Глава 13 - Дамиано

Я не ложился спать. Мой ночной азарт и то странное, больное вдохновение, которое подарила мне Каисса своим танцем с мечами, к рассвету выгорели, оставив после себя лишь концентрированный гнев. Мне хотелось чувствовать её шею под своими пальцами, ощутить, как её дерзкое дыхание прерывается под моим давлением. Я знал, что в этот момент мои глаза стали совсем темными - признак того, что Кардинал внутри меня готов вынести окончательный приговор.
8:25 утра. Мы с Санти сидели в моем кабинете, заливаясь литрами крепкого кофе.
- Она молчит, Дам. Ни одного вброса. Ни в прессу, ни в Совет, ни в Ватикан, - Санти нервно постукивал пальцами по чашке. - Почему? После того, что мать устроила в саду, она должна была стереть нас в порошок еще до рассвета.
Я молчал. Это молчание Алае пугало меня больше, чем её открытая атака.
Дверь открылась, и в кабинет вошел Артур Вэйн. Как всегда, безупречен: серый костюм-тройка от Savile Row, ни одной лишней складки, лицо - застывшая маска бледного пепла. Он прошел в центр комнаты, вытащил шелковый платок и брезгливо коснулся спинки кресла, прежде чем сесть. Его светло-серые глаза сканировали пространство как судебный иск.
- Артур, - я кивнул, не меняя позы.
- Дамиано. Санти. - Голос Артура был похож на хруст тонкого льда. - Я изучил предварительный список того, что эта девчонка могла вынести из офиса Доменико. Если хотя бы десять процентов этой информации станет достоянием общественности, я буду не адвокатом, а вашим гробовщиком.
- Насколько всё плохо? - Санти подался вперед.
Артур посмотрел на него как на досадную ошибку в расчетах.
- Плохо? Это не то слово. С юридической точки зрения Олимпия Висконти уже сидит на электрическом стуле. Подписи на офшорах Ватикана - это прямая дорога к конфискации всех активов семьи и пожизненному заключению. Мой перфекционизм страдает от мысли, что нам придется защищать такую... неопрятную схему.
- Мы ждем Соню, - отрезал я, прерывая его юридический некролог. - Мне нужно знать, почему Каисса медлит. Она либо готовит нечто помасштабнее, либо...
- Либо она играет с тобой, как кошка с полудохлой мышью, - Артур холодно улыбнулся, поправляя идеально уложенные волосы цвета пепла. - И, судя по тому, что я видел на записях из сада, эта «мышь» ей чертовски нравится.
Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Мы сидели в этом кабинете - три силы клана Висконти - и ждали вердикта от девчонки, которая вчера в одиночку вырезала нашу охрану.
- Соня должна быть с минуты на минуту, - добавил Санти, поглядывая на часы. - Если её сеть ничего не зафиксировала, значит, Каисса Моретти задумала нечто такое, к чему даже «Золотой Скальпель» Артур не готов.
Я снова посмотрел на свой стакан. Азарт ушел, оставив только холодную, расчетливую жажду мести. Но где-то глубоко внутри всё еще билась мысль: почему она до сих пор не нажала на курок?

Соня вошла в кабинет ровно в 8:30. Она не стала тратить время на реверансы - лишь коротко кивнула Артуру, чей холодный взгляд она выдерживала с поразительным спокойствием. На её губах играла едва заметная, гордая усмешка. Она чувствовала свое превосходство: три самых влиятельных мужчины клана Висконти сидели здесь, в тупике, пока она держала в руках ключи от чужой крепости.
Она с глухим стуком положила планшет на стол перед нами.
- Рен так и не смог меня вытеснить. Мои два процента в системе выстояли, - Соня поправила очки, и в её глазах блеснул азарт. - За ночь я превратила эти крохи в шестьдесят пять процентов контроля. Теперь у нас есть почти всё. У них много пазлов, Дамиано, но общая картина всё еще под моим присмотром.
Я посмотрел на Соню. В тот момент я в очередной раз убедился: оставить её в живых и дать шанс в моей команде было лучшим решением в моей жизни.
- И еще кое-что, - добавила она, понизив голос. - У меня есть доступ к камере ноутбука этого... красавчика Рена.
