ГЛАВА 8: Тишина после бури.

Прошло три дня.

Неотон жил своей обычной жизнью — небоскрёбы сверкали стёклами, каналы переливались в лучах солнца, люди спешили по своим делам. Город, который никогда не спал, спал спокойно, не зная, что всего несколько дней назад его тишина едва не была нарушена. Где-то внизу, на уровне улиц, открывались кафе, магазины, офисы. Люди пили кофе, читали газеты, смеялись, спорили, жили. Никто из них не знал, что этой ночью в старом порту пролилась кровь. Никто не знал, что на крыше одного из складов стоял человек в красной маске и смотрел на огни города, считая, сколько жизней он спас сегодня.

Хиро лежал в госпитале. Врачи сказали, что он поправится — переломы, синяки, сотрясение, ничего смертельного. Он был жив. Этого было достаточно. Палата была светлой, чистой, с большим окном, выходящим на парк. Хиро смотрел на деревья, на птиц, на небо, и улыбался. Ему было больно, ему было тяжело, но он улыбался. Потому что он был жив. Потому что друг пришёл за ним. Потому что всё закончилось.

Херо приходил к нему каждый день. Сидел у кровати, молчал, смотрел в окно. Хиро иногда говорил, иногда тоже молчал. Им не нужно было много слов. Они знали друг друга столько лет, что слова стали лишними. Иногда Херо приносил зелёный чай в термосе — тот самый, который Хиро любил, с жасмином. Иногда просто сидел и смотрел, как друг ест больничную еду, морщась от безвкусицы.

— Ты изменился, — сказал Хиро на второй день, когда Херо поставил перед ним чашку с чаем.

— В чём?

— Не знаю. Ты стал... спокойнее. Как будто что-то отпустил. Раньше ты даже сидеть не мог спокойно. Всё время ждал чего-то, прислушивался, смотрел по сторонам. А сейчас... сейчас ты просто сидишь.

Херо молчал. Может быть, это было правдой. Может быть, впервые за много лет он не ждал выстрела, не ждал удара, не ждал смерти. Он просто сидел и пил чай.

— Это она, — сказал Хиро, глядя на него с лёгкой улыбкой. — Джан Ми. Она на тебя влияет.

— Возможно.

— Точно. Я тебя знаю. Ты бы никогда не отпустил волосы, если бы не она. Никогда.

Херо провёл рукой по волосам, которые уже доходили до плеч. Он не думал об этом. Просто... перестал стричься. Перестал следить за собой так, как следил всегда. Перестал быть солдатом, который готов к бою каждую секунду. Он просто... жил.

Джан Ми приносила цветы. Не потому, что это было принято, а потому, что ей хотелось сделать что-то хорошее. Каждый день она приходила с новым букетом — ромашки, хризантемы, полевые цветы, которые она покупала у старушки у метро. Она ставила их в стакан на тумбочке и уходила, оставляя Херо и Хиро наедине. Но каждый раз, уходя, она оборачивалась, смотрела на Херо, и в её глазах было что-то, что он не мог понять. Что-то тёплое, живое, настоящее.

Дайм пропал на совещаниях. «Чёрный Рассвет» не простит потери своих людей, и нужно было готовиться к ответному удару. Он появлялся редко — забегал в палату к Хиро на пять минут, говорил с Херо короткими фразами, снова исчезал. Аня сидела в его кабинете, взламывала сервера, искала информацию, пила кофе и ругалась на медленный интернет. Максим чинил вертолёт, который получил несколько пробоин во время побега, и иногда заходил в гостиную, рассказывая истории о том, как он однажды починил двигатель зубочисткой и жвачкой.

А Херо... Херо впервые за много лет позволил себе остановиться.

На четвёртый день он сидел на балконе своей комнаты в штабе ГПН и смотрел на город.

Солнце садилось за горы, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Внизу, где-то далеко, зажигались первые фонари. Улицы постепенно пустели, люди расходились по домам, и город затихал, готовясь к ночи. Херо смотрел на это и чувствовал странное спокойствие. Мир не рушился. Война не начиналась. Он мог просто сидеть и смотреть.

Он провёл рукой по волосам. Они были длинными, мягкими, непривычными. Он не знал, что с ними делать. Всю свою жизнь он носил короткую стрижку — так проще, так быстрее, так меньше забот. Но теперь... теперь у него не было причин спешить. Не было заданий, не было целей, не было врагов, которые требовали его внимания.

Волосы отросли за эти дни. Они лежали на плечах, падали на лоб, на глаза, и он постоянно откидывал их назад, привыкая к новому ощущению. В зеркале он видел себя — другого, незнакомого. И этот другой ему почему-то нравился.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Херо.

