Глава 10. Эхо твоих слов

— Чье-то письмо?

Следующим утром Рэн Кацзинь посмотрел на Ан Даньли и слегка сощурил острые, как перо феникса, глаза. Ан Даньли был не из тех, кто интересуется просто так — более того, он был лишен банального переживания за других, поэтому никогда так просто не спрашивал.

Если он спрашивал подобное, вероятность, что он что-то скрывает, составляла 98%, где два процента — просто неосторожные домыслы. Но Рэн Кацзинь был уверен: либо тот что-то недавно натворил, либо «творит» это прямо сейчас. Он мог бы спросить в ответ: «Тебе приходило письмо?», но не стал этого делать, решив немного поиграть. В голове еще было свежо: «Я как рыба-шар. Надуваюсь, если меня тронуть», поэтому не хотел — или делал это назло, он не знал — трогать его лишний раз. Легко ответил:

— Нет, — и показал пустой лист. — Собираюсь писать.

— Кому-то?

«Черт побери, он определенно что-то скрывает...»

— Практикуюсь в письме.

Ан Даньли издал короткое «мгм» и ушел. Это заставило Рэн Кацзинь кое о чем задуматься. Если наступил такой редкий момент, когда Ан Даньли себя не сдерживает и прямо интересуется, не стоит ли ему немного поиграть с ним? Если Ан Даньли хочет быть таким загадочным — он тоже может. Если Ан Даньли что-то скрывает — он будет также. В конце концов, прямо спросить он всегда успеет, так что насчет легкой игры?

Рэн Кацзинь улыбнулся сам себе. Немного подумав, он написал стихотворение Ли Бо на пергаменте и свернул клочок в бумажного журавлика. Поднявшись на месте, он, легко подумав, запустил журавлика в полет.

Если Ан Даньли действительно следит за ним, он будет обескуражен, найдя это странное стихотворение.

Рэн Кацзинь посмотрел на двоих о чем-то увлеченно спорящих людей. Проходя мимо, он видел множество споров. В первый день их встречали дружелюбные лица, теперь же в воздухе витало напряжение. Подозрение затопило собой все вокруг.

Пик Хоу превратился из сладкого лука в горький.

На главной площади пика Хоу разразился настоящий бой. Ученики схлестнулись в тренировочной битве, соревнуясь друг с другом, используя свои исключительные силы. Повсюду стоял звон мечей, а меридианы улавливали всплески бушующей юной энергии; лязг металла прокатился по округе, и один из учеников довольно улыбнулся, стоя рядом с поверженным соучеником. Второй, проглотив обиду, резко поднялся с земли и занес меч над его головой, когда порыв ветра оттеснил его с каменной платформы. Пораженный силой, он удивленно вскинул голову вверх.

Лязг стих. В оглушающей тишине присутствующие увидели плавно приземляющегося человека на остроконечный сыхэюань¹. Длинные одеяния развевались от ветра, который он с собой принес, и этот ветер содержал в себе огромное количество ци, которое теперь расходилось словно ветер по воде. Взмахнув рукавом, незнакомец затопил окружающее пространство неведомой силой. Подобно морю, оно растеклось по округе, и несколько близстоящих к нему учеников пика Хоу упало замертво, меридианы схлопнулись от натиска чудовищной силы.

– Это.. это же...

Приподняв руку, длинные белоснежные одеяния скрыли растекшуюся по устам улыбку. Присутствующие замерли от страха. Но, как и бывает, всегда найдется кто-то смелый – решась показать свою силу, несколько учеников стремительно подскочили к человеку, намереваясь нанести сокрушительный удар, и едва заметным движением были откинуты в сторону; впечатавшись в стены, они соскользнули к земле, оставляя после себя кровавую дорожку.

– Нет! – слово не успело отдаться эхом, все произошло в один момент.

Зрелища хватило, чтобы больше из учеников никто не смел пошевелиться. Ученики, еще недавно боровшиеся за право быть «Избранным», были сметены великой и неизведанной силой этого человека.

Никто не мог его одолеть, никто не мог ему противостоять.

– Ты...

Голос утонул в тишине. Продолжать не требовалось.

Это был единственный и неповторимый Бессмертный, бусио, Властелин на грани смерти.

При виде этого человека все внутри Ан Даньли взъелось; тогда он подумал: «Если я и мои товарищи, Рэн Кацзинь и Небесная сотня приложим силы, тогда... может быть, тогда...»

