Глава 89

        Сюй Ченхао говорил, что будет кормить их в течение трех месяцев, но, беспокоясь о их проблемах с горлом, фактически кормил максимум раз в два-три дня. Это уже дьявольский уровень для людей с предпочтением нейтрального вкуса.

        В результате, как только помощник слышит, что босс зовет его, он автоматически берет термос с отваром семян стеркулии, закидывает пастилки для горла и заходит, спрашивая:

        - Что случилось, босс?

        Цзин Ичен приносит свой маленький мешочек, наполненный деформированными перчиками, садится в обычное положение и говорит:

        - Обыденное действие с перцем чили.

        Помощник: "…"

        Поистине, супруги бранятся - окружающие страдают.

        Помощник ел перец чили и жалел о своей доброте душевной! Его десятикратное вознаграждение за сверхурочную работу, видимо, будет потрачено на защиту горла.

        Сетуя, помощник открыл термос и сделал глоток чая.

        Цзин Ичен нахмурился:

        - Почему ты и для меня не приготовил?

        Помощник тихо сказал:

        - У Вас есть тот, кто сочувствует и любит Вас. Так что Вам не надо готовиться.

        Цзин Ичен: "..."

        Помощник прошептал:

        - В следующий раз, если Вы так же предадите своего напарника, Вам особо никто не поможет.

        Цзин Ичен тоже понизил голос:

        - Разве я осмелюсь лгать ему?

        Помощник спросил:

        - А разве Вы не превосходно скрываете свою личность?

        Цзин Ичен:

        - Это потому, что он никогда не спрашивал меня.

        Помощник: "..."

        Этот босс безнадежен, легче сдаться!

        Закончив ежедневное поедание перца, помощник оставил коробочку лекарственных пастилок и быстро исчез из палаты. Цзин Ичен положил леденцы в карман, сел рядом с Сюй Ченхао и открыл рот:

        - Аааа...

        Сюй Ченхао весело сунул ему клубнику:

        - Как ощущения от поедания чили?

        Цзин Ичен:

        - Чувствую, что моя способность есть острое резко возрасла. В следующий раз я поем с тобой острый хого.

        Сюй Ченхао мгновенно рассердился и грубо сунул ему в рот еще одну клубнику:

        - Не дразни меня!!

        Цзин Ичен закрыл рот и добросовестно съел ягоду.

        Пока он ел, его руки не оставались без дела. Он взял пульт от телевизора и ловко его включил. Изначально тихая палата наполнилась звуками песни маленькой жёлтой уточки:

        - Кря~кря~кря-кря~ Я милая маленькая жёлтая уточка~

        Цзин Ичен кивал в такт музыки, да к тому же, взяв маленькую жёлтую уточку-подушку, покачивал ей перед Сюй Ченхао, желая его развеселить.

        Однако Сюй Ченхао: "..."

        Давай на тебя посмотрим, если с тобой поступить так же.

        Пока Сюй Ченхао колебался, стоит ли выхватить у него подушку и побить Цзин Ичена, его телефон,  лежащий рядом, внезапно зазвонил.

        Цзин Ичен мгновенно прекратил все движения и сосредоточено спросил:

        - Кто?

        - Ли Нянь. - Сюй Ченхао посмотрел на него. - Может быть, это по работе. Почему ты так реагируешь?

        Цзин Ичен пробормотал:

        - Я подумал, что это опять Жуань Ченьсюань.

        - Слишком много думаешь. - Сюй Ченхао больше не обращал на него внимания, а непосредственно ответил на звонок: - Что случилось, брат Нянь?

        Пониженный голос Ли Няня был полон неконтролируемого волнения:

        - Черт возьми, я хочу тебе кое-что рассказать! Это кое-что очень важное, очень волнующее и очень невероятное!

        Сюй Ченхао:

        - Ну так говори.

        Ли Нянь:

        - Хань Хаофэн и Ань Жотун вместе!

        Сюй Ченхао:

        - А?

        Ли Нянь:

        - Ты удивлен? Думаешь, это невероятно? Боже мой, у Ань Жотун всегда были завышенные амбиции. Никто бы не подумал, что она выберет для брака незаконнорождённого ребёнка с нестабильным положением.

        Сюй Ченхао нахмурился:

        - Ты уверен, что это она хочет выйти замуж, а не ее семья способствует этому?

        Ли Нянь:

        - Скажем так - наполовину. Ань Жотун любит Жуань Ченьсюаня, во-первых, из-за Ань Жоуюй, а во-вторых, потому что у Жуань Ченьсюаня богатое семейное происхождение. Однако сейчас положение Жуань Ченьсюаня нестабильно. Внебрачный ребёнок решил воспользоваться сменившимся ветром и поиграть в могущество. Да к тому же дядя Жуань Ченьсюаня подлил масла в огонь. Вероятно, он одурачил семью Ань, заставляя думать, что Хань Хаофэн перспективный выбор.

        Сюй Ченхао на мгновение задумался и, нахмурившись, сказал:

        - В семье Жуань сейчас такая плохая обстановка?

