Глава 20. Собирая тени

Юки нашла Кэнджи тем же вечером, вскоре после того, как заняла своё место в казарменном полумраке, притворяясь перед остальными воинами, что готовится ко сну, как обычно, - но стоило погаснуть большинству ламп, она бесшумно выскользнула наружу, направляясь к додзё, где, как она знала по многомесячной привычке, Кэнджи нередко задерживался допоздна, размышляя в одиночестве после утомительного дня приготовлений к свадьбе сестры.

Он оказался там, как она и предполагала, сидящим у пустой печи с задумчивым, отсутствующим выражением лица, свидетельствующим о грузе многочисленных забот, тяготивших его в последние недели.

- Мне нужно тебе кое-что рассказать, - сказала она, входя без предисловий, и что-то в её тоне, лишённое привычной сдержанности, заставило Кэнджи мгновенно насторожиться, отбросив прежнюю задумчивость.

- Что случилось? - спросил он, поднимаясь навстречу ей.

Юки коротко, но подробно пересказала услышанный разговор - имена, конкретные слова о её устранении, тревожную уверенность Сабуро в том, что подобное действие пройдёт незамеченным и в конечном счёте пойдёт на пользу клану. Она наблюдала, как лицо Кэнджи по мере рассказа проходит через целый спектр эмоций - от первоначального недоверия до нарастающего гнева и, наконец, тревоги, куда более глубокой, чем простое беспокойство за собственную политическую стабильность клана.

- Сабуро, - произнёс он, когда она закончила, голос его звучал напряжённо. - Я должен был догадаться. Он всегда был ближе к старой гвардии моего деда, чем к политике отца. Но я не думал, что его недовольство зайдёт настолько далеко.

- Есть ещё кто-то, - добавила Юки. - Второй голос, младше, я не смогла точно определить, кому он принадлежит, хотя показался смутно знакомым. Возможно, кто-то из более молодого поколения вассалов, разделяющий взгляды Сабуро, но пока не готовый действовать столь же решительно.

---

Кэнджи некоторое время молчал, обдумывая услышанное с той же серьёзностью, с какой обдумывал любую сложную тактическую ситуацию, и Юки, наблюдая за ним, вновь отметила, насколько сильно изменилось за последние месяцы его отношение к трудностям - от беспечной лёгкости, свойственной ему в первые дни их знакомства, к куда более зрелой, вдумчивой ответственности человека, готовящегося принять на себя бремя главы клана.

- Нужно рассказать отцу, - сказал он наконец. - Немедленно, не откладывая.

- Согласна, - кивнула Юки. - Но нам нужно действовать осторожно. Если Сабуро и его сообщники почувствуют, что их раскрыли, они могут ускорить план, вместо того чтобы отступить. Нам нужны доказательства, достаточно веские, чтобы совет клана принял меры против человека столь высокого положения, каким является Сабуро, без риска, что обвинение будет воспринято как попытка устранить политического противника, а не реальная защита от заговора.

- Ты предлагаешь продолжить наблюдение? - спросил Кэнджи, нахмурившись. - Это опасно, Юки. Если тебя обнаружат за подслушиванием во второй раз, они могут не ограничиться разговорами о твоём устранении, а перейти к действию немедленно.

- Я готова к этому риску, - ответила она твёрдо. - Три года я жила, постоянно оценивая опасность и принимая решения, от которых зависела моя жизнь. Это не отличается принципиально от того, чему меня учил Хёго все эти годы.

Кэнджи долго смотрел на неё, и в его взгляде смешались уважение к её решимости и глубокая, неприкрытая тревога за её безопасность, - тревога, которую он, судя по всему, больше не пытался скрывать за привычной сдержанностью наследника, привыкшего держать эмоции под контролем перед лицом трудностей.

- Хорошо, - сказал он наконец, хотя явная неохота звучала в каждом слове. - Но ты не будешь действовать в одиночку. Я помогу тебе собрать сведения, буду прикрывать твоё отсутствие перед десятником, если потребуется, а при первой же реальной опасности мы немедленно обращаемся к отцу, независимо от того, достаточно ли у нас доказательств для формального обвинения.