Она нажала на «play». На экране планшета замигало изображение. Зернистое, под углом, но вполне четкое. Пентхаус Моретти.
В кадр буквально влетели Алае и Харуки. Взгляд Каиссы был ледяным, она двигалась как натянутая струна. За ней почти бежал Харуки, его лицо было искажено яростью, он буквально срывался на крик.
- Каисса, что ты творишь?! - орал он, размахивая руками. - Сначала ты отдаешь приказ оголить эту холодную королеву, а теперь даешь заднюю? Рен землю грыз, чтобы добраться до этого компромата!
Харуки резко схватил её за плечо, заставляя остановиться.
В этот момент я почувствовал, как моё кофе в стакане едва не расплескался. Внутри меня взметнулась такая волна темной, удушающей ярости, что пальцы сами собой сжались в кулак. Мне больше не хотелось душить Алае. Теперь я хотел медленно, сантиметр за сантиметром, ломать пальцы Харуки за то, что он посмел коснуться её. Моей Каиссы.
- Харуки, это было бы глупо! - Алае сбросила его руку, её голос звенел от напряжения. - Где у нас доказательства того, что именно в том саду началась война? У нас есть видео? Нет. Свидетели? Нет! Я пошла туда одна. Я первая ступила на ту землю!
Они оба были на грани. Рен на заднем плане замер у мониторов, пытаясь хотя бы просто не попасть под горячую руку.
- Касси... - Харуки заговорил тише, и в его голосе прорезалась пугающая забота. - Он тебя тупо хотел убить. Если бы не твои навыки, ты бы уже была мертва. Ты это понимаешь?
- Это был не он, - отрезала Алае, и я непроизвольно подался вперед к планшету. - Это Олимпия. Она стояла за дверью и слышала каждое мое слово. Она стояла в том темном окне и хотела насладиться моей смертью. Пошла эта сука...
Экран внезапно почернел. Рен захлопнул крышку ноутбука.
В кабинете повисла мертвая тишина. Я чувствовал на себе взгляд Артура - проницательный и холодный. Санти перестал дышать.
- Значит, она знает, - Артур первым нарушил молчание, поправляя свой безупречный платок. - Она знает, что инициатива исходила от матроны, а не от тебя, Дамиано. Это меняет юридический ландшафт... но не отменяет того факта, что Олимпия Висконти только что превратила нас в мишени для Моретти.
Я молчал, глядя на темный экран планшета. Алае защищала меня перед своим цепным псом. Мой гнев на неё начал трансформироваться в нечто еще более опасное - в признание её своей.
- Соня, продолжай следить за Реном, - мой голос был похож на рокот надвигающейся грозы. - Артур, готовь документы по порту. Раз она не слила информацию ночью, значит, она ждет моего следующего хода. И я его сделаю.

Тишину, установившуюся после слов Артура, разорвал не звук уведомления, а тяжелый, размеренный рокот двигателя во дворе. Это был не «Рендж Ровер» Сони. Это был бронированный «Майбах» моего отца.
Дверь кабинета не просто открылась - она впечаталась в стену, словно её вынесло взрывной волной. На пороге стоял Винченцо Висконти. Старик выглядел так, будто сам дьявол вышел на пенсию, но сохранил за собой право карать. От него пахло старой школой: дорогим табаком, антиквариатом и абсолютной, вымороженной властью.
Он прошел в центр комнаты, не удостоив Санти даже взглядом. Артур Вэйн встал - единственный жест уважения, который этот ледяной законник проявлял хоть к кому-то. Я же остался сидеть, сжимая стакан так, что пальцы побелели.
- Ты заигрался, Дамиано, - голос Винченцо прозвучал как удар хлыста. Низкий, вибрирующий, не терпящий возражений. - Олимпия устроила кровавый цирк в саду, девчонка Моретти держит нас за горло, а мой сын сидит в кресле и гадает, почему она не нажала на курок?
- Я контролирую ситуацию, отец, - процедил я, чувствуя, как внутри закипает ярость.
- Ты контролируешь? - Винченцо подошел вплотную к столу и оперся на него ладонями, нависая надо мной. Его взгляд, идентичный моему, впился в меня с беспощадной ясностью. - Ты не контролируешь даже собственный пульс, когда она входит в комнату. Ты знаешь наши отношения и договоренности с Риккардо. Мы не для того выстраивали эту шахматную доску годами, чтобы ты сейчас позволил азарту испортить партию.
