Глава 122
Жуань Ченьсюань подавился готовыми сорваться язвительными словами и долго ничего не говорил.
Почему Цзин Ичен такой раздражающий?!
Он подлый человек! Потерявший всякий стыд!!
Жуань Ченьсюань был готов взорваться от злости. Если бы он не стоял на глазах у всех, он бы приказал охране вытащить его и забить до смерти. Он бы не поверил, что тот сможет сбежать с его территории!
Думая таким образом, Жуань Ченьсюань поднял бокал и сказал с улыбкой:
- Тогда я также поздравляю господина Цзин. Надеюсь, что господин Цзин и в будущем будет так же уверенно говорить такие слова.
Цзин Ичен легко сказал:
- Конечно, я уверен, что нравлюсь Хаохао... О, я забыл, что господин Жуань никогда не испытывал подобного чувства. Мне очень жаль.
Это был сокрушительный удар. От такой провокации Жуань Ченьсюань больше не смог сдерживать выражение своего лица и мрачно уставился на Цзин Ичена.
Он правда редко кого ненавидел так сильно. Этот человек словно рожден, чтобы быть его врагом. Что бы он ни говорил или ни делал, это будет бесконечно увеличивать его ненависть к противнику. Особенно, когда другая сторона провоцирует его! Это так же отвратительно, как если бы навозный жук попал в рис, а ты не знаешь, съел ли его!
Жуань Ченьсюань сильно сжал кулаки, почти теряя терпение.
Казалось, что Цзин Ичен не видел этого. Не только выражение его лица было безразличным, но и его глаза были полны презрения, смотря с абсолютным пренебрежением.
Когда вот-вот должна была разразиться война, послышался звук катящегося инвалидного кресла.
Зажатый между ними и все это время хранивший молчание Сюй Ченхао невозмутимо толкнул Цзин Ичена локтем, обращая его внимание на это, а затем первым заговорил:
- Давно не виделись, дедушка Жуань. Поздравляю с четырьмя поколениями, живущими под одной крышей.
Цзин Ичен с полностью застывшим лицом кивнул старику Жуань.
Старик Жуань был в хорошем настроении, и когда его развернули, он улыбался:
- Да-да, сегодня вечером ты обязательно должен хорошо провести время.
Сюй Ченхао:
- Конечно.
Некоторое время они разговаривали, находясь между двумя айсбергами. Наконец, Сюй Ченхао ушел, забрав с собой Цзин Ичена, и направился к чете Сюй.
Как только они ушли, улыбка старика Жуань осталась неизменной, но голос похолодел:
- Посмотри на свое лицо!
Жуань Ченьсюань молча склонил голову.
Старик Жуань:
- Сегодня радостный день. Что за угрюмое лицо, ты забыл, чему я тебя учил раньше?
Жуань Ченьсюань:
- Нет.
Старик Жуань:
- Тогда делай все с достоинством, и не разрушай мою репутацию.
Договорив, старик Жуань махнул рукой и его покатили дальше. Он продолжил разговвривать с другими людьми с улыбкой на лице и не видел, как выглядит человек, которому он только что сделал выговор.
Жуань Ченьсюань в один глоток допил вино и посмотрел в сторону Сюй Ченхао, заметив, что они уже долго разговаривали с его родителями. Внезапно в его мозгу взорвались позабытые слова Цзин Ичена: "На вашем банкете в честь полнолуния я встречусь с родителями, и мы объявим о наших отношениях".
А у Цзин Ичена в этот момент не было времени обращать внимание на Жуань Ченьсюаня, потому что он почти умирал от нервозности из-за чего очень скромно, но громко сказал:
- Дятя, тетя, здравствуйте.
Они были на людях, и чета Сюй ничего не могли сказать, а могли только вежливо кивать и улыбаться.
В этой неловкой ситуации Сюй Ченхао был тем весельчяком, который пытался разрядить атмосферу:
- Мама, ты не надела те украшения, что я купил тебе? Я, наверное, купил недостаточно?
Мама Сюй сказала с улыбкой:
- Это для меня купил твой отец, и мне не разрешается надевать другие когда я с ним.
Отец Сюй тут же оглянулся и несколько раз серьёзно кашлянул.
Сюй Ченхао ойкнул и поспешно сказал:
- Тогда будем считать, что я ничего не говорил, и я откланиваюсь.
