Глава 113

        Под влиянием взаимного причинения боли перец чили поедался в немаленьких количествах и его запасы быстро истощились. Это достаточно доказывало, насколько кое-кто жаден.

        Сюй Ченхао переживал, хватит ли ему деформированных перчиков, но к счастью, прошло шесть дней и пора было собирать урожай. В теплице красные плоды усыпали кустики перцев. Хотя сразу нельзя было сказать, сколько там деформированных, а сколько полноценных, но было видно, что их количество не маленькое.

        Сюй Ченхао с нетерпением дождался, когда аппарат соберёт перцы чили. Он разложил их на столе и начал тщательно все пересчитывать. Он еще не посчитал деформированные, но их количество явно было внушительным. Полноценных перцев оказалось меньше, чем он ожидал. Всего их было собрано 187 штук.

        В этот раз урожай не достиг 205. Сюй Ченхао смел все перчики в холщовый мешочек. Он волновался, что при таком раскладе не сможет выполнить задание 4.0.

        Осталось ещё две попытки, а не хватает 427 штуки. Если посчитать, то в среднем каждый раз нужно собрать по 214. Это сложнее, чем по 205, и шанс успеха будет меньше...

        Сюй Ченхао поместил семена в аппарат. В легком оцепенении он смотрел, как машина снует туда-сюда по теплице, раздумывая, хватит ли места в теплице, и что нужно увеличить площадь посадки, чтобы увеличить количество урожая.

        - Кря-кря-кря... - Неожиданно выскочила стая маленьких желтых утят. Расправив свои игрушечные тела, они извергли фонтан воды и начали орошать только что посаженные семена перца чили.

        Сюй Ченхао опомнился. Обернувшись, он увидел незаметно подошедшего Цзин Ичена, который как раз помог ему выполнить последний этап посадки.

        Сюй Ченхао уставился на него.

        Цзин Ичен тоже серьёзно посмотрел на него:

        - Что случилось? Хочешь что-то сказать?

        Сюй Ченхао:

        - Я тут подумал... Ты съел столько перца, что пора заплатить за плоды моих трудов.

        Цзин Ичен сказал, понизив голос:

        - Разве я не тружусь каждую ночь?

        Сюй Ченхао тут же потянул его за ухо и сказал сквозь зубы:

        - Я говорил тебе не смотреть на всякую грязь. Посмотри, чему ты научился.

        Своими сильными руками Цзин Ичен притянул его к себе, потерся о его лоб и примирительно сказал:

        - Хорошо, я не буду этого говорить. Мы будем трудиться так, как хочет Хаохао.

        Сюй Ченхао не мог слышать это слово "трудиться". После длительного молчания, он сказал:

        - Я просто хочу, чтобы ты выращивал перец... Кажется, мне не хватает места в теплице.

        Цзин Ичен сразу предложил:

        - Мой научно-исследовательский институт как раз перепрофилировался в институт сельскохозяйственной техники. Там есть много места для посадки и исследований.

        Сюй Ченхао:

        - Я тоже так подумал. Потом я поделюсь с тобой семенами, и ты их посадишь. Когда они принесут плоды, ты отдашь мне собранный перец.

        Цзин Ичен не хотел делать это один:

        - Ты тоже пойдёшь со мной.

        Сюй Ченхао вспомнил прошлое:

        - Разве не ты говорил, что я не смогу попасть к тебе на работу? Думаю, тебе лучше забыть об этом и пойти одному.

        - Те, кто запрещал приходить, больше не имеют к этому отношения. Теперь ты можешь прийти, - угодливо сказал Цзин Ичен. - Ты можешь прийти, когда захочешь.

        Сюй Ченхао стало немного любопытно. Долго не решаясь, он, наконец, согласился на уговоры Цзин Ичена. Воспользовавшись оставшимся временем от обеденного перерыва, они отправились в легендарный исследовательский институт.

        Его месторасположение было настолько удалённым, насколько можно было представить. Он занимал очень большую огороженную территорию с многочисленными контрольно-пропускными пунктами. Чтобы войти, понадобилось двадцать минут. Слева от входа висела табличка "Институт сельскохозяйственной техники", а справа плакат "Высокопоставленным лицам не входить".

