ГЛАВА 5: Крылья возмездия.

Рассвет застал их на частном аэродроме под Пусаном.

Херо стоял у панорамного окна в здании терминала, смотрел на взлётную полосу и пил кофе. Чёрный, без сахара. Привычный ритуал, за которым он прятался от мыслей, которые роились в голове, как встревоженные пчёлы. Мысли были тяжёлыми — о Хиро, о прошлом, о том, что ждёт впереди. О том, успеют ли они. О том, жив ли его друг вообще.

За стеклом медленно разгорался день. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розово-золотистые тона. На взлётной полосе блестели капли ночного дождя, создавая тысячи маленьких зеркал, отражающих свет. Где-то вдалеке кричали чайки — единственные живые существа, которым не было дела до людских проблем. Они кружили над морем, ныряли в волны, и их крики смешивались с шумом ветра.

В здании терминала было тихо. Лишь иногда проходили сотрудники аэропорта, равнодушно скользя взглядами по фигурам троих людей, замерших в ожидании. Для них это была просто очередная смена. Для Херо — начало чего-то, что могло стать концом.

Джан Ми сидела на скамейке в центре зала, закутавшись в лёгкое пальто. Утро выдалось прохладным, ветреным, с мелкими брызгами дождя, которые ветер бросал в стекло. Она смотрела на Херо, на его неподвижную фигуру, на то, как он стоит у окна, словно каменное изваяние, и думала о том, как мало знает об этом человеке. Но почему-то это не пугало. Наоборот, тянуло узнать больше, разгадать его тайну, заглянуть за маску, которую он носил не только на лице, но и в душе. Ей казалось, что под этой маской скрывается что-то очень важное, что-то, что он сам боится показать.

Дайм разговаривал по телефону, расхаживая по залу ожидания. Его шаги гулко отдавались от полированного мраморного пола. Он жестикулировал, хмурился, иногда улыбался своим мыслям. Над его головой то и дело мелькала золотая корона-нимб — то ли фокус, то ли что-то большее, что-то, чему не было объяснения. Джан Ми уже привыкла к этому явлению. В мире Дайма такие вещи были нормой. Как красные глаза Херо, как его катана «Судный день», как безумные истории, которые ей ещё предстояло услышать.

— Да, я знаю, — говорил он в трубку, и голос его звучал ровно, но с металлическими нотками, которые появлялись у него всегда, когда речь шла о делах. — Нет, мы вылетаем сегодня. Да, всё готово. Вертолёт проверили? Самолёт? Отлично. Кто пилотирует?

Он замолчал, слушая ответ, и вдруг ухмыльнулся той самой ухмылкой, которую Херо помнил ещё по старым временам. Ухмылкой человека, который знает что-то смешное, чего не знают другие. Ухмылкой, за которой всегда следовало что-то неожиданное.

— Этот придурок? — переспросил Дайм, и в голосе его зазвучали тёплые нотки. — Ну конечно, кто же ещё. Ладно, пусть готовится. Мы будем через час.

Он сбросил вызов, подошёл к Херо, забрал у него стакан с кофе и сделал большой глоток. Херо даже не возразил. Они знали друг друга слишком долго, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Дружба, проверенная годами и кровью, позволяла такие вольности.

— Есть у меня один... кадр, — сказал Дайм, возвращая стакан и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Максим Берник. Лейтенант ЗСУ. Лучший пилот, которого я знаю.

— ЗСУ? — переспросил Херо, не поворачивая головы.

— Украинец. Служил, теперь работает на меня. Своя история, свои тараканы. Но пилот — бог. Наверное, даже лучше тебя.

Херо медленно повернул голову и поднял бровь. Это было неожиданно. Он сам неплохо управлялся с техникой — за годы службы пришлось освоить многое, от мотоциклов до вертолётов, — но слышать, что кто-то лучше, было интересно.

— В воздухе — точно, — подтвердил Дайм. — На земле ты его одной левой сделаешь. Он вообще драться не любит. Убивать — тем более. Для него главное — вывести всех живыми, а не навалять врагам. Это нам с тобой придётся разбираться. Но в небе... в небе он творит чудеса. Ты увидишь.

Дайм помолчал, глядя в окно на взлётную полосу.