Мама Сюй рассмеялась, и обстановка стала более непринуждённой. Зрители, наблюдавшие за Цзин Иченом и Сюй Ченхао в предвкушении драки, поняли, что... Почему Цзин Ичен пошёл на встречу с семьёй Сюй, а не побежал искать Жуань Ченьсюаня?
Нет ничего плохого в том, что Сюй Ченхао поздоровался с членами своей семьи, но они так долго разговаривают и никуда не двигаются! Вы совсем не обращаете внимания на ребенка, в честь которого банкет, и его отца?
И почему Цзин Ичен так послушно стоит перед семьей Сюй? Он не был похож на воспитанного и милого ребёнка, скорее на зверя, спрятавшего свои когти. Но, хотя на его лице застыло безразличие, его высокомерие и властная аура исчезли.
Что, черт возьми, здесь происходит!?
С самого начала банкета эти запутанные отношения вызывали у зевак недоумение. Они желали отрастить себе еще несколько пар глаз, чтобы наблюдать за этими тремя людьми.
К счастью, появился настоящий главный герой банкета на полнолуние. Только что достигший своего полного месяца маленький господин семьи Жуань был вынесен няней для представления гостям. Находившийся позади толпы Сюй Ченхао посмотрел на него. Ребенок был очень слабый, его темные глаза были открыты, и он совершенно не боялся людей. В нем не было видно ничего похожего на главного героя.
Старик Жуань очень любил ребёнка, поэтому назвал его Жуань Тяньцы*. Он лично написал двустишие с пожеланием счастливой жизни, а полное имя заменил на отпечатки маленьких ножек на память.
* 天赐 [tiāncì] - ниспосланный небом, дарованный свыше, дар небес
Все, искренне или притворно, расхваливали ребёнка, говоря, что он красив, как и его отец и тому подобное. Когда на банкете царило веселье, послышался звук рвоты, который испортил всем настроение.
Выпрямившись, Ань Жотун заметила, что все смотрят на нее, и ее лицо побледнело. Вытирая уголок рта, она сказала:
- Извините, я съела что-то слишком жирное и мне стало плохо.
Находившийся рядом слуга убрался. Хотя окружающим было неприятно, но и осуждать ее было некрасиво. Когда все уже собирались переключить свое внимание, чье-то восклицание опять привлекло его к Ань Жотун.
Мать Ань сказала:
- Тунтун, ты же не беремена?
Ань Жотун застыла, впрочем Хань Хаофэн быстро среагировал и поспешно подешел:
- Что случилось? Тебе нехорошо? - С этими словами он взял руку Ань Жотун и незаметно сжал ее.
Ань Жотун не сглупила. После напоминания, она сразу все поняла и ей было несложно еще несколько раз показать рвотные позывы. Потом она со слезами на глазах упала в объятия Хань Хаофэна:
- Мне так плохо...
Редко обращавший на них какое-то особое внимание старик Жуань заговорил, взяв ситуацию под контроль:
- Поскольку ты плохо себя чувствуешь, иди наверх и отдохни. Лао Линь, найди врача, чтобы он осмотрел ее.
Стоявший позади старика Жуань человек вышел вперёд и, указав рукой, сказал:
- Госпожа Ань, следуйте за мной.
На глазах у всех, только что вполне сносно чувствовашая себя Ань Жотун, полностью ослабла. Поддерживаемая Хань Хаофэном и своей матерью, она направилась наверх, взволнованно дожидаться прихода семейного врача для осмотра.
Банкет продолжился. Хотя игра Ань Жотун и Хань Хаофэна была не на высоте, однако они смогли привнести хаос на банкете. Даже если все сомневались в ее беремености, их внимание все равно было приковано к ним. И даже если им не удалось пошатнуть статус Жуань Ченьсюаня, они с успехом смогли взбаламутить воду.
Жуань Ченьсюань выглядел равнодушным и на его лице не читалось никаких эмоций. Не ему руководить в данной ситуации. На мгновение воцарилась тишина, и, чтобы сгладить обстановку, старик Жуань выступил вперёд, обменялся приветствиями с несколькими старейшинами, возвращая радушную атмосферу.
Сюй Ченхао отвернулся и сказал Цзин Ичену:
- Жуань Ченьсюань такой несчастный.
Цзин Ичен сразу откликнулся:
- Не переживай за него!
Сюй Ченхао:
- Я не переживаю, я просто сетую, что он оказался во мраке и рядом с ним нет никого, на кого можно положиться.