Взгляд быстро «нащупал» нужных ему людей: стоящую Небесную сотню, Мо Ляофэнь и... и... А где Рэн Кацзинь? Если его нет в такой важный момент, как может он на него полагаться? Или же...

Ан Даньли всмотрелся в незнакомого мужчину. Нет, это точно был кто-то другой.

Незнакомец продолжал безмолвно стоять, и тогда, переглянувшись с Мо Ляофэнь, он понял, что нельзя упускать этот шанс.

– В атаку!

Слова не успели слететь с его уст; мгновенно собравшись, сотня учеников, усердно тренирующиеся каждый день, проглотили свой страх и пошли вперед. Небесная сотня быстро сгруппировалась в понятный лишь одним им символ «святости» и встала щитом; Ан Даньли с Мо Ляофэнь перекатили ци в ноги и скользнули вперед, занося мечи!.. Но на подлете к бессмертному волны бушующей силы откинули их назад, и двое культиваторов отбросило, словно выкинутые камни.

Осколки стекла поразили спину, и он с шумом провалился точно в кухонное окно. Слабый стон прорезал губы, но не было времени об этом переживать – уже порываясь бежать обратно, он быстро вскочил на ноги, когда услышал чайный звон, и, резко обернувшись, застыл на месте. Ан Даньли увидел сидящего за столом Рэн Кацзинь, который безмятежно потягивал чай в это страшное время.

Вытянув лицо, Ан Даньли даже не столько с удивлением, сколько с раздражением произнес:

– Помочь не хочешь?

Рэн Кацзинь расслабленно улыбнулся:

– Неа.

Понятно. На этого мерзавца никогда нельзя рассчитывать. Ан Даньли ринулся обратно.

Посреди академии разверзлась самая настоящая буря. Бессмертный откидывал одного за другим, словно они были просто насекомыми, соломенными собаками, и это не стоило ему никаких усилий. Десятки техник были озвучены, дюжина мечей сломана, но «Избранные» так и продолжали гибнуть один за другим. Этот подонок не щадил никого; его сила с легкостью прорезала щит Небесной сотни и попадала точно в тела учеников. Как будто он пришел конкретно ради этого – ради смерти «Особенных».

– Не сдаваться!

Громогласный вой раздался со всех сторон и порыв сильного ветра откинул господина Сюнь в крышу здания. Упав на землю, мужчину выплюнул сгусток крови:

– Что... ты хочешь?!

Громкий и властный, мягкий и тихий голос пронесся по воздуху словно легкий ветер:

– Печально, всё сумерки, сумерки, всё холода, холода..²

Еще несколько попыток было предпринято – оставшиеся ученики летели вперед, пока Небесная сотня их прикрывала, а затем раздался громкий шум и хлопок: земля разверзлась и почва провалилась под ногами, сталкивая культиваторов в пропасть.

Глубоко в пещере культиваторы открыли глаза. Бледнеющий свет затопил огромную пещеру, и с поверхности больше не было слышно никаких звуков – даже силясь подпрыгнуть, они ничего не видели и никого не слышали. Словно единственно выжившие провалились сюда, больше никого не осталось. Не было звука и от бусио – словно тот, закончив дело, просто ушел.

Ан Даньли потер спину, поднимаясь на ноги, и осмотрел пещеру. Перед его глазами раскинулся огромный грот: скалистые широкие стены, покрытые мхом из-за долгой сырости, каменная земля, усеянная мелкими камнями, о которые легко пораниться, и огромная зияющая дыра наверху – сотни ли раскинулось над их головами. Даже встань они друг на друга, им потребовалось бы не менее дюжины человек, чтобы выбраться отсюда. Единственное, что давало надежду – это два прохода по обе стороны, скрытые темнотой.

Юэ Ланьфэнь испуганно дернулась за спину Ан Даньли:

– Как же нам выбраться?

– Разделимся, – твердо сказал Ан Даньли.

Он оглядел присутствующих – всего осталось человек двадцать от трехсот – и приказным тоном сказал:

– Я и... Рэн Кацзинь?

С чашкой на голове, очевидно, скользнувшей следом за ним в пещеру, молодой человек поднялся на ноги и с изяществом снял ее. Ан Даньли хохотнул.

– Как тебе чай, молодой господин?

