Глава 24 - Дамиано

Прошло две недели, а я всё еще стою в этой пустой комнате, вдыхая остатки её аромата. Каисса... мой Ферзь не просто ушел с доски, она стерла само пространство, в котором я её держал.
Я пересматривал записи с камер тысячи раз. Это невозможно. В моем доме лучшая система безопасности в мире, но она не зафиксировала ничего. Ни одного теплового следа, ни одного взлома. Она будто просто растворилась в воздухе, оставив меня наедине с моим бессилием. Я - «Серый Кардинал», но сейчас я слеп. И эта слепота заставляет мой пульс биться чаще. Я жажду её сильнее, чем когда-либо, потому что она оказалась единственным человеком, способным сделать меня никем на моем же поле.
Переговоры с Риккардо Моретти стали настоящим испытанием. Старик приехал в Лондон как мясник на бойню. Его не интересуют деньги, он хочет крови за «позор» семьи. Я ненавижу Харуки за ту преданность, с которой он молчит под пытками. Но я не позволяю Риккардо добить их. Я держу «псов» Каиссы у себя, в своих подвалах. Это мой личный залог. Риккардо думает, что я помогаю ему выбивать правду, но на самом деле я охраняю свою единственную приманку. Если они умрут - Алеа никогда не вернется.
- Пожалуйста, Дамиано... только один раз, - София стояла в моем кабинете, её лицо было белее мела.
Она умоляла меня пустить её к Рену уже неделю. Она была единственной, кто еще верил в милосердие в этом доме. Я смотрел на её дрожащие руки и решил: пусть идет. Я надеялся, что её слезы и слабость заставят Рена дрогнуть, заставят его «мозг» выдать хоть одну зацепку. Я не знал, что эта маленькая дрянь окажется союзницей Алаи. София вошла в камеру и, пока я слушал лишь её всхлипы через микрофоны, она прошептала Рену тот самый код - Solstice. Слово, которое я пропустил мимо ушей, но которое стало для них началом новой главы.
А Санти... мой брат окончательно потерял голову.
Я зашел в крыло подвала и замер в тени. Санти сидел на холодном полу рядом с Бьянкой. Моретти уже успел поработать над ней - эти ублюдки отрезали ей кончик языка, превратив её лицо в маску боли. Но Санти... бабник Санти, который раньше менял женщин как перчатки, теперь сидел и бережно вытирал кровь с её лба.
- Пей, - шептал он, поднося стакан с водой к её разбитым губам. - Я здесь. Я не дам им больше подойти к тебе. Рассказать тебе, как мы с Дамиано в детстве воровали вино из погреба?
Он сидел с ней ночи напролет. Рассказывал ей добрые истории, пытаясь закрыть её от ужаса, который творился за стеной. Санти влип в неё в том баре по самые уши, и теперь его любовь была такой же больной, как и всё в нашем доме. Он ненавидел отца и Риккардо за то, что они делают с ней, но он был заперт в этой клетке вместе с ней. Он знал, что сейчас не может её выпустить, но он стал её единственным светом.
А потом пришли новости из портов.
Я сидел в кабинете, когда Санти ворвался с планшетом. Его руки дрожали.
- Посмотри на это! Дамиано, это конец! Порты Лондона, Палермо... всё стоит! Убытки зашкаливают!
Я взял планшет. Шахматная доска. Снесенная голова Короля. «Долги нужно возвращать вовремя, папа».
Внутри меня взорвался дикий, первобытный восторг. Это было оно. Начало её мести. Она не просто сбежала, она объявила войну империи Моретти, ударив по самому больному - по портам, которые Риккардо считал своей святыней.
- Она великолепна, - тихо сказал я, игнорируя крики Санти.
- Что?! Дамиано, Риккардо идет вниз! Он узнал об этом и хочет пристрелить Харуки и Рена прямо сейчас! Если он это сделает, Бьянка сойдет с ума! Он и её убьет!
Я медленно поднялся, поправляя запонки. Мой арктический взгляд стал абсолютно прозрачным.