Цзин Ичен сказал:
- Если бы я не заполучил тебя, то его нынешний вид стал бы моим будущим.
Сюй Ченхао поднял голову и посмотрел на на него. Цзин Ичен, опустив голову, тоже посмотрел на него. Его взгляд был серьёзным, без капли лжи.
Сюй Ченхао улыбнулся и сдержал желание поцеловать его при всех:
- Если ты понимаешь, что я важен, ты должен как следует меня оберегать.
Цзин Ичен тихо угукнул и положил ладонь ему на плечо слегка сжав.
Стоявшая напротив чета Сюй: "..."
Руки, руки, руки! Разве ты не знаешь, как быть вежливым при встрече с родителями?! Мы еще не дали согласия, так как ты смеешь на наших глазах распускать руки?!
Обстановка, наконец, восстановилась. Как раз в то время, когда няня собиралась отнести ребенка обратно наверх, из угла выскочил человек в костюме слуги и потянулся, чтобы схватить его.
На банкете началась неразбериха. Стоявший позади старика Жуань Жуань Ченьсюань был ближе всего к лестнице. Он бросился наверх, схватил слугу за руку и загородил няню, держащую ребёнка. Увидев это, няня поспешно отошла подальше от места борьбы, а Жуань Ченьсюань отчетливо разглядел, кем был этот слуга.
- О Боже, это Ань Жоуюй!
Возглас добавил огня к неразберихе на банкете. С самого начала ждущие зрелища зеваки замерли от удивления. Они наблюдали за бывшим парнем Ань Жоуюй, за бывшим женихом Ань Жоуюй и за человеком, когда-то преследовавшим Ань Жоуюй, перешептываваясь и сожалея, что нельзя завизжать на месте.
Битва, которую они с нетерпением ждали, прибыла!!!
Как только Жуань Ченьсюань разглядел Ань Жоуюй, его хватка начала ослабевать. Ань Жоуюй воспользовалась этой возможностью и стряхнула его руку, снова бросилась вверх по лестнице к няне и закричала:
- Верните мне ребёнка!
Няня развернулась и, испугавшись, убежала. Как она могла отдать ребенка эмоционально неустойчивой женщине.
Жуань Ченьсюань тоже опомнился. Он шагнул вперед и схватил Ань Жоуюй, потащив вниз с лестницы. Ань Жоуюй, видя ребёнка совсем рядом, просто обезумела, любой, кто пытался остановить ее, являлся для нее врагом. Она развернулась и, переполненная гневом, вцепилась в лицо Жуань Ченьсюаня.
Мгновенно боль пронзила его лицо. Жуань Ченьсюань почувствовал, как ее ногти раздирают плоть. Он потерял контроль и с силой отшвырнул Ань Жоуюй. Наблюдавшие зеваки расступились, и Ань Жоуюй упала прямо перед Сюй Ченхао.
... Ох, этот чертов ореол "запасного колеса".
Воцарилась тишина. Все смотрели на Ань Жоуюй и Сюй Ченхао в ожидании их реакции. В конце концов, даже если любви больше нет, у бывших помолвленными в течение 20 лет должна быть хоть какая-то реакция.
Ань Жоуюй оправдала все ожидания. Заметив перед собой Сюй Ченхао, она подавила свое свирепое выражение лица и специально напустила на себя жалкий вид, сказав со слезами на глазах:
- Брат Хао!
Лицо Сюй Ченхао было равнодушным, ему было лень отвечать.
- Брат Хао, скорее помоги мне, пожалуйста... Умоляю, верни мне ребёнка. Это мой ребёнок, он мой! - Ань Жоуюй плакала и ползла, пытаясь приблизиться и обхватить ноги Сюй Ченхао, надеясь, что он поможет ей.
Через спутанные волосы она заметила человека, присевшего перед ней на корточки. Она была вне себя от радости, она знала, что брат Хао не оставит ее. Не успела она додумать это, как острый серебрянный нож безжалостно вонзился в землю между ее пальцами.
Ань Жоуюй тут же замерла. Она недоверчиво подняла голову и увидела, как только что находившийся перед ней Сюй Ченхао в какой-то момент превратился в Цзин Ичена. Он держал в руках нож, неподвижно глядя на нее своими темными пугающими глазами, и холодно сказал:
- Попробуй позвать ещё раз!