— Только учти: он слегка того. Ебанько, если по-русски. Весёлый, безумный, но в хорошем смысле. Иногда кажется, что у него внутри вечный двигатель, который работает на смехе и адреналине. Но когда надо — собирается. И тогда лучше не становиться у него на пути. Он может быть очень опасным, если кто-то угрожает его друзьям.

Джан Ми подошла к ним, зевая и кутаясь в пальто. Щёки у неё раскраснелись от утреннего холода, волосы растрепались, но глаза сияли. Она выглядела такой живой и тёплой среди этой холодной утренней серости.

— Мы уже летим? — спросила она, протирая глаза. — Я никогда не летала на частных самолётах. Это страшно?

— Нет, — сказал Дайм, поворачиваясь к ней с улыбкой. — Это весело. Особенно с Максимом. Он хоть и придурок, но пилот от бога. И бабник ещё тот. Держись от него подальше.

— Почему? — удивилась Джан Ми, и в её глазах мелькнуло любопытство.

— Потому что он на любую юбку реагирует как бык на красную тряпку. А ты, извини, очень даже симпатичная. Боюсь, как бы он не начал за тобой ухлёстывать прямо в полёте. У него это быстро — увидел, влюбился, сделал предложение. А через час уже забыл и переключился на новую цель.

Джан Ми покраснела, но улыбнулась. Её улыбка была тёплой, искренней, такой, от которой даже у самого мрачного человека на душе становилось светлее.

— Я справлюсь, — сказала она с уверенностью в голосе. — У меня характер твёрдый. Корейские девушки так просто не сдаются. И потом, — она посмотрела на Херо, — я уже занята.

— Ну-ну, — хмыкнул Дайм. — Посмотрим, как этот казанова отреагирует на твою твёрдость.

Они вышли на лётное поле, и Джан Ми ахнула.

Самолёт стоял у самого ангара — огромная чёрно-белая машина, поблёскивающая металлом в лучах утреннего солнца. Он был прекрасен в своей хищной грации, словно огромная птица, готовая в любой момент сорваться с места и взмыть в небо. От него веяло мощью и опасностью, но в то же время какой-то невероятной красотой. Казалось, сама стихия замерла вокруг него, признавая его превосходство.

Фюзеляж был разделён на две половины строго по центру: левая — чёрная, матовая, почти поглощающая свет, с едва заметной текстурой, напоминающей чешую; правая — белая, сияющая, с тонкими серыми полосами, придававшими ей сходство с крылом чайки. Острый, хищный нос, стреловидные крылья, размах которых казался огромным, четыре двигателя под ними, поблёскивающие турбинами.

Машина выглядела одновременно красивой и смертоносной. В ней чувствовалась мощь, скрытая сила, готовность в любой момент превратиться из мирного транспорта в оружие возмездия. Джан Ми невольно поёжилась — от этого самолёта веяло чем-то, что было за гранью её понимания.

— «Sharpness Wings», — с гордостью сказал Дайм, и в голосе его зазвучали нотки отцовской гордости. — «Острые Крылья». Моя гордость. Четыреста узлов максималки, дальность без дозаправки — семь тысяч километров. Может нести до четырёх бомб по пятьсот килограммов на внешних подвесках. ФАБ-500, если надо — фугасные, осветительные, любые. Хочешь — бункер разбомбить, хочешь — ночное десантирование подсветить.

Он указал на хвостовую часть, где под обтекателем угадывалось что-то массивное.

— Там, сзади, спаренная установка УКУ-9К-502-II. Две двухствольные двадцатитрёхмиллиметровые пушки ГШ-23Л. Скорострельность — три тысячи четыреста выстрелов в минуту. Если кто сзади сунется — изрешетят в секунду. Очередь длиной в полсекунды — и от истребителя остаются только воспоминания.

— А это что? — спросила Джан Ми, указывая на небольшие блоки под крыльями, похожие на дополнительные контейнеры.

— Система «Президент-С», — ответил Дайм, и в голосе его зазвучала гордость знатока. — Комплекс радиоэлектронной борьбы. Самая современная разработка. Автоматически обнаруживает пуски ракет, подавляет их головки самонаведения лазером или ставит помехи. Плюс автоматы отстрела тепловых ловушек. Всё, что летит в нас, будет сбито или уведено в сторону. Мы для ПВО — практически неуязвимы.

