Глава 112
Увидев, что Сюй Ченхао молчит, Ли Нянь посчитал, что у того совесть не чиста. Он сразу пришел в волнение и включил "королеву драмы":
- О Боже мой, Боже! До того, как я отправился в путешествие, ты все еще называл меня сладеньким. Но когда я вернулся, у тебя уже отношения с другим... Ох, мне просто нечего сказать.
Сюй Ченхао поднял взгляд и уставился на него:
- Заткнись!
Ли Нянь сразу же приложил руку к сердцу:
- Ты злишься на меня, ты действительно злишься на меня из-за поставленной банки. Я не могу поверить, что ты такой бессердечный человек. Если бы я знал раньше, я бы никогда не согласился и, кроме того, не разрешил бы называть себя сладеньким. Я официально заявляю, что расстаюсь с тобой и больше никогда не разрешу называть себя так.
Сюй Ченхао неожиданно поднял руку. Испугавшийся Ли Нянь отступил на два шага назад и настороженно сказал:
- Что ты делаешь? У тебя еще есть силы бить меня после вчерашнего?
У Сюй Ченхао действительно не было сил, чтобы ударить его, но у него был кое-кто более устрашающий. Он помахал телефоном в руке и сказал:
- Банку поставил Цзин Ичен. Если ты имеешь что-то против, то как насчёт того, чтобы я позвонил ему и ты лично это скажешь?
Ли Нянь изначально боялся Цзин Ичена, и боялся сильно. Теперь же, вернувшись из путешествия, ему духу не хватит даже встретиться с ним, не то что высказывать претензии. Эта угроза пронзила его в самое сердце и он сразу испугался:
- Не надо, я был не прав, не прав...
Сюй Ченхао поднял свой мобильный телефон и спросил:
- Ты наигрался?
Ли Нянь покладисто опустил голову:
- Наигрался.
Сюй Ченхао:
- Еще посмеешь?
Ли Нянь:
- Не посмею.
Сюй Ченхао:
- Ещё будешь говорить об этом?
Ли Нянь:
- Не буду говорить.
Сюй Ченхао холодно усмехнулся, почувствовав самодовольство от своей маленькой победы. В итоге, жаждущуее сплетен сердце Ли Няня не выдержало, и он, через некоторое время, разглядывая подарки, начал болтать:
- Вы с Цзин Иченом так быстро двигаетесь вперед?
Посмотрев подарки, Сюй Ченхао рассеянно поблагодарил его.
Ли Нянь слегка кашлянул и продолжил выспрашивать:
- Кто из вас сверху?
Вспомнив прошлую ночь, Сюй Ченхао разозлился и нетерпеливо спросил:
- А ты как думаешь?
Ли Нянь вдруг все понял:
- Я понял, понял.
Сюй Ченхао наоборот был немного удивлён:
- Что ты понял?
Ли Нянь:
- Кто дома, тот и снизу.
Сюй Чннхао: "......"
Сюй Ченхао недовольно уронил подарок:
- Правильно, ты правильно угадал.
Ли Нянь хотел рассмеяться, но сдержался. Слегка кашлянув, он успокаивающе сказал:
- Не важно, кто снизу. К тому же, разве тому, кто сверху не приходится больше трудиться?
Сюй Ченхао с презрением сказал:
- Ты думаешь, тот кто снизу не устает? Одинокая собака[1]!
[1] холостяк, бобыль, одинокий человек
Ли Нянь: "..."
После взаимных подколов они почувствовали себя недовольными. Ли Нянь беспомощно сказал:
- Зачем мы это делаем? Вместо того, чтобы оскорблять друг друга, лучше смотреть в будущее...
С этими словами Ли Нянь вернулся к теме разговора, но теперь он был очень серьёзен:
- Раз у вас с Цзин Иченом так все складывается, вы не думали о дальнейшем развитии отношений?
Сюй Ченхао сказал:
- Да. Через несколько дней на банкете в честь исполнения месяца сыну Жуань Ченьсюаня, я собираюсь взять его с собой и представить родителям, обозначив его статус.
Ли Нянь: "???"
Ли Нянь ошеломленно сказал:
- Подожди, количество информации в этом предложении немного велико... Что за сын Жуань Ченьсюаня? Когда он успел оступиться?
Сюй Ченхао спокойно сказал:
- Помнишь в тот раз с Ань Жоуюй, разве я не говорил тебе, что она беременная уехала за границу? Какое-то время назад неизвестно откуда старик Жуань узнал об этом и принудительно вернул ее обратно. Сейчас Ань Жоуюй в больнице, и с девяносто процентной вероятностью ребёнок будет принадлежать семье Жуань. А оставшиеся десять процентов могут оказаться слепым котом, наткнувшимся на дохлую мышь[2].