        Сюй Ченхао посмотрел на плакат и задумался, часто ли к Цзин Ичену приходят эти самые лица в надежде, что он вернет первоначальный институт. Скорее всего часто.

        Открыв дверь и войдя в институт, он увидел ослепительно белое оформление в абсолютно холодном стиле. На мгновение Сюй Ченхао показалось, что он попал в больницу. В конце концов, стиль оформления и снующие в белых халатах сотрудники создавали слишком явное сходство.

        Цзин Ичен провел его к своему кабинету. Стиль оформления оставался прежним, но цвет изменидся с ослепительно-белого на мрачный чёрный. Вся комната была наполнена темнотой, и при выключенном свете выглядела депрессивно.

        Сюй Ченхао нахмурился:

        - Мне не нравится этот цвет.

        Цзин Ичен включил свет и легко сказал:

        - Хорошо, я поменяю.

        Сюй Ченхао встал перед окном и немного раздвинул жалюзи, выглянув наружу:

        - Во всем белом институте комнаты внутри такие темные? Ты уверен, что во время исследований у сотрудников будет хорошее настроение?

        Стоя позади, Цзин Ичен одной рукой обхватил его за талию и тоже посмотрел в щель между раздвинутыми жалюзи:

        - Нет. Это просто обстановка, к которой я привык. Свои кабинеты и жилые комнаты они могут оформлять так, как им нравится.

        Сюй Ченхао обернулся и посмотрел на него:

        - Тебе раньше нравился черный?

        Цзин Ичен постоял в нерешительности, а потом мягко сказал:

        - Выключив свет, я мог спрятаться.

        Сюй Ченхао ничего не сказал и отвернулся. Но стоящий позади человек, придерживая за затылок, снова повернул его голову. Цзин Ичен спросил:

        - Хаохао, ты ничего не хочешь сказать?

        Сюй Ченхао:

        - Нет.

        Цзин Ичен сразу обиделся:

        - Почему ты не пожалел меня?

        Сюй Ченхао:

        - Ты теперь так хорошо живёшь. Шиш тебе, а не пожалеть. Отпусти!

        Цзин Ичен не только отказался отпустить Сюй Ченхао, но и удерживал его за затылок, не позволяя тому уклониться, а сам настойчиво выпрашивал утешения. Иногда, один случайный поцелуй может привести к огромному пожару. Особенно в так хорошо знакомой Цзин Ичену обстановке, которую раньше он считал мрачной. Целуя Сюй Ченхао, он внезапно подхватил его под зад и поднял.

        Сюй Ченхао испугался и машинально обхватил ногами его талию, нервно сказав:

        - Ты что делаешь? Это же твой кабинет!

        Цзин Ичен глухо сказал:

        - Именно потому что это мой кабинет, я возбудился. Хаохао, я хочу заняться этим с тобой здесь.

        Сюй Ченхао был зол и не находил слов:

        - Ты не боишься, что кто-нибудь войдёт?

        Цзин Ичен:

        - Я запер дверь.

        Сюй Ченхао:

        - Ты не боишься, что все будет слышно?

        Цзин Ичен:

        - Не волнуйся, здесь отличная звукоизоляция.

        В последней попытке Сюй Ченхао сказал:

        - У тебя здесь даже нет комнаты отдыха!

        Цзин Ичен слегка усмехнулся:

        - Ничего, здесь есть много других подходящих мест.

        Сюй Ченхао: "..."

        Он совсем не хотел знать, что это за подходящие места!

        Мозг Сюй Ченхао говорил, что нельзя ему позволять делать всё, что тот хочет. Иначе как быть ему, если он начнет хотеть его всегда и везде. Но в действительности с постельными делами невозможно действовать рационально. Особенно, когда это касается Цзин Ичена, который всегда действует властно и напористо, что невозможно отказаться.

        Слова Сюй Ченхао постепенно становились обрывочными, а затем превратились в стоны. Стоны, низкие и хриплые, которые сводили Цзин Ичена с ума и особенно цепляли в этом замкнутом пространстве.

        Слушая это, выдержка Цзин Ичена сломалась. Он хотел так сильно любить его, чтобы он всегда издавал эти стоны для него, чтобы он всегда так раскрывался с ним.