– Весьма неплох. Разве что горьковат слегка.

– Кхм.

Скрестив руки на груди, Мо Ляофэнь осуждающе посмотрела на Ан Даньли, и тот сразу же исправился:

– Я и Рэн Кацзинь разведаем обстановку справа. Лин Дань и монахи – слева. Все остальные останутся с Мо Ляофэнь, Все понятно?

– Я пойду с тобой, – сказала Юэ Ланьфэнь.

– Отклонено, – его взгляд скользнул по порванной одежде на плече девушки. – Мо Ляофэнь подлатает тебя.

Девушка тепло улыбнулась, и ее сердце растопилось. Рэн Кацзинь, Мо Ляофэнь, Лин Дань, Юэ Ланьфэн, господин Сюнь.... Это были все из присутствующих, кого он знал, остальные – ученики пика Хоу. Больше никого не осталось. Глубоко вздохнув, он направился в проход. Оставалось только надеяться, что кто-то еще смог выжить.

Осмотрев пещеру, Ан Даньли бросил взгляд на Рэн Кацзинь и некоторое время молча его рассматривал. Молодой человек блуждал по пещере, хорошо ориентируясь в полусумраке, и только изредка прикасался к камню, сразу же отдергивая руки.

Почему этот человек пил чай и ничего не предпринимал? Почему он отказывается помогать? И почему, когда объявился бусио, лишь он один оставался спокойным? Мысли закопошились в его голове, и Ан Даньли, чтобы избавиться от них, усмехнулся:

– Эй, ты же странный тип, ты знаешь об этом, верно?

Рэн Кацзинь молча посмотрел на него. Ан Даньли продолжил:

– Ха-ха.. Просто это забавно. Стоит тебе оказаться рядом, как развязываются конфликты. Ты словно всадник, нет, посланник раздоров.

Рэн Кацзинь слегка сощурил глаза, и голос его стал вкрадчивым:

– На что ты намекаешь?

– Ничего такого. Я просто подумал: «Эй, Ан Даньли, почему все начинают ругаться? Разве они враги друг другу? Что изменилось?» И тогда я подумал: нет. Ничего не изменилось. Кроме одной переменной.

Палец указал на Рэн Кацзинь:

– Тебя.

Некоторое время Рэн Кацзинь хмуро смотрел на собеседника, прежде чем рассмеялся:

– Считаешь меня яблоком раздора? Ан Даньли, ты правда такого высокого мнения обо мне?

– Да, – честно признался мужчина. – Я почти впечатлен.

– «Почти»?

– Видишь, тебе тоже нужна похвала. Но ты молодец, – с восхищением сказал Ан Даньли. – Отдаю тебе должное. Одного только не понимаю – зачем тебе это?

Сквозь сжатые зубы Рэн Кацзинь улыбнулся:

– Сам как считаешь?

– Вижу только один выход, – сцепив руки лодочкой, он выставил палец вперед и указал на мужчину. – Ты питаешься эмоциями.

Рэн Кацзинь снова рассмеялся и мягко произнес:

– Я тебе не «какая-то нечисть». Ни к чему мне чужие эмоции – я и с твоими ничего общего иметь не хочу.

– Звучит правдоподобно, – кивнул Ан Даньли. Затем он подошел ближе: выражение его лица стало серьезным, а голос – более твердым и вкрадчивым:

– Но я охотник, понимаешь? У меня чутье на подобные вещи. И ты явно в этом замешан.

Однако Рэн Кацзинь не испугался; напротив, приподняв голову, он слегка склонил ее набок и посмотрел с издевкой:

– Смотрите не ошибитесь, господин охотник. Однажды ты уже оказался неправ. На твоем месте я бы меньше слушал интуицию.

Взгляды столкнулись в немой борьбе, и каждый гнул свою линию – прошло несколько томительных секунд, прежде чем их борьбу прервал голос:

– Сюда! Здесь выход!

– Ведьма, – прошептал Ан Даньли.

Мужчинам последовали за голосом. Вскоре вышли в глубокую пещеру, где Мо Ляофэнь, направив ци в руки, оттаскивала камни от одного из заваленных проходов. Услышав шаги, девушка обернулась:

– Помогите разгрузить. Кажется, я нашла выход поближе.

Больше слов не требовалось – мужчины взялись за дело.

