Глава шестая. "Изломанная жизнь - бесполезный сюжет"

Нес­мотря на пе­режи­тое пятью ми­нута­ми на­зад, Джой все же на­ходит в  се­бе си­лы нап­ра­вить­ся к мес­ту встре­чи. Пот­ра­тив пос­ледние  день­ги на про­езд, она ос­та­нав­ли­ва­ет­ся на тро­ту­аре у са­мого  Та­уэр­ско­го мос­та и вре­мя от вре­мени бро­са­ет взгляд то на ча­сы,  то на про­хожих. На­конец ее гла­за вых­ва­тыва­ют из об­ще­го по­тока  лю­дей мо­лодую жен­щи­ну в крас­ной кур­тке и на умо­пом­ра­читель­но  вы­соких шпиль­ках, и Джой при­ветс­твен­но ма­шет ей ла­донью.

- При­вет, Джор­джи, - де­вуш­ка не­воль­но мор­щится. – Ты уж прос­ти за опоз­да­ние, там на Ок­сфорд-стрит та­кое стряс­лось...
- Я ви­дела, - пе­реби­ва­ет Джой. – Ни сло­ва об этом боль­ше.

Жен­щи­на от­прав­ля­ет в рот мят­ный ле­денец и под­ни­ма­ет го­лову,  рас­смат­ри­вая мост с та­ким ин­те­ресом, как буд­то ви­дит его  впер­вые.

- Как ска­жешь, darling*, - го­ворит она спо­кой­но. – Пред­ла­га­ешь пе­рей­ти сра­зу к де­лу?
- Имен­но.
- Зна­чит, слу­шай сю­да. Де­ло в том, что од­на не осо­бо из­вес­тная  жур­на­лис­тка по име­ни Кен­не­ди У­илкс – я то есть – дав­нень­ко  за­дума­ла на­писать ка­кую-ни­будь кни­жен­цию на зло­бу дня. Ты  по­суди са­ма, о чем пи­сать-то в Лон­до­не се­реди­ны двад­цать  пер­во­го ве­ка? О це­нах на эк­скур­сии по Тем­зе? – Оче­вид­но,  воп­рос ри­тори­чес­кий, по­тому что Кен­не­ди не­сет­ся даль­ше, да­же  не де­лая па­узы на вдо­хе. – Вот и я о том же. Но не­дав­но мне  под­верну­лась та­кая те­ма, что все из­да­тель­ства ее прог­ло­тят и не  по­давят­ся! Об­ратная сто­рона прог­раммы би­осин­те­за – как те­бе?
- Впе­чат­ля­юще, - от­ве­ча­ет Джой ров­ным го­лосом, од­на­ко на  вы­раже­ние ее ли­ца мож­но сме­ло ве­шать знак «сар­казм». – И при чем  тут я?
- Не при­киды­вай­ся, Хан­тер, - Кен­не­ди пи­ха­ет ее в бок лок­тем. –  Весь Лон­дон уже вто­рой год тру­бит о том, кто ви­новат в ги­бели  тво­их ро­дите­лей и что с этим де­лать. Ес­ли твое имя по­явит­ся в  мо­ей ра­боте – лад­но, не имя, а прос­то этот кон­крет­ный слу­чай –  зна­ешь, что тог­да нач­нется?
- До­гады­ва­юсь, - приз­на­ет­ся та. – Но ведь де­ло уже пол­го­да как  зак­ры­то, и ви­нов­ный уже от­бы­ва­ет на­каза­ние в тюрь­ме...

Кен­не­ди вски­дыва­ет го­лову и ко­рот­ко сме­ется.

- Да лад­но! Джой, ты ли­бо не выс­па­лась, ли­бо го­ловой уда­рилась.  Ви­нов­ный в тюрь­ме, ха-ха три ра­за! В кон­це кон­цов, - до­бав­ля­ет  она за­говор­щи­чес­ким то­ном, - мы же обе зна­ем, что это не так.

Джой раз­во­рачи­ва­ет­ся к ней так рез­ко, что пе­ред гла­зами вспы­хива­ют крас­ные пят­на.

- От­ку­да?
- Ага, вот я те­бя и за­ин­те­ресо­вала, - ус­ме­ха­ет­ся  жур­на­лис­тка, и ру­ки Джой са­ми со­бой сжи­ма­ют­ся в ку­лаки. –  Darling, сог­ла­шай­ся. Обе­щаю, ты не по­жале­ешь. Пом­нишь, как они  кри­чали твое имя? Я сде­лаю так, что они бу­дут шеп­тать его.

Та от­во­дит взгляд и па­ру ми­нут сто­ит мол­ча, гля­дя в се­рую во­ду  Тем­зы и сжи­ма­ясь под цеп­ким взгля­дом Кен­не­ди. На­конец она  ко­рот­ко взды­ха­ет и лег­ко вска­кива­ет на па­рапет, рас­ки­нув  ру­ки.

- Эй, эй, ты че­го?! – Кен­не­ди хва­та­ет ее за кур­тку. – Сов­сем свих­ну­лась?

Джой горь­ко ус­ме­ха­ет­ся.