Рядом с самолётом стоял вертолёт. Тоже чёрно-белый, но в другой пропорции — больше белого, с чёрными хищными полосами на борту, придававшими ему сходство с касаткой. Массивный, приземистый, с короткими, но мощными лопастями, сложенными сейчас вдоль фюзеляжа. Из-под брюха хищно торчал четырёхствольный пулемёт, похожий на жало гигантского насекомого. По бокам — блоки ракет, закрытые обтекателями.

— А это «Белый Дьявол», — сказал Дайм, и в голосе его зазвучала та же гордость. — Мой личный вертолёт. На нём полетим, когда до места доберёмся. Самолёт сядет в Неотоне, а дальше — на нём будем работать. Для точечных операций, для поддержки с воздуха, для всего, что потребуется.

Он подошёл ближе, похлопал ладонью по обшивке.

— ЯкБ-12,7 — четырёхствольный, двенадцать с половиной миллиметров, семь-восемь тысяч выстрелов в минуту. Снесёт всё, что движется. От живой силы до лёгкой бронетехники. А «Вихри» — противотанковые управляемые ракеты. «Вихрь-1М». Последняя модификация. Любую броню прошьют насквозь, даже самую современную. Если эти ублюдки решат повоевать, мы им устроим небольшой апокалипсис.

Из ангара вышел ОН.

Парень лет двадцати семи — тридцати, в лётном комбинезоне, расстёгнутом до пояса, под которым виднелась серая футболка с забавным принтом — кажется, мультяшный медведь с автоматом. Русые волосы растрёпаны так, будто он только что встал и даже не пытался причесаться. На лице — широкая, почти дурашливая улыбка, от которой становилось тепло даже в этот холодный ветреный день.

В зубах — зубочистка, которую он лениво перекатывал из одного угла рта в другой, иногда покусывая. На плече — планшет в защитном чехле, в руке — большой пластиковый стакан с чем-то, подозрительно похожим на кофе, от которого поднимался пар.

— О, начальство пожаловало! — крикнул он, разводя руки в стороны так широко, что едва не расплескал кофе. — А я уж думал, вы там совсем засиделись в своей Корее! Дайм, ты обещал приехать ещё вчера! Я тут всю ночь не спал, технику гонял, всё проверял.

Он хлопнул ладонью по фюзеляжу самолёта, и звук получился глухим, солидным.

— Эта птичка готова хоть сейчас на край света лететь! Хоть на Луну, хоть на Марс, хоть к чёрту на кулички!

— Максим, — сказал Дайм тоном, в котором смешивались усталость, нежность и лёгкое раздражение человека, который знает этого парня слишком долго. — Познакомься. Это Херо. Мой старый друг. Тот самый, про которого я рассказывал.

Максим перевёл взгляд на Херо. На секунду его дурашливость исчезла, сменившись внимательным, изучающим взглядом. Пилоты умеют читать людей. Это часть профессии, навык, который вырабатывается годами и спасает жизни. Оценить за секунду, понять, кто перед тобой — друг или враг, надёжный человек или пустышка, можно ли доверить ему свою жизнь.

— Херо, значит, — сказал он протяжно, перекатывая зубочистку из одного угла рта в другой. — Тот самый? Дьявол?

— Тот самый, — подтвердил Дайм. — Собственной персоной.

— Ни хрена себе... — Максим присвистнул, и дурашливость вернулась, но в глазах осталась та глубина, которая говорила о многом. — Легенда, блин. Я про тебя много слышал. Дайм только и делает, что рассказывает, какой ты крутой. Как вы вместе воевали, как ты один целый отряд положил, как тебя все боялись. Я уж думал, ты ростом под два метра и с руками толщиной с мою ногу. А ты вон какой... обычный.

Он протянул руку. Рукопожатие было крепким, уверенным, но без дурацкой мужской игры «кто сильнее сожмёт». Рука пилота — сильная, но чувствительная, привыкшая к тонкому управлению, к точным движениям, от которых зависит жизнь.