[2] образ. повезло, случайная удача
Ли Нянь сказал:
- Что меня больше всего удивляет, так это то, что старик Жуань на самом деле принял ребенка... По логике, разве такие старые семьи не консервативны и не должны ненавидеть детей рождённых до брака?
Сюй Ченхао:
- Здесь все наоборот. Консерватизм старика Жуань заключается в том, что он ценит сыновей, а не дочерей, поэтому и признал ребенка.
У Ли Няня слов не было:
- Кошмар.
Сюй Ченхао:
- Да, все это дело весьма неприятно.
Ли Нянь:
- Тогда, неожиданно заимев ребёнка, Жуань Ченьсюань все ещё пристаёт к тебе?
Сюй Ченхао:
- По крайней мере, намного меньше, чем раньше.
Ли Нянь несколько раз прицыкнул:
- Поистине на каждую силу есть противосила.
Сюй Ченхао был полностью с ним согласен, и они заговорили о банкете на полнолуние. Увидев, что время приближается к одиннадцати, Сюй Ченхао спросил Ли Няня, не хочет ли он остаться на обед.
Ли Нянь хотел уже кивнуть, но, подумав, нерешительно спросил:
- Где Цзин Ичен? Он вернется на обед?
Сюй Ченхао сказал:
- Он отправил сообщение, сказав, что отправился в компанию, помочь разобраться с делами, а в полдень вернётся, чтобы пообедать со мной.
Ли Нянь подавился очередной горстью собачьего корма и больше не хотел разговаривать. Он встал и сказал:
- Подарки доставлены. Пойду домой, отдохну пару дней. Как только привыкну к смене часовых поясов, максимум через неделю выйду на работу. Пока-пока...
Сюй Ченхао окликнул его вслед:
- Ты не останешься на обед?
Не оглядываясь Ли Нянь ответил:
- Боюсь, что если останусь на обед, то вместо риса будет собачий корм.
Сюй Ченхао беспомощно смотрел, как ушёл собеседник, и, наконец, нашел время умыться и сменить пижаму. Чистя зубы, он осмотрел себя в отражении зеркала и обнаружил лишь несколько засосов на груди и ключицах, которые легко можно скрыть под одеждой. Но когда он повернулся боком и взглянул на спину, то обнаружил насыщенный малинового цвета засос, который начинался за ухом и тянулся до задней стороны шеи. Неудивительно, что Ли Нянь назвал его поставленной банкой.
Зачем обязательно надо было ставить засос сзади? Сюй Ченхао нахмурился и пошел в гардеробную, переодеваться. Но сменив одежду на костюм, понял, что засос на шее никак нельзя спрятать. Тут он понял, зачем Цзин Ичен это сделал.
Абсолютно точно этот негодник намеренно сделал так, чтобы его невозможно было спрятать!
Сюй Ченхао был зол, но и хотел рассмеяться. Он не знал, сказать тому, что он собственник, или сказать, что он хвастливый ребенок.
Нет, он ещё не рассчитался за прошлую ночь. И теперь надо ему отомстить, нужно заставить его страдать, иначе он станет неуровновешен.
Думая об этом, Сюй Ченхао достал все долго и бережно хранимые деформированные перчики. Передавая их тетушке, он серьезно поручил:
- Обязательно пожарьте их!
Тётушка:
- ... Больше ничего?
Сюй Ченхао:
- Правильно! Обжарьте их как Вам угодно, по одной тарелке на прием пищи.
Тетушка:
- ... Хорошо, хорошо.
Когда Цзин Ичен вернулся, обжаренный перец чили только покинул сковороду. Удушливый пряный запах донесся из кухни до его ноздрей, заставив сердце Цзин Ичена внезапно забиться в зловещем предчувствии.
В это время Сюй Ченхао уже сидел в столовой в ожидании. Поскольку с утра он не ел, тетушка специально приготовила ему кашу, чтобы он мог перекусить, и к тому же потом не чувствовал дискомфорта от жирной пищи.
Цзин Ичен сел рядом с Сюй Ченхао и мягко спросил:
- Хаохао, ты хорошо спал?
Сюй Ченхао с раздражением ответил:
- А ты как думаешь?
