Глава 6. Дом врага

Казармы клана Кагэмару оказались куда больше, чем Юки представляла себе издалека, - не одно здание, а целый комплекс построек внутри внешней стены замка: спальные помещения для гарнизона, отдельное додзё для тренировок, кухни, конюшни, кузница, где день и ночь звенел металл под ударами оружейников. Кэнджи провёл её по территории коротко, по-деловому, не тратя лишних слов на то, что она могла узнать сама за первые несколько дней.

- Спишь здесь, - сказал он, указывая на длинное деревянное строение с рядами тюфяков вдоль стен, разделённых тонкими перегородками для видимости уединения. - Тренировки на рассвете и перед закатом, остальное время - по распределению десятника. Еда трижды в день, жалование в конце каждого месяца. Вопросы?

- Кто десятник? - спросила Юки, хотя куда больше её интересовал совсем другой вопрос: как далеко от казарм находятся личные покои Рюноскэ, и насколько сложно будет однажды туда попасть незамеченной.

- Хатиро. Найдёшь его у додзё, лысый, с шрамом через бровь. Строгий, но справедливый - не задирает новичков без причины, в отличие от некоторых.

Кэнджи произнёс последние слова с лёгкой усмешкой, будто намекая на что-то известное только внутри гарнизона, и, не дожидаясь дальнейших вопросов, направился прочь, оставив Юки разбираться с новым бытом самостоятельно.

---

Первые дни в казармах дались тяжелее, чем Юки ожидала, - не физически, три года с Хёго закалили её тело куда сильнее, чем требовала обычная гарнизонная служба, а тем постоянным напряжением, с которым приходилось следить за каждым своим движением, каждым словом, каждым жестом, способным выдать в ней не просто женщину, а конкретно Юки Тэрада.

Она делила спальное помещение с дюжиной других воинов - по большей части молодых людей из вассальных семей, отправленных на службу к клану Кагэмару ради чести или необходимости, - и первые ночи почти не спала, прислушиваясь к любому шороху, готовая в любой момент отреагировать, если кто-то заметит несоответствие между её голосом и телом под свободной тренировочной одеждой.

Спасало то, что среди воинов гарнизона не было принято особо разглядывать друг друга - усталость после тренировок валила большинство с ног быстрее, чем могло возникнуть любопытство, а туго стянутая грудь и намеренно грубоватые манеры, которые Юки старательно копировала у наименее утончённых из окружавших её мужчин, помогали избегать лишнего внимания.

Десятник Хатиро, как и обещал Кэнджи, оказался строгим, но не придирчивым без причины - он быстро отметил боевые навыки нового ронина по имени Кента и, вместо того чтобы загружать его рутинной работой наравне с новичками, начал привлекать к более серьёзным тренировочным поединкам, где Юки могла оттачивать мастерство, одновременно наблюдая за структурой гарнизона, распорядком стражи, расположением ключевых построек замка.

Она собирала информацию методично, так же, как когда-то Хёго учил её читать движения противника, - по крупицам, без спешки, откладывая каждую деталь в памяти: смена стражи у главных ворот происходила на рассвете и закате; личные покои Рюноскэ находились в северном крыле замка, охраняемом отдельным, особенно тщательно отобранным караулом; сам глава клана редко покидал замок без сопровождения, но каждое полнолуние, как узнала Юки из разговоров других воинов, в одиночестве посещал небольшое святилище на холме за пределами внешней стены - семейная традиция, восходящая, по слухам, к его деду.

Это было её первой реальной возможностью - редкий момент, когда Рюноскэ Кагэмару оказывался вне защиты замковых стен, вне толпы вассалов и стражи, один на один с темнотой и собственными мыслями.

Но до ближайшего полнолуния оставалось больше трёх недель, и Юки понимала: торопиться означало рисковать всем, ради чего она пожертвовала тремя годами жизни. Лучше выждать, изучить путь к святилищу, убедиться в достоверности слухов, прежде чем ставить на кон единственный шанс на месть.

---

Кэнджи, как оказалось, часто задерживался в додзё после общих тренировок гарнизона - не из необходимости, а, судя по всему, просто потому что бой доставлял ему искреннее удовольствие, редкое среди тех, для кого меч был лишь обязанностью, а не подлинной страстью. Юки, оставаясь допоздна под предлогом отработки техники, обнаружила, что регулярно пересекается с ним в пустеющем додзё, когда большинство воинов гарнизона уже расходилось на ужин и отдых.

- Ты всегда тренируешься дольше остальных, - заметил Кэнджи однажды вечером, наблюдая, как Юки методично повторяет одну и ту же комбинацию, отточенную до автоматизма ещё в горах Кисо.

- Мастерство не появляется само, - ответила она, не прерывая движений.

- Философски для человека без школы, - сказал он с лёгкой усмешкой, снимая с подставки собственный тренировочный меч. - Составишь мне компанию? Гарнизонные бойцы уже перестали быть для меня вызовом - все, кроме тебя.

Юки на мгновение замерла, оценивая ситуацию с той же холодной расчётливостью, с какой оценивала любой тактический выбор с начала своего плана. Регулярные тренировки с Кэнджи давали ей больше доступа к внутренним делам семьи, больше возможностей для сбора информации, больше доверия внутри клана - всё, что было объективно полезно для её цели.

То, что где-то на периферии этого расчёта пряталось и другое, менее объяснимое чувство - нечто похожее на интерес, не имеющий отношения к стратегии, - она отбросила так же решительно, как отбрасывала любую слабость на тренировках с Хёго.

- Хорошо, - сказала она, поднимая меч.

---

Их поединки стали почти ежедневным ритуалом в последующие недели - не тренировка в классическом смысле, а скорее диалог, который они вели клинками там, где словами обменивались крайне скупо. Юки быстро поняла, что Кэнджи, несмотря на репутацию безжалостного бойца, никогда не переходил черту жестокости на тренировочном поле - его удары были точны и сильны, но лишены той разрушительной ярости, что Юки помнила по единственному настоящему бою с разбойниками в горах.

- Ты сдерживаешься, - сказала она однажды, отбив особенно осторожный выпад.

- Не сдерживаюсь, - возразил Кэнджи, отступая на шаг. - Просто не вижу смысла калечить единственного противника в гарнизоне, способного продержаться против меня дольше десяти ударов.

- А если бы это был настоящий бой? Не тренировка?

Кэнджи посмотрел на неё внимательнее, чем обычно, будто вопрос застал его врасплох.

- В настоящем бою я бы не сдерживался, - сказал он наконец, серьёзнее, чем говорил обычно. - Но я предпочитаю, чтобы у нас с тобой никогда не случилось настоящего боя, Кента.

Юки промолчала, чувствуя, как эти слова отзываются в ней странным, необъяснимым дискомфортом - не из-за скрытой в них угрозы, которой не было, а из-за того, что где-то в глубине сознания она понимала: если её истинная цель когда-нибудь будет раскрыта, настоящий бой между ними станет не гипотетической возможностью, а неизбежностью.

Она отогнала эту мысль, как отгоняла её уже не в первый раз, и вернулась в боевую стойку.

- Снова, - сказала она, повторяя слово, которым сотни раз начинал их совместные тренировки Хёго, и на мгновение почувствовала странную, почти болезненную ностальгию по горам Кисо - по единственному месту, где ей не нужно было притворяться никем, кроме себя самой.

Додзё наполнилось звоном скрещивающихся клинков, и в этом привычном, знакомом ритме Юки на короткое время позволила себе забыть обо всём, кроме боя, - обо всём, кроме того единственного языка, которым она по-настоящему умела говорить.