Дверь открылась, и вошёл Дайм. Он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, с тёмными кругами под глазами и недопитой чашкой кофе в руке. За ним, в коридоре, маячила Аня, которая что-то быстро печатала на планшете.

— Ты чего не спишь? — спросил он, входя в комнату и прислоняясь к косяку.

— Мог бы спросить себя, — ответил Херо, не оборачиваясь.

Дайм усмехнулся. Он подошёл к балкону, встал рядом, посмотрел на город. Аня осталась в дверях, но тоже слушала.

— Красиво, да? — сказал Дайм. — Я построил этот город, чтобы здесь было красиво. Чтобы люди, глядя на него, чувствовали, что есть что-то, ради чего стоит жить.

— И ради чего?

Дайм пожал плечами.

— Ради будущего. Ради того, чтобы однажды можно было просто сидеть на балконе и смотреть на закат, не думая о войне. О смерти. О том, что будет завтра.

— Получилось?

— Пока нет. Но я работаю над этим.

Он посмотрел на Херо, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Волосы отрастил.

— Да.

— Идёт. — Дайм отпил кофе. — Джан Ми обрадуется.

— При чём тут Джан Ми?

— А ты не заметил? Она на тебя смотрит так, будто ты солнце. Или луна. Или что там светит в темноте.

Из коридора донёсся смех Ани.

— Он прав, — сказала она, не поднимая глаз от планшета. — Я видела, как она на тебя смотрит. Это даже в базе данных не найти — такое не подделаешь.

Херо не ответил. Он смотрел на город, на огни, на небо, на закат, который постепенно угасал. Дайм отпил кофе, поставил чашку на перила.

— Ты же знаешь, — сказал он. — Она тебя любит. Давно. Ещё в Пусане, когда ты только появился в том кафе. Я видел. Она смотрела на тебя, как на чудо.

— Я не умею, — сказал Херо.

— Уметь не надо. Надо просто быть рядом. Ты умеешь быть рядом.

Херо повернулся к нему.

— Откуда ты знаешь?

Дайм усмехнулся.

— Я знаю тебя, Херо. Ты всегда был рядом, когда мне было нужно. Ты пришёл за Хиро, хотя мог бы остаться в своей Корее и пить кофе. Ты здесь, хотя мог бы быть где угодно. Ты умеешь быть рядом. Просто не замечаешь этого.

Они помолчали. Закат угасал, и на небе появлялись первые звёзды. Аня тихонько звякнула клавишами и тоже вышла на балкон, встала рядом с Даймом.

— Как Хиро? — спросила она.

— Поправляется. Врачи говорят, что через неделю выпишут.

— Хорошо. А я тут нашла кое-что. — Она подняла планшет, показала экран. — «Чёрный Рассвет» затих. Совсем. Никаких перемещений, никаких разговоров, никаких переводов. Как будто их и не было.

— Значит, готовятся, — сказал Дайм.

— Или боятся, — возразила Аня. — После того, что Херо устроил в порту, они могли понять, что связались не с теми.

— Не надейся. Такие, как они, не боятся. Они просто перегруппировываются.

— Тогда будет война, — сказал Херо.

— Будет, — согласился Дайм. — Но не сегодня. Сегодня можно отдохнуть.

Он допил кофе, поставил чашку на перила.

— Иди к ней, Херо. Не будь дураком. Жизнь короткая. Особенно для таких, как мы.

Он развернулся и ушёл, увлекая за собой Аню, которая всё ещё что-то быстро печатала. Херо остался один на балконе.

На следующее утро Херо проснулся рано. Солнце только начинало вставать, окрашивая комнату в мягкий золотистый свет. Он лежал, смотрел в потолок и думал о словах Дайма. Иди к ней. Не будь дураком.

Он встал, подошёл к зеркалу.

Волосы отросли за эти дни. Они лежали на плечах, падали на лоб, на глаза. Он откинул их назад, открывая лицо. Маска была на месте, но волосы, зачёсанные назад, придавали его облику что-то новое. Что-то, что он не мог определить. Брутальность. Простота. Что-то ещё. Он взял ножницы, которые нашёл в ящике стола, но так и не поднял их. Рука не поднималась.

— Что ты делаешь? — раздался голос из коридора.

Херо обернулся. В дверях стояла Джан Ми. Она пришла, как всегда, незаметно, с пакетом в руках — наверное, снова принесла что-то для Хиро. На ней было лёгкое платье, волосы распущены, и в руках — коробка с выпечкой, от которой пахло ванилью и корицей.

— Ничего, — ответил он.

— Ты хотел их отрезать? — она вошла в комнату, поставила пакет на стол. — Не надо. Они тебе идут. Правда. Очень идут.

Херо посмотрел на неё. Она не шутила. В её глазах было что-то, чего он не мог понять. Что-то тёплое, живое, настоящее.