Только Цзин Ичен собрался заговорить, как увидел, что тётушка ставит перед ним тарелку с ярко-крамным перцем чили и две паровые булочки, при этом с улыбкой говоря:
- Все уже готово, вы ешьте, пока не остыло.
Цзин Ичен: "..."
Ладно, он понял, что у Хаохао плохое настроение.
Цзин Ичену даже не надо было, чтобы Сюй Ченхао говорил, он сам взял палочки для еды и начал есть перец, утешая себя тем, что по сравнению с поеданием сырого перца чили, у жаренного есть аромат. К тому же есть ещё паровые булочки. Поэтому Цзин Ичен охотно ел его и, чтобы успокоить Сюй Ченхао, съел все подчистую.
Однако Сюй Ченхао не купился на это. Вернувшись вечером, ему снова подали перец чили с паровыми булочками. Но что ещё хуже, после ужина ему не разрешили войти в спальню!!
Говоря обо всем остальном, это было терпимо, но невозможность спать с Хаохао абсолютно невыносима. Чтобы спать в кровати Хаохао, Цзин Ичен прислушивался, а когда Сюй Ченхао пошел мыться, взломал замок и вошел. После совместного принятия ванны, он с довольным видом отнес на руках Сюй Ченхао в кровать.
Потом, на следующий день на обед были хлебцы с сырым острым перцем... Верно, жареный перец исчез, на тарелке остался только свежий перец. Все просто и понятно.
Питаясь таким образом весь день, вечером Цзин Ичен все равно снова взломал замок!
Сюй Ченхао заранее приготовился. Когда он увидел, как тот входит, ударил его подушкой:
- Ты прекратишь или нет?!
Цзин Ичен закрыл дверь и, прислонившись к ней спиной и позволяя себя бить сколько угодно, незаметно запер ее. Когда Сюй Ченхао устал его избивать, он легонько приобнял его и прошептал:
- Как это можно прекратить? Я хотел бы умереть на тебе.
Сюй Ченхао раздраженно посмотрел на него:
- Тебе сперма что ли в голову ударила?
Цзин Ичен ничего не ответил, а просто поцеловал его мочку уха и, как обычно, за ухом, спуская поцелуи ниже.
Сюй Ченхао закрыл шею и, нахмурившись, сказал:
- Завтра я иду в компанию, нельзя на мне оставлять следов.
Услышав это, Цзин Ичен увеличил силу поцелуя. Оставив яркий отчётливый засос, он с победоносной улыбкой продолжил его целовать. Он не был покладистым, оставляя засосы. Его рука нырнула под одежду и проскользила по спине вверх. Время от времени, она, дразня и соблазняя, перемещалась вперед, пока ноги Сюй Ченхао не обмякли. Теперь он мог делать все, что хотел.
Есть такие люди, которые не ждут тех вещей, которые никогда не пробовали. Даже если им будут говорить, что это здорово, их это не заинтересует. Но сломав запрет и вкусив это, словно открыв дверь в новый мир, они уже никогда не выйдут из нее, желая жить настоящим моментом.
Цзин Ичен именно такой.
Более того, при том, что он очень сильно любит Сюй Ченхао, он совершенно не может устоять перед его неосознанным искушающим соблазнением, не может устоять перед его стонами... стонами и смущением. Даже если на следующий день его по-прежнему встречают с острым перцем и хлебцами, он желает обладать Сюй Ченхао, смотреть на него, обнажившего свою другую сторону, такую сумасшедшую.
Поэтому, стиль секса Цзин Ичена всегда был от неторопливого и нежного к безумному и бурному. Потому что, возбуждаясь, Сюй Ченхао ствновился сумасшедшим.
Иногда Сюй Ченхао молил о пощаде, но заметив, что это только больше возбуждает другую сторону, он тут же сдался. Время от времени он кусал Цзин Ичена за плечо. От самого безжалостного укуса все еще сочилась кровь, но... Цзин Ичен псих. От укуса он распалился еще сильнее!
У Сюй Ченхао слов не было, он даже хотел пойти на попятную. Хотя он считает, что делать это нормально для влюбленных и укрепляет связь между ними, к тому же он и сам наслаждался процессом, но... Его зад болит!
Следствием несдержанности некоего человека стало не только их полное бессилие, но и то, что у него слишком сильно болит задница!
Так что, Сюй Ченхао был весьма недовольным, и перец чили не исчезал с обеденного стола, потому что он считал, что раз ты причиняешь боль моему заду, твой я тоже заставлю болеть.
Автору есть что сказать:
Сюй Ченхао: Давай, иди сюда, заставим друг друга страдать!