Глава 4. Дорога на восток
Земли клана Кагэмару лежали в трёх днях пути от гор Кисо, если идти напрямик через перевал, и в пяти - если, как планировала Юки, обходить главные дороги, где легче всего было наткнуться на патрули или знакомых, способных узнать в повзрослевшей путнице дочь покойного вассала Тэрада.
Она вышла из хижины Хёго на рассвете, без прощаний длиннее необходимого - оба знали, что долгие слова ничего не изменят и не сделают расставание легче.
- Возьми это, - сказал Хёго, протягивая ей свёрток с одеждой простолюдинки - грубая ткань, выцветшая от многих стирок, ничем не напоминающая о доме Тэрада. - И это. - Второй свёрток оказался меньше: несколько монет, немного риса, и маленький нож, спрятанный в подкладке пояса, отдельно от основного меча. - Меч спрячь, пока не окажешься достаточно далеко от гор. Женщина с боевым клинком привлекает внимание, а внимание - последнее, что тебе нужно, пока ты не готова.
- Я готова, - сказала Юки.
- Готова драться, - уточнил Хёго. - Не готова ждать, притворяться и терпеть, пока не наступит нужный момент. Это другое умение, и я не уверен, что успел научить тебя ему как следует.
Она не нашла, что ответить, потому что подозревала, что он прав.
---
Три дня пути дали ей время подумать над тем, что не давало покоя все последние месяцы: как именно проникнуть в клан, чей глава - Рюноскэ Кагэмару, ставший теперь во главе дома после смерти собственного отца, - знал её лицо слишком хорошо, чтобы просто явиться к воротам под собственным именем.
План, который она вынашивала долгими зимними вечерами в хижине Хёго, был прост в описании и невероятно сложен в исполнении: клан Кагэмару, как и большинство крупных домов того времени, нанимал не только воинов, но и учителей фехтования для младших членов семьи и вассалов - а Юки, благодаря трём годам с Хёго, владела мечом на уровне, редком даже среди мужчин. Если она сумеет предстать перед кланом не как женщина из рода Тэрада, а как безвестный мастер меча, ищущий службу, - у неё будет причина остаться внутри владений клана достаточно долго, чтобы найти способ добраться до Рюноскэ.
Оставалась одна проблема: кланы Сэнгоку редко нанимали женщин-мечников открыто, какими бы ни были их навыки. Юки решила эту проблему единственным доступным способом - она обрежет волосы, туго стянет грудь тканью под мужской одеждой и назовётся именем, которого никто в клане Кагэмару никогда не слышал: Кента, странствующий ронин без школы и без хозяина, ищущий службы у сильного дома.
Она сделала это на четвёртый день пути, у ручья на границе владений Кагэмару, глядя на своё отражение в воде, пока отрезанные пряди чёрных волос уносило течением. Лицо, смотревшее на неё из воды, было чужим - острые скулы, коротко стриженные волосы, взгляд, лишённый всякой мягкости, - и всё же в этом чужом лице она узнала себя лучше, чем в отражении избалованной дочери дома Тэрада, какой была три года назад.
---
Владения клана Кагэмару начинались с укреплённого городка у подножия замка - торговые ряды, кузницы, казармы для младших вассалов, и, в отдалении, сам замок, возвышающийся на холме с гербом трёх кругов на флагах, развевающихся над стенами. Юки - теперь Кента - прошла через городские ворота вместе с группой торговцев, стараясь ничем не выделяться, хотя каждый шаг по этой земле отдавался в груди глухим, тяжёлым стуком, будто сердце пыталось предупредить её о чём-то, что разум уже знал.
Она нашла постоялый двор на окраине городка - достаточно скромный, чтобы не привлекать внимания, но достаточно людный, чтобы услышать нужные слухи. Хозяин, грузный мужчина средних лет, не задавал лишних вопросов страннику, заплатившему за ночлег вперёд и не проявлявшему желания разговаривать.