        Это, наверное, был их самый бурный раз за все время. Находясь в окружении, которое больше всего ненавидел, Цзин Ичен обладал человеком, которого больше всего любил. Его мозг был так возбужден, словно он принял сильнодействующий афродизиак. Толчки становились все более резкими и сильными. Из-за этого на глазах Сюй Ченхао впервые выступили слезы, и он провалился в забытье еще до того, как все закончилось.

        Покончив со всем самостоятельно, Цзин Ичен осторожно положил Сюй Ченхао на диван, тщательно привел его одежду в порядок и укрыл пиджаком. Убрав все следы в комнате, он покинул кабинет с семенами перца чили.

        С тех пор, как научно-исследовательский институт закрыли и перепрофилировали в институт сельхозтехники, все долго бездействовали. Рабочая суета была показана только для того, чтобы произвести хорошее впечатление на босса и его возлюбленного. Дождавшись, когда они вошли в  кабинет, все тут же разбились на группы посплетничать.

        Кто-то сказал:

        - Вы видели любовника босса? Высокий и красивый. Неудивительно, что он смог покорить босса.

        - А в чем проблема? Говорят, что этот господин Сюй очень способный, к тому же из одной из лучших семей с многомиллиардным состоянием. Спрашивается, кому это не понравится?

        - Когда встречаются два человека без недостатка в деньгах, это должна быть настоящая любовь.

        - Конечно, ты забыл, почему наш НИИ был закрыт? Он разозлился так, что его лицо посинело.

        - Раньше я не мог понять, почему наш такой упрямый и неприклонный босс был полностью поглощен другой стороной. Теперь я могу это понять... Если бы у меня был такой любовник, я бы его баловал, защищал и любил. И никому не позволил бы трогать его.

        Только голос затих, как все неожиданно замерли. Говорящий обомлел, у него появилось нехорошее предчувствие. Он повернул голову и увидел то, от чего чуть не умер от страха. Он встал и машинально отдал честь:

        - Здравствуйте, босс!

        Цзин Ичен холодно смотрел на него и долго ничего не говорил.

        Только что бывшая дружеской сплетничающей обстановка похолодела. Некий большой айсберг источал холод, желая заморозить на месте всех находящихся здесь.

        Пока все покрывались потом из-за говорившего, Цзин Ичен безэмоционально произнес:

        - Ты этого не сделаешь.

        Все: "???"

        Цзин Ичен:

        - Он мой.

        Все: "..."

        Ладно, у нас действительно нет такого любимчика. Что Ваше, то Ваше, уходите побыстрее!

        Но стоило Цзин Ичену уйти, как они невольно тихо зашептались:

        - Босс, кажется, в хорошем настроении?

        - Видимо, раз не пустил в ход руки, значит в хорошем настроении... И почему мне кажется, что старший только что хвастался?

        - Не вникайте в это. Чем больше будем думать, тем ближе окажемся к собачьему корму.

        Все: "..."

        Почему такое чувство, что уже оказались?

        Пока все задавались вопросом, не наелись ли собачьего корма, Цзин Ичен принес семена перца чили на открытую площадку, которая в НИИ редко использовалась, с помощью аппарата засеял их. Потом он позвал людей и попросил огородить территорию. Поставив табличку "не трогать", он вернулся обратно в кабинет.

        Измотанный Сюй Ченхао был погружен в глубокий сон, что даже звонок Ли Няня его не разбудил. Когда Цзин Ичен вернулся, Ли Нянь как раз звонил во второй раз. Он ответил на звонок и сразу услышал громкий взволнованный голос:

        - Сюй Ченхао, ты наконец-то ответил! От тебя весь день новостей не было, ты что, решил меня до смерти напугать? Ты почему только сейчас ответил?

        Цзин Ичен равнодушно сказал:

        - Это я.

        Ли Нянь тут же подавился уже заготовленными язвительными словами. Он долго кашлял, приходя в себя, и радуясь, что не успел сказать какой-нибудь грязи, неловко произнес:

        - Это оказывается господин Цзин... Кхм, тогда, наш директор Сюй с Вами?

        Цзин Ичен нелюбезно ответил:

       - Да. Ты по делу?

        Ли Нянь спокойно сказал:

        - О, у меня нет дела... Просто мама директора Сюй пришла в компанию и хочет о чём-то поговорить с ним.

        Автору есть что сказать:
        Ли Нянь: Я не верю, что ты смеешь запереть человека!