— Ты пришла, — сказал он.

— Я каждый день прихожу. Приношу Хиро пирожные. Он говорит, что в госпитале кормят невкусно. А я люблю печь. — Она помолчала, теребя край платья. — Но сегодня я пришла не только к нему.

— Зачем?

Она подошла ближе, и Херо почувствовал запах её духов — цветы и что-то ещё, тёплое, живое.

— Я хотела тебя увидеть, — сказала она. — Ты всё время сидишь здесь, в своей комнате. Или у Хиро. Я волновалась. Вчера, когда вы вернулись, ты весь был в крови. Я думала...

— Не нужно волноваться.

— Нужно, — ответила она. — Я всегда буду волноваться. Это не выбирают. Это просто... есть.

Она протянула руку к его волосам, и Херо не отстранился. Её пальцы коснулись его виска, провели по прядям, собирая их в ладонь.

— Они красивые, — сказала она. — Почему ты их всегда прятал?

— Не прятал. Просто не было времени.

— А теперь есть?

— Теперь есть.

Она улыбнулась. Её улыбка была тёплой, и Херо почувствовал, как что-то внутри него оттаивает. Что-то, что было замёрзшим так долго, что он забыл о его существовании.

— Позволь мне, — сказала она. — Я помогу тебе привести их в порядок.

Она взяла расчёску, которая лежала на столе, и начала расчёсывать его волосы. Медленно, осторожно, не дёргая, не торопясь. Пальцы её иногда касались его шеи, и тогда по коже пробегали мурашки. Херо стоял неподвижно, глядя в зеркало. Он видел её руки, её волосы, её лицо, сосредоточенное и спокойное. Он видел себя — другого, незнакомого, с длинными волосами, зачёсанными назад.

— Знаешь, — сказала она, работая расчёской, — я давно хотела это сделать. Привести тебя в порядок. Но боялась, что ты не позволишь.

— Почему?

— Потому что ты всегда такой... закрытый. Как будто вокруг тебя стена. И ты никого не пускаешь. Даже меня.

— Это неправда.

— Правда. Ты никого не пускаешь. Кроме Хиро. И Дайма. И ещё, наверное, нескольких человек. А я... я просто стою снаружи и смотрю. Жду, когда ты откроешь дверь.

Она замолчала, продолжая расчёсывать.

— Я не знаю, что тебе сказать, — сказал Херо.

— Ничего не говори. Просто позволь быть рядом. Это всё, что мне нужно.

Она закончила, провела рукой по его волосам, убирая последние непослушные пряди.

— Вот так, — сказала она. — Тебе нравится?

Херо посмотрел на себя в зеркало. Волосы лежали ровно, обрамляя лицо, падая на плечи. Маска, волосы, красные глаза — это было странное сочетание, но в нём было что-то правильное. Что-то, что чувствовалось ему.

— Да, — сказал он. — Нравится.

— Тогда не стриги их, — сказала она. — Пусть растут. Я буду ухаживать. Буду расчёсывать каждый день. Если ты, конечно, позволишь.

Он не ответил. Но она увидела в его глазах что-то, что заставило её сердце забиться чаще.

В коридоре послышались шаги. Дверь открылась, и вошёл Дайм с Аней.

— О, — сказал Дайм, увидев их. — Мы не помешали?

— Нет, — ответил Херо, но не отодвинулся от Джан Ми.

— Мы идём в госпиталь к Хиро, — сказала Аня, заходя в комнату. Она смотрела на Херо, на его волосы, на Джан Ми, стоящую рядом с расчёской в руке. — Ух ты. Ты что, решил отращивать?

— Похоже на то, — сказал Дайм, пряча улыбку.

— Ну, тебе идёт, — Аня подошла ближе, рассматривая его как экспонат. — Раньше ты был просто страшный. А теперь страшный, но с причёской. Прогресс.

— Аня, — сказал Дайм.

— Что? Я же сказала, что идёт. И вообще, Джан Ми, ты молодец. Хоть кто-то привёл его в порядок.

Джан Ми покраснела, но улыбнулась.

— Идёмте, — сказал Дайм. — Хиро ждёт. Или не ждёт, но мы всё равно идём.

В госпитале было тихо. Палата Хиро находилась на третьем этаже, с окном, выходящим на парк. Когда они вошли, Хиро сидел на кровати, пытался читать книгу, но, судя по взгляду, больше смотрел в окно. Увидев их, он отложил книгу и улыбнулся.

— О, ко мне гости, — сказал он. — Дайм, ты опять без кофе? Я же просил.

— Я не разносчик, — ответил Дайм.

— А должен быть. Я тут лежу, мучаюсь, а ты даже кофе принести не можешь. И где справедливость?