Слухи, впрочем, нашлись быстро - стоило только прислушаться к разговорам за соседними столами. Клан Кагэмару, как оказалось, действительно искал учителей фехтования - не для замка напрямую, а для тренировочного додзё при казармах, где младшие сыновья вассалов и простые воины оттачивали мастерство под руководством наёмных мастеров меча.
- Молодой господин Кэнджи третий месяц ищет достойного противника для спаррингов, - рассказывал один из посетителей постоялого двора, уже изрядно захмелевший от саке. - Говорят, побеждает всех местных мастеров так быстро, что те стесняются повторно вызывать его на бой. Отец предложил награду тому чужаку, кто продержится против него хотя бы сотню ударов.
Юки - теперь уже привыкшая мысленно называть себя Кента - насторожилась при этом имени. Кэнджи. Младший сын. Она помнила это имя смутно, из детства - младший брат Рюноскэ, которого она видела лишь однажды, ещё ребёнком, слишком юным тогда, чтобы участвовать в визитах старших. Сейчас, судя по всему, он вырос в воина, чья репутация уже опережала его самого.
Это было именно то, что ей нужно: способ войти в клан не через чёрный ход прислуги, а через парадные ворота, доказав свою ценность единственным языком, который эти люди уважали, - языком меча.
- Где проходит этот отбор? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
- У главных казарм, каждое утро, - ответил захмелевший посетитель, не удивившись вопросу постороннего ронина - таких, ищущих службу и славу, в эти времена бродило по дорогам великое множество. - Только совет тебе, парень: не срамись перед всем гарнизоном. Молодой господин не знает пощады на тренировочном поле, даже когда у противника нет ни единого шанса.
Юки - Кента - впервые за долгое время позволила себе слабое подобие улыбки.
- Посмотрим, - сказала она.
---
Ночь перед отбором она провела без сна, не от страха, а от напряжённого перебирания в памяти каждого движения, каждой комбинации, которой её учил Хёго три года. Она знала: один неверный шаг, одно чрезмерно выразительное движение, способное выдать в ней не просто женщину, а конкретно Юки Тэрада, - и три года подготовки, и цель, ради которой она пожертвовала последними остатками прежней жизни, будут потеряны в одно мгновение.
На рассвете она стянула грудь тканью туже обычного, повязала волосы простым шнуром на манер младших самураев, и направилась к казармам клана Кагэмару - туда, где, как она надеялась, начнётся дорога к человеку, отнявшему у неё всё.
У ворот тренировочного двора уже собралась группа - десятка два воинов и странствующих ронинов, привлечённых слухами о награде и репутации молодого господина. Юки встала в конце очереди, стараясь держаться неприметно, разглядывая двор и людей вокруг в поисках хоть какого-то знака о том, кто из присутствующих может оказаться Кэнджи Кагэмару.
Ответ пришёл сам, когда ворота казарм отворились, и во двор вышел молодой человек лет двадцати пяти, в простом тренировочном кимоно, с деревянным мечом в руке, - не в парадных доспехах, не в сопровождении свиты, как ожидала Юки от сына правящего дома, а с той простотой, что выдавала в нём человека, для которого меч был не украшением статуса, а частью самого себя.
Он окинул взглядом собравшихся претендентов, и на мгновение - лишь на мгновение - его взгляд задержался на Юки дольше, чем на остальных, будто что-то в её позе или взгляде показалось ему незнакомым в незнакомце.
- Кто первый? - спросил он, и голос его прозвучал не высокомерно, а с искренним, почти мальчишеским любопытством человека, для которого бой был не обязанностью, а единственным подлинным удовольствием в жизни, отягощённой обязательствами наследника.
Юки, всё ещё стоявшая в конце очереди, почувствовала, как внутри неё, помимо холодного расчёта трёхлетнего плана мести, шевельнулось что-то ещё - любопытство, смешанное с настороженностью, природу которого она пока не могла определить.
Она не знала тогда, наблюдая за первыми претендентами, один за другим падавшими под ударами Кэнджи Кагэмару, что смотрит на человека, который через несколько месяцев станет для неё либо величайшей ошибкой, либо единственной причиной усомниться в цели, ради которой она прошла три года боли, крови и одиночества.