— Максим Берник. Лейтенант запаса ЗСУ. Можно просто Макс. Или «этот придурок», как меня Дайм называет. Или «Максимка-ебанашка», если в настроении поиздеваться. Мне все варианты нравятся. Главное, чтобы с душой.

— Херо.

— Слушай, а у тебя глаза правда светятся? Или это линзы? — Максим подошёл ближе, разглядывая красные импланты с нескрываемым любопытством.

— Импланты.

— Офигеть. А больно было? Наверное, дико больно?

— Было.

— Ну, ты живой — и ладно. А то, что больно, — это мелочи. Я вот в позапрошлом году руку ломал. Так орал, что все птицы в радиусе километра разлетелись. Дайм до сих пор смеётся. Видеозапись сделал. Говорит, будет меня шантажировать.

— Не смеюсь, — возразил Дайм. — Просто улыбаюсь. С любовью.

— Одно и то же.

Максим перевёл взгляд на Джан Ми, и глаза его загорелись тем особенным огоньком.

— О! А это кто такая красивая?

— Стоп, — Дайм перехватил его за плечо. — Это Джан Ми. Её трогать нельзя.

— Почему? — Максим сделал обиженное лицо.

— Потому что она с ним. — Дайм кивнул на Херо.

Максим замер. Посмотрел на Херо, на его непроницаемое лицо, на красные глаза, на маску. Потом на Джан Ми, которая смущённо улыбалась. Потом снова на Херо. Сделал шаг назад. Потом ещё один.

— А-а-а, — протянул он понимающе. — Ну тогда вопросов нет. Извините, ошибся. Не знал. — Он развёл руками, изображая полную невинность. — Бывает. Я вообще человек простой: увидел красивое — заинтересовался. Узнал, что занято — отошёл. Без обид, надеюсь?

— Без обид, — сказал Херо.

— Вот и отлично! — Максим хлопнул в ладоши, и звук разнёсся по лётному полю. — Тогда поехали? Я тут уже всё проверил. «Шарпнесс» готов к вылету, «Белый Дьявол» заправлен, вооружение на месте, боекомплект полный. Можем хоть сейчас стартовать. Хоть на край света, хоть в самое пекло.

— Ты всю ночь не спал? — спросил Дайм с ноткой беспокойства.

— Ну да. А что такое? — Максим пожал плечами. — Я в полёте посплю. У меня автопилот есть, я его настроил, он сам поведёт. Надёжная штука, я его лично программировал. А я пока подремлю часик-другой. Только ты, Херо, если что, подменишь? Дайм говорит, ты тоже умеешь летать.

— Умею.

— Ну вот. А если что — разбудите. Я быстро прихожу в себя. Мне пять минут поспать — и я как огурчик. Главное, чтобы никто по морде не дал, пока я сплю.

Подъём по трапу, гул двигателей, нарастающий шум. Внутри салон оказался роскошным — чёрная кожа, полированный металл, бар в углу, мягкий свет, встроенные мониторы на стенах.

Джан Ми села в кресло у окна, пристегнулась. Херо сел рядом. Дайм устроился напротив с ноутбуком, открыл какие-то схемы.

Максим вернулся из кабины с планшетом, плюхнулся в кресло, закинул ноги на подставку.

— Через час будем на месте, — сказал он. — Если хотите спать — спите. Если хотите есть — бар там, в конце. Если хотите развлечься — могу рассказать, как я однажды угнал танк.

— Танк? — удивилась Джан Ми.

— Ну да. Т-72. Длинная история. В двух словах: я был пьян, мне предложили поспорить, я поспорил. Угнал. Потом отдал, конечно. Не насовсем. Просто покатался немного по полигону. Часа два. Весело было.

— Ты неисправим, — вздохнул Дайм.

— Знаю. Зато весело. А вы, Херо, что думаете? Будем танки угонять в Неотоне?

— Если понадобится.

— Мне нравится этот парень! — Максим хлопнул себя по колену. — Спокойный, уверенный, без лишних слов. Сразу видно — профи. Дайм, ты почему мне раньше о нём не рассказывал?

— Рассказывал. Ты не слушал.

— Ну, я слушал, но в одно ухо влетало, в другое вылетало. А теперь увидел — совсем другое дело. Теперь запомню.

