Глава 4 ; Красный свет за шторой

Алина просидела в особняке до двух часов ночи.

Она ждала. Смотрела на чёрный ход, в который он вышел. Слушала, не скрипнет ли ступенька, не вернётся ли. Но дом молчал. Только ветер гулял по выбитым окнам, играя с шторами, как с привидениями.

Джек не вернулся.

В половине третьего она наконец заставила себя встать, подняла с пола его нож (он всё ещё был тёплым — как это возможно?) и сунула в пояс джинсов. Трофей. Или улика. Она ещё не решила.

На улице моросил дождь. Алина села в машину, но не завела двигатель. Вместо этого она закрыла глаза и прокрутила в голове их разговор.

«Ты пахнешь, как она. Как женщина, которая пожалела меня в 1703 году».

Бред. Она не верила в реинкарнацию. Она не верила в судьбу. Она верила в улики, в отпечатки пальцев, в баллистическую экспертизу. И всё же, когда Джек приставил нож к её сердцу — она не испугалась. Она почувствовала облегчение.

«Ты больна, Ветрова», — подумала она, завела машину и поехала домой.

Дома её ждал только холодный чайник и немытая кружка. Она сняла куртку, посмотрела на маленькую ранку на груди (кровь уже запеклась, но рубашку жалко) и вдруг поняла, что понятия не имеет, где Джек сейчас.

Она достала телефон. Набрала Сашу из архива.

— Саш, привет. Ты не спишь?

— Алин, третий час ночи, — голос у него был сонный и хриплый. — Что случилось?

— Ты не давал мне адреса ночных заведений, где часто пропадают женщины. Ну, тех, что мы проверяли в прошлом году по делу об исчезновениях.

— Дай угадаю. Твой вампир туда ходит?

— Не знаю. Но хочу проверить.

Саша помолчал. Потом вздохнул и продиктовал три адреса. «Готика» — Алина уже там была. «Чёрный лебедь» — элитный бордель под видом стриптиз-клуба. И «Красная комната» — бар, о котором в полиции говорили шёпотом.

— В «Красной комнате» даже копы не рискуют появляться без подкрепления, — предупредил Саша. — Там хозяева — бывшие спецназовцы. И они не любят вопросы.

— Спасибо, — сказала Алина и повесила трубку.

Она могла поехать в «Чёрный лебедь». Или в «Готику». Но что-то подсказывало ей — Джек не вернётся туда, где его уже видели. Он умнее. Он пойдёт в новое место.

«Красная комната» находилась в подвале старого доходного дома на окраине. Ни вывески, ни охраны у входа — только тяжёлая железная дверь и глазок на уровне лица. Алина нажала кнопку звонка.

— Кто? — спросил грубый голос из динамика.

— Подруга Лены, — наугад сказала Алина. — Она сказала, здесь весело.

Дверь щёлкнула и открылась.

Внутри пахло дорогим виски, кожей и — едва уловимо — потом и железом. Красный свет заливал помещение: барная стойка из тёмного дерева, мягкие диваны, ниши с портьерами, за которыми угадывались силуэты. Музыка — низкий, пульсирующий бит, от которого вибрировало в груди.

Алина прошла к стойке, заказала мартини (пить не собиралась, но надо было выглядеть естественно) и огляделась.

Женщин здесь было больше, чем мужчин. Дорогие платья, высокие каблуки, яркие губы. Некоторые сидели в одиночестве, некоторые — парами. И почти у каждой на запястье или на шее была тонкая золотая цепочка. Не украшение — Алина присмотрелась — метка. Как браслет пациента в больнице.

Она сделала глоток мартини и чуть не поперхнулась. В напитке был привкус… крови. Свежей. Едва уловимый, но она узнала бы этот вкус где угодно. Мать Алины когда-то работала в мясной лавке, и девочка с детства знала запах и вкус крови.

— Не пей, — тихо сказал кто-то сбоку.

Алина обернулась. Рядом стояла девушка лет двадцати пяти, с короткой стрижкой «под мальчика» и испуганными глазами.

— Здесь всё с кровью, — продолжила девушка, косясь на бармена. — Они добавляют её в коктейли. Говорят, для остроты ощущений. Но на самом деле… на самом деле так проще найти тех, кто не против.

— Не против чего? — спросила Алина, хотя уже знала ответ.

— Добровольных доноров, — девушка горько усмехнулась. — Приходишь, выпиваешь, потом кто-то приглашает тебя в VIP-комнату. Ты думаешь — секс. А он просто пьёт твою кровь. Немного. Не больно. Даже приятно, если честно. Но потом ты просыпаешься в мусорном баке.

— Ты просыпалась?

— Один раз. Меня выбросили заживо. Я притворялась мёртвой, пока они не ушли. — Девушка пододвинулась ближе. — Ты похожа на копа. Скажи, что ты коп. Пожалуйста.

Алина достала жетон частного детектива (не полицейский, но сойдёт).

— Тише, — сказала она. — Кто это делает? Ты видела его?

Девушка кивнула. Её лицо побледнело даже в красном свете.