Он наклонился ниже, и я увидел в его глазах холодное предупреждение.
- Она - часть сделки. Твой актив, который должен быть приведен к общему знаменателю. У тебя есть сорок восемь часов, чтобы вернуть контроль над информацией и над ней. Если через двое суток ситуация не стабилизируется, я позволю Олимпии закончить зачистку. И поверь, в её версии финала Каисса Моретти не выживет.
Отец развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Его шаги стихли, оставив после себя запах ледяной пустоты и невысказанных угроз. Я сжал стакан, и на этот раз стекло не выдержало - оно треснуло, впиваясь в ладонь, но я даже не моргнул.
Петля, которую затянули на наших шеях Винченцо и Риккардо, стала еще теснее. Теперь это был не просто аудит. Это был обратный отсчет, где ценой ошибки была её жизнь.

Прошло два дня. Два дня ада, за которые мой идеально выстроенный мир превратился в пепелище. Пока Соня, не смыкая глаз, пыталась выжечь из серверов Рена каждую цифру, которую эта «цифровая крыса» накопала на Висконти, а Артур своим «золотым скальпелем» вскрывал юридические нарывы, оставленные моей матерью, я чувствовал, как земля уходит из-под ног.
Олимпия... моя великая королева. Одним своим приказом в том саду она сломала мой самый амбициозный проект. Алеа так красиво велась на мой план, она так изящно играла в мою игру, сама того не осознавая. А теперь? Теперь я для неё - сын женщины, которая пыталась убить её в спину. Вернуться на прежнюю позицию «Серого Кардинала» будет почти невозможно.
Я стоял у окна, глядя на серый лондонский рассвет.
- Тебе пора домой, мама, - мой голос в пустом кабинете прозвучал как приговор. - В Сицилию. К отцу. Лондон - мой мир, и ты в нем только что сожгла все мосты.
Мне нужно было спровадить её. Оставить Олимпию здесь - значит позволить ей и дальше разрушать то, что я строил годами. Пусть едет на Сицилию, пусть сидит под защитой отца, подальше от моей войны с Моретти.
Но сегодня у меня не было времени на семейные разборки. Сегодня - финал. Подписание договора с нашими американскими партнерами.
- Дамиано, машина готова, - Артур вошел, как всегда беззвучно, поправляя свой безупречный серый пиджак. - Представители Нью-Йорка, Чикаго и Майами уже ждут в закрытом клубе.
- Они подтвердили поддержку? - я обернулся, натягивая маску ледяного безразличия.
- Более чем. Эти города жаждут стабильности, которую может дать только клан Висконти. Майами хочет наши логистические каналы, Чикаго - контроль над поставками, а Нью-Йорк... Нью-Йорк просто хочет, чтобы правили мы, а не хаос, который сеют Моретти.
Я кивнул. Эта встреча должна была стать моим триумфом, закреплением власти Висконти над ключевыми узлами Америки. Но вместо вкуса победы я чувствовал во рту горечь.
- Едем, - бросил я, проходя мимо Артура. - Соня, если Рен снова высунется в сеть - глуши его на корню. Мне не нужны сюрпризы во время подписания.
Я выходил из особняка, и мой взгляд невольно упал на гравий в саду, который рабочие уже успели заменить. Никаких следов крови. Никаких следов Каиссы. Но я знал, что битва только начинается, и сегодня, подписывая бумаги с американцами, я буду думать не о миллионах, а о том, как мне снова заманить в свою клетку ту, кто умеет так красиво убивать моих людей.

Договора подписаны. Коварные улыбки партнеров из Нью-Йорка и Чикаго еще стояли перед глазами, а ладонь всё еще помнила их крепкие, по-деловому фальшивые рукопожатия. Я вышел из закрытого клуба и глубоко втянул влажный, пропитанный гарью и деньгами воздух Лондона.
«Хочу с ней поговорить...она должна сегодня узнать правду...» - эта мысль пульсировала в висках, перебивая шум машин.
Я достал телефон. Коротко. Жестко. Без права на отказ.