За разгруженными камнями обнаружилось пещера поменьше с огромной ямой, залитой глубокими водами, но впереди, за заворотом камней, виднелся просвет. Осталось только переплыть воды. Ан Даньли уже собирался сделать шаг, когда в глубине вод промелькнула чья-то тень. Инстинктивно вытянув руку сбоку, он отстранил от выхода Рэн Кацзинь, и огромное чудовище вынырнуло из воды, запрыгивая обратно.

– Асура побери...

– Небеса, что это?!

Огромное существо, похожее на гигантского осьминога, скользнуло под водой. Вскоре к ним вернулся Лин Дань и остальные, обозначая, что в той стороне – тупик. Ничего не оставалось, кроме как пройти мимо этого зверя. Но каким образом?

Ан Даньли оглядел присутствующих. Из всех только он, Рэн Кацзинь и Мо Ляофэнь были способны сражаться. Все остальные – либо раненные, либо безоружные монахи. Он глубоко вздохнул. Ничего не оставалось, кроме как сразиться с ним самостоятельно.

Огромное щупальце высунулось из воды и махнуло по каменной стене; Ан Даньли вытянул руки в стороны, приказывая всем отойти. Всплеск воды смешался с паническими выкриками.

– Тихо всем! – закричала Мо Ляофэнь.

Длинное щупальце вытянулось из вод и скользнуло по стене грота, упало обратно в яму.

– Значит так.

Голос Ан Даньли обратился в сталь:

– Я отвлеку его. По моему сигналу – плывите к выходу.

Среди каменных стен бедные люди столпились вместе, боясь выглянуть наружу; Ан Даньли приказал не двигаться и ждать его сигнала, когда он разберется с монстром. Но, стоило ему сделать шаг, как Рэн Кацзинь остановил его, схватив за локоть.

– Я пойду с тобой.

Ан Даньли неопределенно качнул головой, ничего не сказав.

Огромный монстр дрейфовал в глубоких водах; меч Ан Даньли вытянулся из ножен, и, недолго думая, молодой человек наполнил легкие ци и нырнул под воду, Рэн Кацзинь – за ним. Темные воды тут же поглотили молодого человека, скрывая в себе, и несколько человек осторожно потянулись и выглянули из-за камней.

Прозрачная пещерная вода позволяла хорошо ориентироваться. В глубоких водах Ан Даньли махнул мечом, призывая ци; огромное щупальце двинулось к нему, зачарованное этой энергией. В воде оно чувствовало себя уверенно и вильнуло «дланью», нанося удар; Ан Даньли влил в руки ци и постарался увернуться, щупальце ударило о скалистый берег. В то же время Рэн Кацзинь заплыл монстру за спину и, сложив руки жестом, направил поток ци прямо в чудовище – энергия стрельнула лучом, проскальзывая мимо монстра, и внезапно пол под ногами провалился – вода разбилась о камни, и культиваторы рухнули с кракеном вниз, больно ударяясь о землю. Огромный глаз, полный нечеловеческих эмоций, уставился на него, и Ан Даньли, не дав себе выдохнуть, ринулся к монстру, пронзая его тело насквозь. Кракен утробно взвыл, и глубокий взгляд замер.

Наконец, с монстром было покончено.

Ан Даньли, тяжело дыша, упал на одно колено, и его пальцы впились в мокрую каменную поверхность, скользя.

Вскоре над ними раздался шум; подняв голову, Ан Даньли увидел высовывающиеся лица из зияющей дыры, и Мо Ляофэнь крикнула:

– Как вы там?

Ан Даньли мог ответить только жестом. Он знал, что придется искать другой выход, потому что добраться до верхней дыры не смог бы, слишком глубоко они упали.

– Идите, – запыхавшимся голосом процедил он.

– Спуститься к вам?

Ан Даньли хватило сил только махнуть рукой. Большего Мо Ляофэнь не требовалось – кивнув, она повела людей к выходу; над головами эхом отзывался топот ног. На смену стихающим шагам раздался мягкий голос Рэн Кацзинь:

– Не волнуйся. Мы выберемся.

– Да все проблемы из-за тебя.

Лицо Рэн Кацзинь вытянулось и мгновенно огрубело:

– Это твоя вина. И твое дивное предложение занять роль козлов отпущения. Если бы не ты, я бы уже вышел.

– Конечно, лучше по-тихому спастись, – сквозь зубы проскрежетал Ан Даньли.