- Риккардо Моретти думает, что он всё еще хозяин положения. Пора показать ему, что в этой партии больше нет места для стариков.
Я жаждал встречи с ней. Теперь я знал точно: она вернется. И она придет не просить, она придет забирать свое. А я буду ждать её на самом краю, готовый либо поймать её в свои объятия, либо сгореть в том пламени, которое она зажгла.
Партия перешла в эндшпиль. И я не намерен проигрывать.

Шаги в подвале отдавались гулким эхом. Я шел мимо камер, и запах железа и сырости забивал легкие. Остановился у тяжелой двери. Харуки. Мой самый навязчивый враг. Тот, кто смотрел на Алеа так, как я запрещал смотреть даже самому себе.
Я вошел. Он сидел на привинченном к полу стуле. Лицо - кровавое месиво. Знаменитые татуировки дракона на плечах теперь едва угадывались под слоями запекшейся крови и свежих рубцов. Он не поднял головы, но я почувствовал, как он напрягся. Он слышал мой шаг.
- Каисса сделала свой ход, - произнес я, и мой голос прозвучал почти торжественно. - Портам Моретти - крах. Она выжгла их систему до основания.
Харуки медленно, превозмогая боль, растянул губы в улыбке. Кровавый оскал торжества. Он не удивился. Он знал, что его королева способна на это.
- Риккардо уже в пути, - я подошел вплотную, глядя на него сверху вниз. - Он едет убивать вас. Не допрашивать, не пытать. Казнить. Чтобы смыть позор деньгами и кровью.
Я замолчал, глядя на его изувеченные руки. Мой план был безумен. Это был билет в один конец.
- Я должен это сделать, Харуки. Единственный вариант спасти вас троих сейчас... вы должны поставить клеймо Висконти.
Харуки наконец поднял на меня взгляд. В его глазах не было страха, только холодная, расчетливая ненависть. Клеймо Висконти - это древний закон. Тот, кто носит этот знак, официально становится частьюсемьи. Личной собственностью Кардинала. Если Риккардо убьет хотя бы одного из них после этого - он объявит войну всему дому Висконти. Это заставит Комиссию встать на мою сторону.
- Ставь, - Харуки откинулся на спинку стула, обнажая шею и плечи. Его голос был хриплым, но твердым. - Скажи ребятам то же, что и мне. Они согласятся. Нам нужно дожить до её возвращения.
Я вытащил из внутреннего кармана футляр. Металл зажигалки щелкнул, прогревая клеймо с изображением нашего герба.
- Но есть условие, Висконти, - Харуки подался вперед, игнорируя направленное на него раскаленное железо. - Если ты причинишь ей боль... если из-за твоих игр с неё упадет хоть волос... я лично вскрою тебе шею катаной. Мне плевать на твои клейма и твои законы. Ты - лишь временное решение.
Я посмотрел ему прямо в зрачки. В них полыхал тот же огонь, что и у Каиссы.
- Договорились, - сухо ответил я.
Я прижал раскаленное клеймо к его коже. Запах паленой плоти заполнил комнату. Харуки не издал ни звука. Он только сильнее сжал зубы, и я видел, как вздулись вены на его висках. Он принимал это клеймо не как знак преданности мне, а как броню, которая позволит ему дождаться своей госпожи.
Я вышел из камеры, чувствуя, как на ладонях выступает пот. Через пару минут это же клеймо будет на Бьянке и Рене. Санти будет протестовать, София будет рыдать, но дело сделано.
Риккардо Моретти въедет в мой двор через тридцать минут. Он придет за смертью, но найдет моих новых «подданных».
Партия затянулась. Но теперь, Алеа, твои фигуры защищены моим именем. Посмотрим, каким будет твой второй ход, когда ты узнаешь, что твои друзья теперь носят мои знаки.

Харуки
Воздух в подвале стал невыносимо тяжелым, когда по коридору разнесся звук знакомых шагов. Это была походка смерти. Риккардо Моретти вошел в камеру, и даже свет лампы, казалось, померк от его ледяной ауры. За ним следовали двое ликвидаторов, держащих оружие наготове.
