ГЛАВА 3: Первая кровь.

Горы Нагано. Секретная база SAT. 2000 год.

Вертолёт трясло.

Херо сидел на жёсткой скамье, пристёгнутый ремнями, и смотрел на инструктора напротив. Тот проверял снаряжение, не поднимая глаз. В салоне было холодно, пахло металлом и смазкой. Винты вертолёта били по воздуху с таким грохотом, что, казалось, сейчас отвалятся.

Херо было десять лет. Самому младшему бойцу в группе — двадцать пять. Остальные и того старше. Они косились на него, но молчали. Приказ есть приказ.

Капитан Куроки сидел впереди, у пилота, и смотрел на карту местности. Иногда он оборачивался, проверяя, как там Херо, и снова отворачивался. Никаких особых эмоций. Только работа.

Херо сжал в руке автомат. Оружие было чужим, не его, казённым. Но вес чувствовался правильный. За год тренировок он научился чувствовать оружие как продолжение тела.

— Пять минут, — раздалось в наушниках.

Группа зашевелилась. Последние проверки, щелчки предохранителей, тихие команды.

Херо закрыл глаза. Секунда. Две. Три.

Он вспомнил, как Хиро сжимал его руку перед посадкой.

— Возвращайся, — сказал друг. — Слышишь? Обязательно возвращайся.

Херо кивнул тогда. И сейчас кивнул сам себе.

Он вернётся.

База террористов располагалась в старом бункере, оставшемся со времён войны. Горы, лес, снег. Идеальное место для тех, кто не хочет, чтобы их нашли.

Вертолёт не мог сесть близко — слишком опасно. Группа десантировалась в трёх километрах, в глубоком овраге, где их не могли засечь радары.

Херо прыгал впервые. Когда земля ушла из-под ног, сердце на секунду остановилось. А потом трос натянулся, и он поехал вниз, в снег, в темноту, в свою первую настоящую войну.

Приземлился жёстко, но устоял. Снег набился за шиворот, но холода он не чувствовал. Адреналин гнал кровь быстрее.

Группа собралась. Куроки подал знак — движение.

Они пошли.

Лес был тихим. Слишком тихим. Даже ветер, казалось, замер, наблюдая за ними. Херо старался ступать бесшумно, как учили. Каждый шаг — проверка. Каждая ветка под ногой — потенциальная смерть.

Через час они вышли к бункеру.

Огромная бетонная коробка, вросшая в скалу. Два этажа над землёй, ещё три — под. Вокруг — вышки, прожектора, патрули. Человек двадцать только снаружи.

— Заложники в подвале, — шепнул Куроки, передавая наушник Херо. — Твоя задача — проникнуть через вентиляцию. Она узкая. Ты единственный, кто пролезет.

Херо кивнул.

— Там будут охранники. Убей их. Тихо. Откроешь дверь с той стороны. Остальные войдут.

— Понял.

Куроки посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты готов?

Херо не ответил. Просто развернулся и пополз к вентиляционной шахте.

Внутри было темно.

Херо полз по узкому коробу, стараясь дышать ровно. Металл под ним прогибался, но не скрипел — он двигался слишком медленно, слишком осторожно.

Счёт времени он потерял. Минуты тянулись, как часы. Но он полз. Вперёд. К цели.

Решётка вентиляции выходила в техническое помещение. Херо замер, прислушиваясь. Голоса. Двое. Смеются. Не ждут.

Он выбил решётку ногой и вылетел наружу.

Первый охранник даже не успел повернуться. Херо ударил его ножом в шею — точно, как учили на тренировках. Тёплая кровь брызнула на руку. Второй открыл рот, чтобы закричать, но Херо уже был рядом. Удар. Ещё один.

Два тела на полу.

Херо стоял над ними, тяжело дыша. Смотрел на свои руки. На кровь. На мёртвых людей, которых только что убил.

Внутри было пусто. Ни страха, ни жалости, ни тошноты. Только холодный, расчётливый анализ: задание выполнено, можно идти дальше.

Он отключил сигнализацию и открыл дверь.

Группа ворвалась внутрь.

Дальше была мясорубка.

Херо не запомнил деталей. Вспышки, выстрелы, крики, кровь на стенах. Он двигался на автомате, как учили. Укрытие — выстрел — перекат — ещё выстрел. Террористы падали один за другим.

Он не считал, сколько убил. Пять? Десять? Больше?

В какой-то момент он оказался в подвале, перед запертой дверью, за которой слышались голоса заложников. Замок был электронным. Херо выстрелил в панель управления. Дверь открылась.

Внутри сидели люди. Человек двадцать. Женщины, дети, старики. Они смотрели на него со страхом и надеждой.

— Всё кончено, — сказал Херо. — Вы свободны.

Он не узнал свой голос. Чужой. Взрослый. Мёртвый.

Операция заняла сорок семь минут.

Сорок семь минут ада, после которых Херо вышел из бункера и упал в снег. Не от усталости. Просто — всё кончилось. Адреналин ушёл, и тело потребовало остановиться.

Куроки подошёл, сел рядом. Молча протянул флягу с водой.

Херо сделал глоток. Вода была холодной, почти ледяной.

— Ты как? — спросил капитан.

Херо пожал плечами.

— Нормально.

— Убивать — это всегда нормально. Пока не начнёшь думать.

— А если начну?

— Значит, пора уходить.

Херо посмотрел на него.

— Вы уйдёте, когда начнёте думать?

Куроки усмехнулся.