- Договорились, - согласилась Юки, чувствуя странное, тёплое ощущение при мысли о том, что впервые за долгое время ей не приходится нести бремя опасности в полном одиночестве, как это было все три года плана мести, воплощаемого без чьей-либо помощи, кроме давних наставлений Хёго.

---

Следующие несколько дней прошли в напряжённом, но осторожном сборе сведений - Юки, пользуясь своим статусом обычного гарнизонного воина, старалась держать уши открытыми во время дежурств, обедов, случайных встреч с другими воинами, надеясь уловить любые обрывки разговоров, способные пролить свет на масштаб заговора и личность второго, пока не идентифицированного сообщника Сабуро.

Кэнджи, в свою очередь, используя своё положение наследника, аккуратно наводил справки среди тех вассалов, чья лояльность не вызывала сомнений, стараясь понять, насколько широко распространено недовольство политикой отца среди старших членов клана, не выдавая при этом истинной причины своего интереса.

Прорыв произошёл на четвёртый день их совместного расследования, когда Юки, задержавшись после вечерней тренировки в додзё под предлогом дополнительных упражнений, случайно стала свидетельницей короткого, но красноречивого разговора между двумя молодыми воинами гарнизона, полагавшими, что додзё в этот час пуст.

- Ты слышал новости? - спросил один из них, чей голос показался Юки смутно знакомым - тем самым вторым голосом, что она слышала в ночь подслушанного разговора в кладовой. - Сабуро-сама доволен прогрессом подготовки.

- Тише, - предостерёг второй голос. - Не здесь.

- Никого нет, - возразил первый, хотя и понизил тон. - Просто хотел сказать: если всё пройдёт по плану во время свадебных торжеств, когда внимание всего гарнизона будет отвлечено церемонией, никто и не заметит, как всё случится.

Слова эти, произнесённые почти шёпотом, но достаточно отчётливо для того, чтобы Юки, замершая в тени у входа в додзё, разобрала каждое из них, вызвали новую волну леденящей тревоги - заговорщики, судя по всему, планировали действовать не в неопределённом будущем, а в течение ближайших недель, во время самой свадьбы Аямэ, используя хаос и отвлечённое внимание торжества как идеальное прикрытие для нападения.

---

Она дождалась, пока оба воина покинут додзё, прежде чем позволить себе выйти из укрытия, разум её лихорадочно работал над новой, куда более срочной проблемой - времени на осторожный, постепенный сбор доказательств больше не оставалось; угроза, нависшая над ней, а возможно, и над всей семьёй Кагэмару, требовала немедленного вмешательства прежде, чем свадебные торжества предоставят заговорщикам идеальную возможность для нападения.

Она нашла Кэнджи той же ночью, разбудив его вопреки позднему часу, понимая, что услышанное не может ждать до утра.

- Они планируют действовать во время свадьбы, - сказала она, едва переступив порог его личных покоев, куда прежде никогда не осмеливалась заходить, но срочность момента отменяла обычные приличия. - Один из воинов гарнизона упомянул это прямо, говоря со своим сообщником в додзё сегодня вечером. Хаос торжества, отвлечённое внимание - идеальное прикрытие для того, что они задумали.

Кэнджи, мгновенно проснувшийся при звуке её голоса, поднялся с тюфяка, лицо его посерьёзнело до предела.

- Значит, у нас есть меньше двух недель до свадьбы, - сказал он, быстро производя подсчёт в уме. - Этого недостаточно для тщательного расследования, но, возможно, достаточно, чтобы предупредить отца и усилить меры предосторожности, даже не имея полного списка заговорщиков.

- Согласна, - кивнула Юки. - Пришло время рассказать всё Рюноскэ, независимо от того, насколько неполными кажутся наши сведения. Дальнейшее промедление может стоить слишком дорого.

Они оба понимали, что предстоящий разговор с главой клана станет решающим моментом в их попытке предотвратить надвигающуюся катастрофу, - моментом, требующим не только предоставления имеющихся доказательств, но и убеждения Рюноскэ в необходимости действовать быстро и решительно против собственных вассалов, чья лояльность, как оказалось, была куда более хрупкой, чем предполагало формальное положение дел в клане.