Не успел он договорить фразу, как рядом пронеслось лезвие, и он едва уклонился, перенеся вес на пятки. Лезвие воткнулось точно в камень перед ним, и Ан Даньли выхватил меч:

– Совсем рассудком тронулся?

– Я предупреждал.

Выхватив второй меч, Рэн Кацзинь пошел в сторону мужчины. Но и Ан Даньли не уступил – ринувшись вперед, нанес удар, и два лезвия столкнулись в бою. Мечи зазвенели, и мужчины обменялись ударами. Отпрянув назад, Рэн Кацзинь направил ци в ноги и, ступая по каменной стене словно Будда, прыгнул на мужчину, занося меч. Выставив оружие перед собой, Ан Даньли выдержал удар и оттолкнул внутренней ци.

Внезапно послышался треск, и часть стены рухнула.

– Только посмей сказать, что это моя вина, – процедил Рэн Кацзинь.

Ан Даньли выставил ладони вперед.

Запыхавшиеся от боя, мужчины взглянули на обнажившуюся часть. За каменной стеной показалась часть стелы, исписанная древними символами. Мужчины переглянулись и пошли вперед. Наполнив ладонь внутренней ци, Ан Даньли ударил вторую часть стены, и каменная плита рухнула вниз, обнажая вторую часть.

– Признаю, – довольно протянул Рэн Кацзинь. – Вот это – моя вина.

Ан Даньли фыркнул.

Смотря на эти странные символы, он подумал о том, что это могло быть особое заклинание. Иначе кто бы стал так запариваться, записывая его здесь? Проблема, которую он не учел, заключалась в том, что его силы были практически на исходе – если это «особое заклинание», едва ли бы ему хватило сил воспользоваться им. Но...

Взгляд направился на мужчину рядом.

Вот, кто точно смог бы.

Ан Даньли тяжело сел на землю; измученный долгим боем и сражением, он практически выцеживал из себя силы, а потому молча похлопал по земле рядом.

– Хм?

– Садись, – на одном выдохе произнес он.

Рэн Кацзинь покорно сел рядом.

Грубо схватив его за руки, мужчина принялся зачитывать символы со стены. Но, не успел он и закончить первое предложение, как руки были выдернуты, и человек поднялся.

– Сядь на место, – рыкнул Ан Даньли, не в силах подобрать более подходящие слова. – Пожалуйста.

Рэн Кацзинь снисходительно улыбнулся:

– Заслужи взять мои руки.

Ан Даньли посмотрел на него, как на идиота:

– Это глупая шутка или ты правда хочешь тут остать–

Предложение оборвал кончик меча, упершийся ему в шею:

– Я сказал – заслужи.

Ан Даньли поднял взгляд. Этот мужчина, чье лицо неизменно выражало спокойствие, внезапно стал похож на древнего демона: кончики глаз покраснели, а радужка словно залилась черным. Безмятежная аура сгустилась ореолом ненависти, и он уловил что-то странное в этом. На мгновение, всего на мгновение ему почудилось, словно перед ним стоит жестокий Бессмертный, холодный как лед и твердый как металл. Сердце забилось чаще, и Ан Даньли сглотнул, завороженно смотря на человека перед собой.

Затем лед раскололся, и из-под него на мужчину взглянули два улыбающихся полумесяца:

– Просто шучу.

Убрав меч, Рэн Кацзинь протянул ему свою руку, и Ан Даньли, недолго думая, схватил ее, рывком притягивая человека ближе.

Когда он напуган, то начинал злиться – и прямо сейчас в нем вздыбилась волна неимоверной злости.

– Не смей так больше делать, – властно прорычал мужчина на ухо второму.

Рэн Кацзинь дернул руку, но, не сумев выпутаться, прислонил к своей ладони вторую, кланяясь:

– Как вам угодно, господин Ан.

Переплетясь пальцами, мужчины сели посреди пещеры, и Ан Даньли принялся зачитывать текст со стены. В то же время второй повторял за ним, однако не сводил с него взгляда.

Прервавшись, Ан Даньли косо взглянул на Рэн Кацзинь:

– Не смотри на меня так, – и продолжил читать.

Выражение лица расплылось в замороженной полуулыбке, и Рэн Кацзинь немигающе уставился на мужчину. В этом глубоком и поглощающем взгляде читалось непокорное: «Хорошо. Но я буду».