«Через 20 минут. У причала. Жду тебя одной».
Я сел в машину, глядя на экран. Я сам не понимал этого желания. Что я ей скажу сначала? Извинюсь за мать? Начну угрожать новыми связями в Америке? Может правду в в лоб?
Глупость. Но жажда увидеть её оскал была сильнее логики.
Причал встретил меня сыростью Темзы. Я приехал первым. Десять минут тишины, нарушаемой только плеском воды. Я закурил, глядя на огни города. Она снова опаздывала. Её привычка заставлять меня ждать одновременно выводила из себя и восхищала. Каисса знала, как заставить меня клевать на её удочку, и я, черт возьми, клевал.
Она появилась бесшумно. Уроки Харуки не прошли даром - она возникла за спиной, как тень, и встала рядом, глядя на реку. Я даже не вздрогнул, хотя почувствовал её присутствие каждой клеткой.
- Каисса... - я глубоко затянулся, выпуская дым в сторону воды, и медленно повернул к ней голову. - Ты сегодня без катаны. Не боишься, что в этот раз в саду никого не окажется, чтобы тебя развлечь?
Она даже не шелохнулась. Её профиль в свете фонарей казался высеченным из льда.
- Чтобы перерезать горло зарвавшемуся Кардиналу, мне не нужно железо, Дамиано. Достаточно правды, которую ты так старательно пытаешься закопать, - её голос жалил, как арктический ветер. - Зачем позвал? Твоя мать не успела собрать чемоданы на Сицилию, и ты решил закончить её работу сам?
Я усмехнулся, бросая окурок в воду.
- Олимпия уже вне игры. Лондон - мой город. И ты в нем заигралась в спасительницу, - я сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство. - Ты не слила информацию. Почему? Ждала, когда я подпишу контракты с Штатами, чтобы ударить больнее? Или тебе просто нравится смотреть, как я разгребаю дерьмо, которое ты вывалила на мой стол?
Алае повернулась ко мне, и её глаза вспыхнули тем самым провокационным блеском.
- Я не слила это, потому что не хочу пачкать руки об твою семейную трагедию. Пока что, - она наклонилась ближе, почти касаясь моего лица. - Ты думаешь, что Майами и Нью-Йорк за твоей спиной делают тебя неприкасаемым? Ошибаешься. Это делает тебя всего лишь более крупной мишенью.
Я почувствовал, как азарт снова берет верх. Мне хотелось сжать её плечи, встряхнуть её, сорвать эту маску безразличия.
- Ты пришла одна, Каисса. Без своего цепного пса Харуки, который так трогательно хватал тебя за плечо - мой голос стал ниже. - Значит, ты всё еще мне доверяешь. Или ты просто ищешь повод, чтобы я снова зажал тебя в углу?
- Доверяю? - она коротко рассмеялась, и этот звук был сухим, как треск ломающихся костей. - Я пришла посмотреть в глаза человеку, который называет себя королем, но не может укротить даже собственную мать. Ты слаб, Дамиано. Ты окружил себя адвокатами и хакерами, но ты боишься меня.
Она сделала шаг назад, растворяясь в полумраке причала.
- Не ищи встреч, Кардинал. В следующий раз, когда мы увидимся, я буду не с папкой документов, а с факелом. И я сожгу твой идеальный Лондон вместе со всеми твоими американскими подписями.
Она уже собралась уходить, но я не позволил ей поставить точку. Я рванулся вперед, перехватил её и жестко сжал пальцы на её плечах, разворачивая к себе.
- Я не закончил говорить, Каисса, - мой голос похолодел, превращаясь в тот самый ледяной рокот, который обычно предшествует приказу об уничтожении. - Мышь, кошки... вся эта твоя метафоричная чушь. Оставь её для своих дневников.
Я разжал пальцы и коротким, властным толчком вернул её обратно к перилам причала. На наши прежние места. Я хотел, чтобы она стояла там, где я её поставил.
- Скажи... ты еще не запуталась в своих нитях? - я подошел вплотную, чувствуя, как от неё исходит жар битвы. - Тебе не приходило в голову, что ты не туда копаешь? Что ты ищешь врагов там, где их нет, и не замечаешь тех, кто уже стоит у тебя за спиной?