- Пос­ледний раз я де­лала так ров­но два го­да на­зад, в день смер­ти  сво­их ро­дите­лей. Я за­лез­ла на са­мый край и дол­го сто­яла там,  зная, что не прыг­ну вниз. Да я и не со­бира­лась пры­гать, Кен­ни. Я  сде­лала это для то­го, что­бы по­нять – сто­ит ли это все мо­ей жиз­ни,  сто­ит ли моя жизнь – их? И я по­няла, что не сто­ит. Что я бу­ду  про­дол­жать жить, хоть как-ни­будь, но бу­ду. И ес­ли рас­це­нивать  твою за­дум­ку как спо­соб рас­пла­тить­ся за два го­да кро­меш­но­го  ужа­са... то да. Я сог­ласна.
- Вот и слав­но, - вы­дыха­ет Кен­не­ди. – Ра­ди Бо­га, слезь от­ту­да!

Джой спры­гива­ет об­ратно на тро­ту­ар и наб­ра­сыва­ет ка­пюшон на  го­лову: она и са­ма не за­мети­ла, как уси­лил­ся дождь. Жур­на­лис­тка  сле­дит за ее дви­жени­ями все так же прис­таль­но, од­на­ко сей­час  это ско­рее шок, чем про­фес­си­ональ­ная при­выч­ка.

- Да ты не­нор­маль­ная, - го­ворит она. – Лад­но... Зна­чит, я с то­бой свя­жусь, окей? Тог­да и ре­шим, что к че­му.

Кив­нув, Джой мол­ча за­куты­ва­ет­ся в кур­тку и скры­ва­ет­ся сре­ди  про­хожих. За се­год­няшний день и так слу­чилось слиш­ком мно­го,  ду­ма­ет она. И Кен­не­ди... Глу­по сер­дить­ся на нее за то, что лю­ди и  их жиз­ни для нее все­го лишь ма­тери­ал для вы­год­ных сю­жетов. За те  пол­го­да, что Джой зна­ет ее, она уже ус­пе­ла при­вык­нуть и к  бес­це­ремон­ности жур­на­лис­тки, и к ее чрез­мерной пря­моте, и к ма­ни­акаль­но­му стрем­ле­нию най­ти неч­то, что прос­ла­вило бы ее на  всю Ве­ликоб­ри­танию. Ее пред­ло­жение мож­но рас­це­нить как наг­лое  втор­же­ние в лич­ную жизнь, но жизнь Джой уже дав­но не по­пада­ет под  оп­ре­деле­ние «лич­ная». Бо­лее важ­но то, что Кен­не­ди смо­жет дать  ей – пра­во го­лоса. Она уве­рена, что по­хожих тра­гедий най­дет­ся  мно­го, к то­му же, Кен­не­ди яв­но зна­ет боль­ше, чем ка­жет­ся. Не  это­го ли вре­мени она жда­ла, что­бы бро­сить вы­зов? Ос­во­бодить­ся,  отыг­рать­ся, рас­пла­тить­ся... Не месть, а спра­вед­ли­вость, ду­ма­ет  Джой. Они дол­жны уз­нать. Они дол­жны прис­лу­шать­ся. И то, что для  Кен­не­ди – все­го лишь спо­соб прог­ре­меть на всю стра­ну, для Джой –  по­пыт­ка зас­та­вить мир стать хоть нем­но­го ти­ше. Тог­да не нуж­но  бу­дет кри­чать. Тог­да ее имя и име­на та­ких же, как она, бу­дут  пов­то­рять ше­потом, и этот ше­пот бу­дет ог­лу­шитель­нее взры­ва.

Мыс­ли Джой спле­та­ют­ся в ту­гое коль­цо и сно­ва, буд­то в  за­мед­ленной съ­ем­ке, воз­вра­ща­ют­ся к со­быти­ям на Ок­сфорд-стрит.  И Алэн... Он яв­но не то­ропит­ся вы­пол­нять свою часть сдел­ки, но ее  это боль­ше не вол­ну­ет – де­вуш­ка уве­рена, что те­перь спра­вит­ся с  этим и в оди­ноч­ку. Нас­ту­па­ет мо­мент, ког­да нуж­но прек­ра­тить  бе­жать и пря­тать­ся – ра­но или поз­дно жизнь все рав­но за­гонит  те­бя в угол, но по­вер­нешь­ся ли ты ли­цом?.. Джой идет по люд­ной  ули­це и боль­ше не опус­ка­ет го­лову. Хва­тит, ду­ма­ет она. На этот  раз уже дей­стви­тель­но по­ра со всем по­кон­чить.

Ког­да она в сле­ду­ющий раз встре­тит Эз­ру, то ска­жет ему, что не  на­мере­на боль­ше скры­вать­ся. Кто зна­ет, мо­жет, он смо­жет  прик­рыть ей спи­ну – хо­тя Джой прак­ти­чес­ки уве­рена, что это не  по­надо­бит­ся. Она зна­ет, что стре­лять бу­дут в ли­цо, и поч­ти  го­това от­ра­зить уда­ры. Но она не уда­рит пер­вой, как уда­рили  се­год­ня два по­лис­ме­на по без­за­щит­ной де­вуш­ке-скай­ле­ру – тот,  кто прав, пер­вым не стре­ля­ет. Джой смот­рит на свои ру­ки –  блед­ные, ху­дые, ис­ко­лотые сот­ня­ми иго­лок – и скла­дыва­ет паль­цы  в за­мок.

Это тюрь­ма, ду­ма­ет она.
И в ней най­дет­ся мес­то каж­до­му, кто пос­ме­ет по­сяг­нуть на то, что им не при­над­ле­жит.