судьбу кланов. Ты в этой схеме была лишней деталью, которую Дамиано решил присвоить себе, вместо того чтобы уничтожить.
Маркус достал из кармана флешку - ту самую, о которой Харуки и Рен даже не догадывались.
- Здесь всё, Алеа. Счета, записи переговоров Риккардо с Висконти за твоей спиной. Твой отец продал тебя Висконти ещё три года назад в обмен на контроль над портами в Лондоне. Всё это время ты была не дочерью. Ты была авансом в сделке.
Я встала. Море у моих ног больше не казалось спокойным. Оно казалось бездной.
- Харуки, Бьянка и Рен сейчас в этом аду из-за меня, - я посмотрела на Маркуса. - Дамиано думает, что он захлопнул капкан. Мой отец думает, что я сбежала, как испуганная девчонка.
Я вспомнила холодный блеск в глазах Дамиано и его слова: «Я хочу её всю». Он не хотел меня убить. Он хотел меня сломать и пересобрать по своему образу.
- Маркус, - я протянула руку за флешкой. - Они все ошиблись в одном. Они учили меня играть в шахматы, но забыли, что на этой доске Ферзь - единственная фигура, которая может ходить как угодно.
Я сжала металл в руке.
- Дамиано хочет свою «партию за черных»? Он её получит. Но я не буду его фигурой. Я подожгу эту доску вместе со всеми игроками.