Старик не кричал. Он посмотрел на нас - на меня, на Рена, на едва дышащую Бьянку - как смотрят на мусор, который забыли вынести.
- Мои порты горят, - тихо произнес он, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом вопле. - Моя дочь развлекается в тени, думая, что она неуязвима. Но она забыла, что корни дерева всегда можно вырвать.
Он кивнул своим людям. Один из них подошел ко мне, приставляя ствол к затылку. Второй направился к Рену.
- Кончайте с ними, - бросил Риккардо, разворачиваясь, чтобы уйти. - И девчонку тоже. Она больше не Моретти. Она - ошибка.
- Я бы на твоем месте не спешил, Риккардо.
Голос Дамиано разрезал тишину, как бритва. Он вошел в камеру вместе с Санти. Мой «хозяин» выглядел безупречно, но в его глазах я видел арктический шторм. Санти же был на взводе - его рука лежала на кобуре, а взгляд был прикован к Бьянке.
- Висконти, не лезь не в свое дело, - огрызнулся Моретти, не оборачиваясь. - Это предатели моей крови.
- В том-то и дело, Риккардо, - Дамиано подошел ближе, заставляя ликвидатора убрать ствол от моей головы. - Посмотри внимательнее. Это больше не твоя кровь. Это моя собственность.
Старик нахмурился и подошел ко мне. Он грубо схватил меня за плечо, отшвыривая край лохмотьев, прикрывавших свежий ожог. На моей коже, еще ярко-красное и воспаленное, сияло клеймо дома Висконти.
Риккардо замер. Его лицо перекосилось от ярости. Он метнулся к Рену, потом к Бьянке. У всех троих на ключицах горел один и тот же знак.
- Ты... - Риккардо замахнулся тростью на Дамиано. - Ты посмел?! Ты заклеймил их?! Ты объявил мне войну, щенок?!
- Я защитил интересы своего дома, - Дамиано даже не моргнул. - По закону Комиссии, те, кто носят это клеймо, являются членами семьи Висконти. Любое посягательство на их жизнь - это прямое нападение на меня. Ты хочешь войны с Лондоном прямо сейчас, когда твои порты на Сицилии идут ко дну?
- Они сдохнут! - прорычал Моретти.
- Нет, они уходят со мной, - отрезал Дамиано.
Санти, не дожидаясь команды, шагнул к Бьянке. Он подхватил её на руки, бережно, будто она была из хрусталя. В его глазах была такая ярость, направленная на Риккардо, что ликвидаторы невольно отступили.
- Попробуй тронь её, - прошипел Санти, глядя в лицо отцу Каиссы. - И я забуду о всяком уважении к сединам.

Дамиано
Я видел, как Риккардо душит собственная желчь. Он стоял посреди подвала, окруженный своими псами, но он был бессилен. Я переиграл его. Я забрал его единственные рычаги давления.
- Собирай своих людей и убирайся из моего особняка, Риккардо, - сказал я, поправляя манжеты. - Твои заложники теперь - мои люди. Если Каисса захочет их вернуть, она придет ко мне. Не к тебе.
Риккардо посмотрел на меня взглядом, обещающим долгую и мучительную смерть.
- Ты совершил ошибку, Дамиано. Ты думаешь, что спас их? Ты просто сделал их мишенями в войне, которую тебе не выиграть.
- Посмотрим, - ответил я.
Мы выходили из подвала. Санти нес Бьянку, Харуки, пошатываясь, поддерживал Рена. Я шел позади, чувствуя, как внутри закипает странное триумфальное чувство.
Мы заберем их в мой основной особняк в центре Лондона. Там, за стенами из бронированного стекла и под охраной трех сотен стволов, они будут в безопасности. И там я буду ждать свою королеву.
Алеа, я спас твоих псов. Я поставил на них свое клеймо. Теперь ты принадлежишь мне по праву спасителя. Твой ход. Я знаю, что ты видишь всё. Приди и забери их... если осмелишься войти в логово Кардинала.