Самолёт набирал высоту. Двигатели гудели ровно, мощно, уверенно. Пусан оставался внизу, постепенно исчезая за облаками. Город таял, превращался в маленькое пятнышко, потом в точку, потом исчезал совсем.

Джан Ми смотрела в иллюминатор, на проплывающие внизу белые шапки облаков, на голубое небо над ними, и думала о том, как странно всё складывается. Ещё неделю назад она пекла булочки в своей маленькой пекарне, спорила с поставщиками, улыбалась покупателям. А теперь летит в неизвестность с двумя легендами и одним безумным пилотом, чтобы спасать человека, которого никогда не видела.

Херо сидел рядом, смотрел перед собой, но Джан Ми чувствовала, что он думает о Хиро. О друге, который сейчас в руках врагов. О том, успеют ли они. О том, что будет, если не успеют.

— Не волнуйся, — сказала она тихо, касаясь его руки. Её ладонь была маленькой, тёплой, живой. — Всё будет хорошо.

Херо повернулся к ней. Красные глаза встретились с карими. В её взгляде не было страха, не было жалости. Только тепло. Только вера.

— Ты не знаешь этого, — сказал он.

— Знаю. Просто чувствую.

Он ничего не ответил. Но руку не убрал.

— О, у нас тут романтика намечается? — раздался голос Максима из кресла напротив. Он уже успел открыть банку с каким-то напитком и теперь пил через трубочку. — Дайм, смотри, они там ручки держат! А я говорил, что этот мрачный тип не такой уж мрачный.

— Отстань, — сказал Дайм, не поднимая головы.

— Ладно, ладно, молчу. Я вообще тактичный. Просто поддерживаю боевой дух. Кстати, Херо, а ты когда-нибудь летал на таких машинах?

— Летал.

— На каких?

— На разных.

— Ну, расскажи! — Максим подался вперёд. — Я всё про технику люблю слушать. Особенно от профи.

— Нечего рассказывать.

— Скромный, — констатировал Максим. — Это хорошо. Скромные дольше живут. Хотя ты, судя по всему, и так долго живёшь. В смысле, выживаешь.

— Бывает.

Максим откинулся в кресле, закинул руки за голову.

— Слушайте, а хотите, я вам расскажу, как я однажды на этом самом вертолёте от целой эскадрильи уходил? Это была история... Дайм, можно?

— Рассказывай, — махнул рукой Дайм.

И Максим начал рассказывать. В своей обычной манере — путая факты, добавляя детали, перескакивая с одного на другое. Рассказывал о том, как они попали в зону ПВО, как его вертолёт облепили ракеты, как он уворачивался, как стрелял ловушками, как вёл машину на пределе возможностей. Рассказывал о том, как выжил, как вернулся на базу на одной турбине, с дырами в обшивке, но живой.

Слушать его было интересно. Даже Херо, который обычно не обращал внимания на болтовню, поймал себя на том, что слушает.

Закончив, Максим посмотрел на Херо.

— Ты, наверное, это и без меня знаешь. У тебя на лице написано.

— Знаю.

— Ну вот. А теперь я посплю. Разбудите минут за пятнадцать. И чтобы без глупостей — я всё слышу, даже сквозь сон.

Он закрыл глаза и через минуту заснул.

— Он всегда такой? — спросила Джан Ми.

— Всегда, — ответил Дайм, поднимая глаза от ноутбука. — Я уже привык. Иногда кажется, что у него вместо крови — кофеин и адреналин. Но когда надо — собран как никогда. Лучший пилот, которого я знаю.

— Вы давно знакомы?

— Пять лет. Спас меня однажды. С тех пор и летаем вместе.

Самолёт летел сквозь облака. Впереди был Неотон.

Максим, не открывая глаз, вдруг сказал:

— Эй, Херо. Ты правда такой крутой, как говорят?

— Не знаю.

— Ну, посмотрим. Если что — я прикрою с воздуха. Только друга своего вытащи. И девушку береги. — Он кивнул на Джан Ми. — Хорошая она. Таких мало.

— Знаю.

— Ну и отлично. Тогда погнали.

Самолёт резал облака, унося их вперёд, к новой битве.