        Цзин Ичен тут же поднял голову, и их глаза встретились. Сюй Ченхао жестом приказал молчать и внимательно продолжил слушать.

        Ли Нянь говорил:

        - На поверхности, Жуань Ченьсюань потерял память и не может угнаться за положением компании. Он поссорился со своей семьёй и ни один из старших не может взять управление. При этом незаконнорожденный ребенок и его дядя воспользовались случаем для начала акивных действий. Это действительно опасно.

        Сюй Ченхао добавил:

        - Что еще более важно, не так много людей верят в него, после того, как он потерял память,  и делать многие вещи намного сложнее.

        Ли Нянь:

        - Да, многие начали обливать грязью репутацию Жуань Ченьсюаня.

        Сюй Ченхао:

        - Но Жуань Ченьсюаня не так просто победить. Он всего лишь потерял память за прошедший год, но не стал дураком. Деловая хватка и методы, которые он развивал с детства, все еще при нем. Внебрачный ребёнок, который только начал приобщаться к этому, не сравнится с ним.

        Ли Нянь тоже вздохнул:

        - Основываясь на нашем опыте игры против него, я тоже считаю, что у него спрятан козырь в рукаве.

        Сюй Ченхао:

        - Нам не надо в это вмешиваться. Если Хань Хаофэн и Ань Жотун устроят банкет в честь помолвки, просто откажемся, сказав, что я ранен и мне нужен отдых.

        Ли Нянь:

        - Договорились... Кстати, вчера звонила госпожа Чжен Юньюнь с извинениями. Она сказала, что сама справится с Чжен Сяосяо, а господин Цзин проявил снисхождение, что ты... Ты можешь сам  спросить и решить это?

        Сюй Ченхао нахмурился и посмотрел на Цзин Ичена:

        - Хорошо, я понял. Вешаю трубку.

        - Ага, пока-пока.

        Повесив трубку, Сюй Ченхао мысленно начал разбираться во взаимоотношениях. По сюжету незаконнорождённый сын и Ань Жотун не состояли в отношениях. В этом он абсолютно уверен. Иначе во второй части сюжета не было бы эпизода, где Ань Жотун борется за Жуань Ченьсюаня с вернувшейся со своим сыном главной героиней.

        Кажется, что происшествие с Чжо Мэйсюэ стало развилкой, в результате которой главный герой попал в аварию и потерял память. А незаконнорождённый ребёнок получил свой шанс, и незаконнорожденная Ань Жотун получила возможность расправить плечи.

        В высших кругах есть много внебрачных детей. Ань Жотун и ее мать являются любовницей и внебрачным ребенком, попавшими в высший круг, поэтому Ань Жотун или семье Ань не трудно поверить в такой расклад.

        Но они не знали, что ореол главного героя имеет коронный удар, называемый "отправить на дно"!

        Сюй Ченхао глубоко вздохнул. В принципе, он уже мог представить, как будет выглядеть будущее семьи Ань.

        Цзин Ичен напряженно спросил:

        - Что-то случилось? Почему ты так посмотрел на меня, прежде чем повесил трубку?

        Сюй Ченхао посмотрел на него:

        - Почему ты такой напряжённый? Ты сделал что-то плохое, о чем не рассказал?

        Цзин Ичен:

        - Нет, не сделал.

        Сюй Ченхао:

        - Нет? Тогда что случилось с семьёй Чжен?

        Цзин Ичен: "..."

        Ощущение от того, что его поймали с поличным, было действительно неловким. Цзин Ичен взял клубнику и попытался накормить ею Сюй Ченхао.

        Сюй Ченхао повернул голову, чтобы избежать этого:

        - Не буду есть.

        Цзин Ичен снова поднес ягоду к его губам:

        - Ешь. Если ты ее не съешь, я не осмелюсь рассказать.

        - ... - Сюй Ченхао беспомощно вздохнул. Он наклонил голову и взял клубнику зубами, невнятно сказав: - Рассказывай.

        Цзин Ичен обнял маленькую жёлтую уточку-подушку и трусливо все выдал:

        - Она все время думает о тебе. Начиная с того банкета, она все время крутится вокруг тебя. А когда она пришла сюда, то вела себя так, словно узурпировала мое место. Я не сдержался и ударил по семье Чжен, чтобы они лучше воспитывали свою дочь.

        Сюй Ченхао:

        - Как ты ударил?

        - Приостановил некоторые сделки, что привело к падению стоимости акций, а оборотный капитал потерял 46 миллиардов... - сказал Цзин Ичен и, почувствовав свою правоту, уверенно  добавил: - Я не причинил вреда людям, я только преподал небольшой урок.

        Сюй Ченхао молча посмотрел на него.

        Энтузиазм Цзин Ичена мгновенно ослаб:

        - Ты злишься?

        - Нет, - сказал Сюй Ченхао. - По сравнению с тем, как ты вел себя в прошлом, это уже очень хорошо, что ты смог так долго терпеть, не причинив вреда другим. Само собой разумеется, ты должен быть вознагражден.

