ГЛАВА 8: Воскрешение.

Херо выписали из госпиталя через полгода.

За это время он успел привыкнуть к новому телу. К новым глазам. К новой боли, которая стала постоянным фоном, напоминанием о том, что Шепард ещё жив.

Врачи сказали, что это чудо, что он вообще выжил. Херо не верил в чудеса. Он верил только в то, что смерть просто ещё не была готова принять его.

Первым делом он нашёл мастерскую.

Старый ангар на окраине города, где работал человек, про которого говорили, что он может собрать всё что угодно. Херо пришёл к нему ночью, когда вокруг никого было.

— Мне нужны глаза, — сказал он.

Мастер посмотрел на него, на пустые провалы, на обожжённую кожу вокруг. Кивнул.

— Свои делать будешь. Я только помогу.

Херо кивнул.

Операция длилась двенадцать часов.

Херо лежал на столе, в сознании, без наркоза. Мастер сказал, что так надо — чтобы чувствовать, чтобы контролировать. Херо согласился.

Он чувствовал всё. Как скальпель входит в кожу, как отслаивают обгоревшие ткани, как вставляют первые контакты. Боль была нечеловеческой, но Херо терпел. Он научился терпеть.

Когда дошло до самих имплантов, мастер остановился.

— Смотри сюда, — сказал он, протягивая зеркало. — Будешь смотреть, как я ставлю. Запоминай.

Херо смотрел. В отражении он видел, как в его пустые глазницы вставляют чёрные диски, как подключают провода, как заливают специальным составом. Кровь текла по щекам, смешиваясь с потом, но он не отводил взгляда.

Через час всё было готово.

— Открывай, — сказал мастер.

Херо открыл глаза.

Мир стал другим. Чётким, резким, почти неестественно ярким. Чёрные импланты, на одном импланте красный зрачок, на втором просто черный имплант — пустота, давали лёгкий оттенок всему, что он видел. Но это не мешало. Наоборот — помогало. Теперь он замечал детали, которых раньше не видел.

— Красиво, — сказал он, глядя на своё отражение.

Из зеркала на него смотрел не человек. Чёрные импланты с красным, одним зрачком, обожжённая кожа, которую ещё не до конца восстановили, и пустота во взгляде. Или не пустота. Что-то другое.

— Теперь нужно всё остальное.

Следующие две недели он потратил на экипировку.

Херо не жалел денег. У него были накопления за годы службы, плюс страховка за ранение. Теперь всё это пойдёт на одно — на охоту.

Он нашёл частного портного, который шил тактическую одежду для спецподразделений. Объяснил, что нужно: чёрное худи с капюшоном, лёгкое, но прочное, с усиленными локтями. Чёрные спортивные тактические штаны, удобные для бега и боя. Чёрные кроссовки с толстой подошвой, почти бесшумные.

Портной слушал, кивал, делал пометки. Когда Херо закончил, портной спросил:

— Для чего вам это?

— Для охоты, — ответил Херо.

— На кого?

— На людей.

Портной не стал уточнять.

Через неделю костюм был готов. Херо примерил его перед зеркалом. Чёрное худи сидело идеально, капюшон скрывал половину лица, оставляя видимыми только красные глаза. Штаны не стесняли движений. Кроссовки мягко пружинили при ходьбе.

— Идеально, — сказал он.

Следующим был транспорт.

Херо всегда любил скорость. В детстве он мечтал о мотоцикле, но тогда это было невозможно. Теперь — всё возможно.

Он выбрал Suzuki Hayabusa. Чёрный, матовый, с агрессивным дизайном. Самый быстрый серийный мотоцикл в мире. Когда Херо сел на него впервые, он почувствовал то, чего не чувствовал годами.

Свободу.

Мотор заурчал, вибрация прошла через всё тело. Херо улыбнулся. Редкая улыбка. Почти забытая.

— Теперь мы вместе, — сказал он мотоциклу. — Поехали.

Оружие он выбирал тщательно.

Катана была первой. Он заказал её у мастера в Осаке, который делал клинки для коллекционеров и настоящих воинов. Херо объяснил, что нужно: красный клинок, чёрное лезвие, золотая рукоятка. Мастер удивился, но взялся за работу.

Через месяц катана была готова. Херо назвал её «Судный день».

Клинок был идеально сбалансирован, острый как бритва. Красный цвет лезвия казался неестественным, почти живым. В темноте он слабо светился, напоминая о крови, которую ещё прольёт.