— Ты в госпитале, тут должна быть медсестра.

— Медсестра не приносит кофе. Она приносит таблетки. А таблетки горькие. А ты мог бы принести кофе. С молоком. И сахаром. Два куска.

Аня подошла к кровати, села на край.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Лучше, — ответил Хиро. — Врачи говорят, что через неделю выпишут. А через две я уже буду бегать. Или ползать. Но точно двигаться. Может, даже танцевать.

— Ты всегда был оптимистом, — сказал Дайм.

— Приходилось. С таким другом, как Херо, без оптимизма никак. Знаешь, сколько раз я его хоронил? А он каждый раз возвращался. Как будто смерть его боится.

Все посмотрели на Херо. Он стоял у окна, смотрел на парк.

— Он изменился, — сказал Хиро, глядя на него. — Волосы отрастил. И... что-то ещё. Не могу понять. Как будто... светлее стал. Раньше от него веяло холодом, а теперь — нет.

— Он влюбился, — сказала Аня.

В комнате стало тихо. Джан Ми покраснела, Хиро удивлённо поднял брови, Дайм усмехнулся.

— В кого? — спросил Хиро, хотя уже знал ответ.

— Догадайся, — сказала Аня, кивая на Джан Ми.

— А, — протянул Хиро. — Ну, это было понятно. Ещё в Пусане было понятно.

— Что было понятно? — спросила Джан Ми.

— То, что он на тебя смотрит. Я Херо знаю много лет. Он никогда ни на кого так не смотрел. Ни разу. А на тебя смотрит, как на что-то важное. Как на... как на дом, в который можно вернуться.

Джан Ми покраснела ещё сильнее. Херо отвернулся к окну, но все видели, как напряглись его плечи.

— Ладно, — сказал Дайм, нарушая тишину. — Хватит смущать нашего друга. Хиро, вот тебе пирожные от Джан Ми. Ешь и поправляйся. Быстро. Мне нужен ты, а не твоя копия.

Хиро взял коробку, открыл. Внутри были маленькие эклеры, посыпанные сахарной пудрой, с кремом, который таял во рту.

— Выглядит вкусно, — сказал он, откусывая кусочек. — Пахнет ещё лучше. Джан Ми, ты чудо.

— Не за что, — ответила она, всё ещё краснея.

Она посмотрела на Херо. Он стоял у окна, и солнечный свет падал на его волосы, делая их почти живыми. Она хотела подойти, но не решилась. Вместо этого она просто стояла и смотрела.

Аня заметила её взгляд, улыбнулась.

— Пойдём, — сказала она, беря Джан Ми за руку. — Пусть парни поговорят. А мы пойдём выпьем кофе. Тут внизу есть автомат. Кофе ужасный, но компания хорошая.

— Но я...

— Пойдём-пойдём. Они без нас справятся.

Она вывела Джан Ми из палаты, оставив Херо, Дайма и Хиро наедине.

Когда дверь закрылась, Хиро повернулся к Херо.

— Ты правда её любишь?

Херо молчал. Смотрел в окно, на деревья, на небо, на облака.

— Он не знает, — сказал Дайм, усаживаясь в кресло. — Он вообще не умеет в такие вещи. Ему проще убить десять человек, чем сказать «люблю».

— Научится, — ответил Хиро. — Она хорошая. И она его любит. Это главное. Он не убежит?

— Не знаю. Он всегда убегает. От себя, от других, от того, что чувствует.

— Не убежит, — сказал Херо, не оборачиваясь.

Они посмотрели на него.

— Откуда такая уверенность? — спросил Дайм.

— Не знаю. Просто... не убежит.

Хиро улыбнулся.

— Вот видишь. Уже прогресс. Ещё немного — и заговорит.

— Не надейся, — сказал Херо.

Они засмеялись. Впервые за долгое время — легко, свободно, без оглядки на прошлое.

В коридоре Джан Ми и Аня сидели на подоконнике, пили кофе из автомата и смотрели на парк.

— Он хороший, — сказала Аня. — Мой брат говорил о нём много. Я думала, он преувеличивает. Но теперь вижу — нет.

— Он очень хороший, — ответила Джан Ми. — Просто... ему трудно.

— Ты его любишь.

Это был не вопрос. Джан Ми не ответила, но Аня и так знала.

— Не бойся, — сказала она. — Он не убежит. Я видела, как он на тебя смотрит. Так смотрят только на то, что готовы защищать до конца.

Джан Ми смотрела на дверь палаты, за которой остался Херо. В руке она сжимала стаканчик с остывшим кофе.

— А если он не сможет? — спросила она. — Если он так и не научится... любить?

— Научится, — сказала Аня. — У него хорошие учителя.