        Убедившись, что это не сарказм, Цзин Ичен тут же улыбнулся:

        - Тогда ты должен мне две награды.

        Сюй Ченхао беспомощно сказал:

        - Я не могу сейчас подготовить награду. Ты должен запомнить это, и получить ее, когда я буду здоров.

        Цзин Ичен с абсолютной серьёзностью сделал заметку в своем телефоне:

        - Если я соберу десять, могу я обменять их на одну большую?

        Сюй Ченхао:

        - Можешь попробовать, получится ли призвать дракона.

        Цзин Ичен:

        - Призову маленькую жёлтую уточку верхом на драконе!

        Сюй Ченхао все таки рассмешили:

        - Хватит.

        Цзин Ичен почувствовал облегчение, когда увидел его улыбку:

        - Все-таки ты хорошо выглядишь с улыбкой.

        Сюй Ченхао привык к таким словам и спокойно ответил:

        - Я и без улыбки выгляжу хорошо.

        Цзин Ичен согласился:

        - Да, ты любой хорош. Мой Хаохао самый красивый.

        Услышав имя "Хаохао", Сюй Ченхао неожиданно странным взглядом посмотрел на него. Поколебавшись некоторое время, он все же сказал:

        - Ты знаешь? Только мои папа и мама называли меня Хаохао, когда я был маленьким.

        Цзин Ичен на мгновение задумался:

        - Тогда Ченчен?

        Сюй Ченхао:

        - Ченчен - это ты.

        Глаза Цзин Ичена загорелись:

        - Тогда, ты можешь называть меня Ченчен, и я тоже буду называть тебя Ченчен.

        Сюй Ченхао отказался:

        - Нет, это слишком запутанно.

        Беспомощный Цзин Ичен:

        - В таком случае не могу же я называть тебя Сюйсюй.

        Сюй Ченхао мгновенно рассердился:

        - Сам ты пи-пи [1].

[1] 1. Иероглифы "Чен" в имени Ичена [诚] и Ченхао [承] имеют разное начертание и значение, но произносятся одинаково  2. Иероглиф Сюй [许] в имени Сюй Ченхао при удвоении может обозначать возглас рабочих "Э-эх!",  но звучать при этом будет [хуху]. Но с "сюй" Есть созвучный иероглиф 嘘,  при удвоении 嘘嘘 можно перевести как "пи-пи" (при разговоре с детьми о походе в туалет), или "шикать", " Шшш".

        Цзин Ичен хотел опять рассмешить его, но опять оказался беспомощен:

        - Тогда как ещё я могу тебя называть? Только Хаохао.

        Сюй Ченхао странно почувствовал себя:

        - Почему ты обязательно должен называть меня с удвоением? Ты можешь называть меня братом Хао, директором Сюй или Ченхао.

        Цзин Ичен был недоволен:

        - Но другие влюбленные называют друг друга более интимно. Такое, как любимый муж или золотко, я не упоминал. Боюсь, ты к этому еще не привык.

        У Сюй Ченхао разболелась голова:

        - Зачем ты смотришь на других влюбленных... Ты должен получать опыт из своей собственной жизни. Не подражай чужим способам взаимоотношений.

        Цзин Ичен:

        - Я не подражаю. Мне самому нравиться говорить с удвоением, потому что это заставляет казаться нас очень близкими.

        У Сюй Ченхао слов не было:

        - Но мое имя звучит неблагозвучно при удвоении. Я не согласен, чтобы ты называл меня так неприятно.

        Цзин Ичен посмотрел на свою маленькую жёлтую уточку-подушку:

        - Тогда я буду звать тебя Хуанхуан?

        Всем своим видом Сюй Ченхао представлял большой вопросительный знак:

        - Это что еще за прикол?

        Цзин Ичен поднял маленькую жёлтую уточку-подушку и помахал ей:

        - Маленькая жёлтая уточка, разве это не Хуанхуан или Яя?

        "????"

        Сюй Ченхао на некоторое время завис, а потом мгновенно взорвался в гневе:

        - Цзин Ичен, ты осмелишься попробовать меня так назвать?!

        Цзин Ичен сразу сообразил, что его слова звучали двусмысленно[2]. Он поспешно попытался спасти себя:

        - Я не подумал об этом, я просто пошутил. Не сердись, я ошибся...

[2] 鸭 [ya] - утка, Цзин Ичен сказал "Яя" дословно "утка-утка", но в разговорной речи "утка" так же обозначает "проститутка мужского пола", "жигало", особенно в сочетании используемых им иероглифов

        Сюй Ченхао выхватил уточку-подушку и как следует отметелил его, а затем сердито выдохнул:

        - Хватит выдумывать. Отлично, если ты в будущем будешь называть меня господин Сюй. Со всем остальным я не согласен и не позволю называть себя по-другому!

        Цзин Ичен: "..."

        Сколько он уже настрадался из-за своего болтливого рта!? Почему у него такая короткая память?! Почему бы уже не запомнить этот урок?