Она смотрела на меня своими темными, как бездна, глазами. В них не было страха - только расчет.
- Пришло, знаешь? - её губы тронула та самая улыбка, от которой мне хотелось её одновременно задушить и поцеловать. - Как раз тогда, когда твоя мать появилась на горизонте. Она - слабость вашей семьи, Дамиано. Она огромная проблема, которая тянет вас на дно. И она же держит твою семью за горло так крепко, что ты боишься дышать без её ведома.
Она начала читать мои эмоции. Сучка. Она видела, как дернулась жилка у меня на виске, когда она упомянула хватку Олимпии.
- Каисса... - я выдохнул её имя вместе с дымом. Она была права. Черт возьми, эта девчонка била прямо в центр моей личной преисподней.
- Дамиан... - она сделала шаг ко мне, теперь уже сама вторгаясь в моё пространство. - Скажи, тебе правда нужно это? Раздавить нас? Или ты просто ждешь момента, пока раздавят тебя? Ты пользуешься положением моей семьи. Дядя - дурак, отец уже не в том возрасте, чтобы держать удар. Наследников нет. Осталась только я...
Она наклонилась к моему уху, её шепот обжигал кожу.
- На какой финал хочешь выйти ты? Ты мог бы объявить мне войну первым. У тебя есть записи камер. Там видно моё «убийство» трех твоих псов. Это доказательство куда хуже, чем твоя «обнаженная» мать. Совет бы стер меня в порошок за это. Но ты не делаешь этот шаг. Почему?
Она снова посмотрела мне в глаза, ожидая ответа.
- Ты хочешь меня затоптать, Дамиан, - прошептала она, - но ты боишься, что вместе со мной исчезнет единственное, что заставляет твое сердце биться в этом мертвом городе.
Я молчал. У меня не было аргументов против этой правды. Кардинал внутри меня требовал выдать её властям, а мужчина... мужчина хотел переломить её волю, не уничтожая её саму.
Я резко развернулся, и прежде чем она успела среагировать, прижал её к холодным перилам причала. Мои пальцы всё же нашли её шею - не для того, чтобы лишить жизни, а чтобы она чувствовала каждое биение моего пульса. Я наклонился так близко, что моё горячее дыхание обжигало её кожу, контрастируя с ледяным ветром Темзы.
- Каисса. Ты снова не там, где нужно. Ты снова копаешь не туда, - мой голос стал вкрадчивым, почти нежным, отчего звучал еще опаснее. - Ты ведешь игру и думаешь, что за ней идут все. Твой Рен такой классный, копает такие «дела»... Но вы втроем не видите самого главного. Вы это упускаете.
Я почувствовал, как она замерла. Её тело напряглось, но она не пыталась вырваться. Она слушала.
- И когда настанет день, и я лично сложу для тебя твой пазл... я буду наслаждаться твоим лицом, - я наклонился к самым её губам, почти касаясь их своими. - Ты будешь у моих ног. Не потому, что я хочу унизить тебя. Я просто хочу править в Лондоне один.
Я видел, как расширились её зрачки. В этой темноте они казались бездонными.
- Ты - тень семьи Моретти. Ты слепая, Каисса. Я же подкидываю тебе палки, и ты берешь их, не раздумывая, считая это своей победой. Включи мозги, - я чуть усилил хватку, заставляя её полностью сфокусироваться на моих словах.
Я ощущал, что она почти не дышит. Она впитывала мои слова как губка, пытаясь найти в них брешь, но я не давал ей этой возможности.
- Война с тобой - это скука. Обычная стратегия, - я усмехнулся ей в самые губы. - А вот то, что ты делаешь сейчас... эта твоя уверенность в собственном триумфе... это вызывает эмоции. Весело, не правда ли?
Я резко отпустил её и сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. Я оставил её у перил, дезориентированную и, возможно, впервые по-настоящему сомневающуюся в своей правоте.
- Иди домой, Каисса. И попытайся увидеть то, что я от тебя не прячу. Это гораздо интереснее, чем архивы десятилетней давности.
Я развернулся и пошел к машине, не оглядываясь. Я знал, что она смотрит мне в спину. Я знал, что сейчас в её голове тысячи вопросов. И я знал, что этот вечер она не забудет никогда.