Стены задрожали и осыпались мелкой пылью, резкий свет прорвался вглубь пещеры. На последних секундах с губ Рэн Кацзинь сорвались и другие слова, но Ан Даньли не уловил их суть. В сияющем свете он уже не видел, как символы на стеле изменились.

Свет постепенно рассеивался, и Рэн Кацзинь открыл глаза. Пустое белое пространство расстелилось перед ним – на сотню ли здесь не было ничего, неясно, где небеса и земля. Мимо него смутно промелькнули две фигуры, и он остановился, чтобы взглянуть на них. Одна из темных фигур полоснула воздух, и оттуда выпало множество тел. Силуэт достал меч и принялся рубить тела, пока вторая сидела поодаль. Наконец, фигура двинулась и что-то сделала с лежащим телом.

Тонкая улыбка коснулась губ Рэн Кацзинь: «Вот оно что».

– Эй, сюда!

Наблюдая за этими двоими, он и забыл, что находится здесь не один. Ан Даньли, отойдя поодаль, за что-то схватился и потянул на себя, когда Рэн Кацзинь резко остановился и взглянул прямо в пустое пространство:

– Мне кажется, нас кто-то читает.

[Ваше существование замечено].

А затем Ан Даньли поднял белый лист и шагнул вперед.

Обувь коснулась травы, и двое выбрались наружу. По воздуху пронеслось пение птиц, и сладкий травяной аромат ударил в нос. Ан Даньли огляделся по сторонам, но это место оказалось ему незнакомо. Должно быть, их вынесло в какой-то глуши.

– Ох, – выдохнул Ан Даньли, – я думал, мы помрем в той пещере.

Бровь Рэн Кацзинь дернулась:

– Не в белом пространстве?

– Что за ерунду ты несешь? Пещера, свет, земля. Ты что-то видел?

– Нет, – легкая улыбка скользнула по губам Рэн Кацзинь. – Совсем ничего.

Позднее вечером, сидя у костра, Ан Даньли спросил:

– Почему ты никогда не помогаешь?

Некоторое время Рэн Кацзинь смотрел на всполохи огня, прежде чем ответить:

– А должен?

– Стоило бы. Помоги однажды ты – и помогут тебе.

– Мне не нужна ничья помощь.

– Ух ты, – с чувством произнес Ан Даньли. – Вот это самоуверенность! Предкам стоило бы поучиться у тебя.

Вытянув ноги ближе к огню, Рэн Кацзинь небрежно сказал:

– В мире есть два типа людей: самостоятельные и те, кто ничего не стоят. Если ты не можешь постоять за себя, кому ты нужен?

– Многим людям. Есть те, кто не прочь приютить беспомощных и дать им дом. Это не слабость, а сила.

– Пф, – Рэн Кацзинь фыркнул. – Это ерунда.

Немного помолчав, он спросил:

– А ты к какому типу принадлежишь?

– Разве я похож на беспомощного?

– Иногда – да.

Лицо Ан Даньли вмиг ожесточилось:

– Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я никогда не нуждался в чужой помощи. Я сам себя сделал, сам прошел свой путь.

– Тогда ты первый тип.

– Но, – он сделал паузу. – Вместе с тем, нет ничего плохого в том, чтобы принять чью-то помощь. От этого не становятся слабее.

Рэн Кацзинь ничего не ответил.

– А ты? – продолжил Ан Даньли. – Тебе нужна помощь?

Несколько секунд Рэн Кацзинь безмолвно вглядывался в глаза напротив. В этот прошивающий и внимательный взгляд. Затем он резко отвернулся:

– Нет. Никогда.

Отвернувшись от Ан Даньли, мужчина улегся на землю, сложив руки под щекой:

– Потушишь как спать пойдешь.

Наступила тишина. Ан Даньли молча смотрел на звезды, когда, не удержавшись, скользнул взглядом по худой фигуре. Внезапно его прошило чувство чего-то знакомого. Опустив взгляд, он заметил что-то белое, доходящего до ханьфу, и торчащее из-под сапога. Придвинувшись ближе, мужчина осторожно отодвинул подол ханьфуу и обнаружил бинт. На второй ноге было тоже самое. Хмыкнув про себя, Ан Даньли отодвинулся в сторону и потушил костер.

¹ Сыхэюань – китайский дом, двор.

² Стихотворение Ли Цинчжао