— Я уже давно не думаю. Просто делаю.

Они помолчали.

— Ты справился, — сказал капитан. — Лучше, чем многие взрослые. Я горжусь тобой.

Херо кивнул. Слова благодарности застряли где-то в горле.

— Сколько я убил? — спросил он.

— Четырнадцать.

Херо закрыл глаза. Четырнадцать человек. Четырнадцать жизней. В его десять лет.

— Не считай, — сказал Куроки. — Никогда не считай. Иначе сойдёшь с ума.

Херо кивнул.

Но считать начал. Сразу. И не мог остановиться.

На базе их встречали как героев.

Хиро ждал у вертолётной площадки. Увидев Херо, он подбежал, обнял так крепко, что хрустнули рёбра.

— Ты вернулся, — бормотал он. — Ты вернулся, дурак.

— Вернулся, — ответил Херо.

Они пошли в казарму. Хиро говорил без умолку — как он волновался, как не мог найти места, как молился всем богам, которых знал. Херо слушал молча. Слова друга были тёплыми, живыми. Они вытаскивали его из того холода, что поселился внутри.

Ночью он не мог уснуть.

Лежал на кровати, смотрел в потолок и видел лица. Четырнадцать лиц. Четырнадцать пар глаз, которые смотрели на него в последнюю секунду.

Он не чувствовал вины. Не чувствовал ничего. Только пустоту.

— Херо, — позвал Хиро в темноте. — Ты не спишь?

— Нет.

— Страшно было?

— Нет.

— А что?

Херо долго молчал. Потом сказал:

— Я ничего не чувствую. Совсем.

Хиро сел на кровати.

— Это пройдёт, — сказал он. — Мне отец рассказывал. После первого боя всегда так. Потом отпускает.

— А если не отпустит?

— Значит, ты создан для этого.

Херо повернулся к нему.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

Они помолчали.

— Спи, — сказал Хиро. — Завтра новый день. Тренировки. Всё как обычно.

Херо кивнул. Закрыл глаза.

Сон пришёл не сразу. Но пришёл.

И впервые за долгое время ему ничего не снилось.

На следующее утро Херо проснулся другим человеком.

Нет, внешне он не изменился. Всё тот же худой десятилетний мальчик с большими глазами. Но что-то внутри переключилось. Щёлкнуло. Исчезло.

Он встал, оделся, вышел на зарядку. Бежал быстрее обычного. Отжимался больше. Работал жёстче, злее, хладнокровнее.

Инструкторы переглядывались, но молчали.

Хиро тоже заметил.

— Ты чего? — спросил он после тренировки.

— Ничего.

— Ты другой.

— Такой же.

— Нет. Раньше ты боялся ошибиться. А сейчас — нет. Как будто тебе всё равно.

Херо посмотрел на друга.

— Мне не всё равно.

— А что?

Херо не ответил. Он и сам не знал.

Но внутри горело что-то новое. Тёмное. Холодное. Сильное.

Он впервые попробовал смерть на вкус. И она ему... понравилась.

Капитан Куроки вызвал его через три дня.

Херо вошёл в кабинет, вытянулся по стойке смирно.

— Вольно, — сказал капитан. — Садись.

Херо сел.

Куроки смотрел на него долго, изучающе. Потом открыл папку, лежащую на столе.

— Четырнадцать подтверждённых ликвидаций. Ноль ошибок. Ноль потерь среди заложников. Ты спас двадцать три человека.

Херо молчал.

— Я хочу представить тебя к награде, — продолжил капитан. — Но есть проблема.

Какая?

— Твой возраст. Официально ты не можешь получать боевые награды. Придётся ждать.

— Я подожду.

Куроки кивнул.

— Есть ещё кое-что. Командование хочет, чтобы ты продолжил. Не тренировки — реальные операции. Ты нужен.

Херо посмотрел ему в глаза.

— Я согласен.

— Не спеши. Это не игра. Каждый раз ты будешь рисковать жизнью. Каждый раз будешь убивать. Это меняет людей.

— Я уже изменился.

Куроки усмехнулся.

— Это только начало, мальчик. Ты ещё не знаешь, на что способен. И что с тобой будет.

— Я узнаю.

Капитан встал, подошёл к окну.

— Хорошо. С завтрашнего дня ты в группе. Будешь работать со взрослыми. И запомни: на войне нет друзей. Есть только задача и её выполнение.

— А Хиро?

— Хиро останется здесь. Он не готов. И никогда не будет готов. Не все созданы для этого.

Херо сжал кулаки. Промолчал.

— Иди, — сказал Куроки. — Завтра в шесть утра. Не опоздай.

Херо вышел.

На улице его ждал Хиро.

— Ну что?

— Меня берут в группу. Постоянно.

Хиро замер. Потом улыбнулся. Улыбка была кривой, вымученной.

— Я рад за тебя, — сказал он.

— Врёшь.

— Немного. Но в основном рад.

Они пошли к казарме. Хиро молчал. Херо тоже.

У дверей Хиро остановился.

— Только обещай мне одну вещь.

— Какую?

— Не забывай, кто ты. Не становись машиной. Ты человек. Ты мой друг.

Херо посмотрел на него.

— Обещаю.

Они обнялись. Крепко, по-братски.

Херо не знал, что это обещание станет самым трудным в его жизни. Что он его нарушит. Что станет именно машиной.

Но это будет потом.

А пока он просто обнимал друга и чувствовал, как внутри разгорается тот самый холодный огонь, который уже никогда не погаснет.