— Ты будешь моим правосудием, — прошептал Херо, проводя пальцем по лезвию.

Автомат он выбрал АК-12. Надёжный, проверенный, родной. Херо знал эту систему как свои пять пальцев. Он разобрал и собрал его в первый же вечер, привыкая к весу, к балансу, к духу оружия.

Пистолет — HK P30L. Немецкая точность, немецкая надёжность. Херо любил его за то, как ложится в руку, как слушается, как молчит, когда надо.

Бронежилет он купил в специализированном магазине. Лёгкий, но прочный, с керамическими пластинами. Херо примерил, подогнал ремни, проверил, как сидит.

А потом он увидел кувалду.

Она висела на стене, чёрная, с тёмно-красными деталями. Боевая, тяжёлая, смертельная. Херо взял её в руки, взвесил.

— Идёт, — сказал он.

Кувалда отправилась на бронежилет, за спину. Тяжёлая, но Херо знал — пригодится.

Катану он закрепил на поясе, слева. Автомат — на ремне, справа. Пистолет — в кобуре на бедре.

Когда он посмотрел на себя в зеркало, то не узнал того, кто стоял перед ним.

Чёрный капюшон, красная маска, чёрные импланты. Оружие на поясе, за спиной, в руках. Тень. Дьявол. Смерть.

— Теперь я готов, — сказал он.

В тот же день он получил документы.

В военных базах его числили мёртвым. Погиб при исполнении, героически, с отличием. Даже похоронку отправили куда-то, но Херо было всё равно.

Шепард думал, что он умер.

— Это хорошо, — прошептал Херо. — Пусть думает.

Он вышел на улицу, сел на мотоцикл. Ветер бил в лицо, трепал капюшон. Красные глаза смотрели вперёд, на дорогу, на ночь, на будущее.

— Я иду за тобой, Шепард.

Мотоцикл сорвался с места и исчез в темноте.

Он ехал всю ночь.

К утру Херо добрался до старой базы, где они с Призраком часто встречались. Заброшенное здание на окраине города, где можно было спокойно поговорить, не опасаясь чужих ушей.

Херо заглушил мотор, вошёл внутрь.

Там было пусто. Только старые ящики, ржавые трубы и запах сырости. Херо прошёл вглубь, сел на ящик, достал телефон.

На экране высветилось сообщение от Призрака. Отправлено три дня назад.

«Херо, срочно. Узнал что-то про Шепарда. Встретимся на старом месте. Один, без прикрытия. Это важно».

Херо сжал телефон.

— Я здесь, — прошептал он. — Где ты?

Ответа не было.

Он прождал весь день. Потом ночь. Потом ещё день.

Призрак не пришёл.

На третий день Херо не выдержал.

Он поехал в расположение британского отряда, где служил Призрак. На входе его остановили.

— Вам к кому?

— Саймон Райли. Призрак.

Охранник помрачнел.

— Пройдите. Там... там лучше увидеть самим.

Херо прошёл внутрь.

В казарме было тихо. Слишком тихо. Солдаты сидели молча, опустив головы. Кто-то плакал. Кто-то смотрел в стену.

Херо подошёл к командиру.

— Где он?

Командир поднял на него глаза. Красные, опухшие.

— Три дня назад. Засада. Генерал Шепард... он нас предал. Призрак прикрывал отход. Принял пулю.

Херо замер.

— Где тело?

— Уже... уже похоронили. Местное кладбище. Я покажу.

Херо не помнил, как добрался до кладбища.

Он стоял перед свежей могилой, смотрел на табличку с именем, и не мог поверить.

«Саймон «Призрак» Райли. 1980–2011. Погиб при исполнении».

Херо упал на колени.

Он не плакал. Слёз не было. Внутри была только пустота. Чёрная, ледяная, бесконечная.

— Ты обещал, — прошептал он. — Мы договорились. Если с одним что-то случится — второй отомстит.

Он достал из кармана Таму. Кот смотрел на него своими стеклянными глазами.

— Я отомщу, Саймон. Клянусь.

Три дня он пил.

Впервые в жизни Херо позволил себе напиться. Сидел в какой-то забегаловке, пил виски стакан за стаканом, и смотрел в одну точку.

На четвёртый день он вышел на улицу, сел на мотоцикл и поехал.

Он знал, что теперь будет.

Охота началась.