— Он здесь. Каждую субботу. Приходит около часа ночи, сидит в крайней нише слева. Высокий, тёмные волосы, очень красивый. Страшный. Не лицом — чем-то другим. Когда он смотрит, кажется, что он видит твои кости.

У Алины пересохло во рту.

— Он здесь сейчас? — спросила она.

Девушка снова кивнула.

— Пришёл полчаса назад. С ним две девушки. Близняшки. Рыжие.

Алина встала, оставив на стойке купюру, и медленно двинулась к левой стороне зала. Красный свет здесь был гуще, портьеры на нишах почти не пропускали его. Она кралась вдоль стены, стараясь не шуметь.

Крайняя ниша.

Портьера была задёрнута не до конца — оставалась щель в два пальца. Алина заглянула внутрь.

Джек.

Он сидел на диване, откинувшись на спинку, с бокалом в руке. Без плаща, в той же чёрной рубашке, что и в особняке. Рядом с ним — две девушки. Рыжие, как и сказала свидетельница. Одна сидела у него на коленях, вторая прильнула к плечу. Они смеялись. Они не знали.

Джек поднёс бокал к губам той, что на коленях. Она отпила, улыбнулась, потом сама приникла к его шее. Не кусала — целовала. Алина видела, как его рука скользнула по спине девушки, нашла застёжку платья, расстегнула.

Она хотела отвернуться. Не могла.

Джек наклонился к уху девушки, что-то прошептал. Та кивнула, взяла его за руку, и они вместе скрылись за внутренней портьерой — там, видимо, была ещё одна комната. Вторая девушка осталась на диване, допивая бокал.

Алина отступила от щели. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышит весь бар.

«Он сейчас убьёт её. Или не убьёт. Напоит, обескровит, выбросит в мусорку, как тех трёх в «Готике». А я стою здесь и ничего не делаю».

Она потянулась к поясу, где висела кобура. Пистолет на месте. Второй магазин — в кармане куртки. Она могла ворваться в VIP-комнату, застрелить его прямо во время… чего? Кормления? Убийства?

Но рука не слушалась.

Не потому, что она боялась. А потому, что в голове засел голос Джека: «Будь ты проклята, Алина Ветрова. Будь проклята за то, что заставляешь меня чувствовать».

Она убрала руку от кобуры.

И в этот момент из VIP-комнаты раздался крик. Не женский. Не мужской. Крик боли — звериный, низкий, полный такого страдания, что у Алины волосы зашевелились на затылке.

Потом тишина.

Портьера откинулась. Джек вышел один. Без девушек.

Он был бледнее обычного, на губах — алая полоса. Рубашка расстёгнута до середины груди. Он вытирал рот тыльной стороной ладони.

И вдруг замер.

Алина поняла, что он её почуял. Вампирское чутьё — она уже знала это. Он не мог видеть её за портьерой соседней ниши, но он знал, что она здесь.

Джек медленно повернул голову в её сторону. Их разделяло пять метров. Красный свет. Тяжёлый воздух, пропитанный кровью и виски.

Он не улыбнулся. Не насмехался. Посмотрел на неё так, будто она была привидением. Или совестью, которую он никогда не хотел иметь.

— Не здесь, — сказал он одними губами, без звука. — Не сегодня.

Потом развернулся и пошёл к чёрному ходу. Исчез за дверью так же бесшумно, как появлялся.

Алина выскочила из ниши, бросилась к VIP-комнате, откинула портьеру.

Девушки-близняшки сидели на диване, живые. Обе. Бледные, с пустыми глазами, но живые. На шеях — две маленькие ранки, уже затягивающиеся. Они смотрели в одну точку, не моргая.

— Вы меня слышите? — Алина потрясла одну за плечо. — Вам нужна помощь?

Девушка медленно повернула голову. Улыбнулась. Бездумно, как кукла.

— Всё хорошо, — сказала она чужим голосом. — Он добрый. Он не взял много. Только чуть-чуть.

Алина выругалась, выбежала из бара и рванула к чёрному ходу. Пустой переулок. Дождь. Мусорные баки. И никого.

Она присела на корточки, пытаясь отдышаться.

Он был здесь. Всё это время, пока она ждала его в особняке, он был здесь. С другими женщинами. Пил их кровь. И она ничего не могла с этим сделать.

Но почему он ушёл? Он не закончил. Он мог выпить их досуха, как делал это раньше. Но не стал.

«Не здесь. Не сегодня», — вспомнила она его беззвучные слова.

Он ушёл, потому что почувствовал её. Потому что её присутствие что-то меняло в нём. Мешало убивать.

Алина достала телефон. Набрала сообщение самой себе (чтобы не забыть):

«Суббота. Бар «Красная комната». Приходит в час ночи. Уходит через час. Женщины остаются живы, если я рядом. Вопрос: что будет, если я не приду?»

Она не хотела знать ответ.

Но знала, что следующую субботу проведёт здесь же. Не чтобы поймать его. А чтобы спасти тех, кого он выберет.

Потому что, как бы сильно она ни ненавидела себя за это, Джек был прав в одном: она не могла его убить.

Но, может быть, она могла его остановить.

---