Часть 1. Тысяча путей

Пти­цы ухо­дят под лед.

Джой сто­ит у ок­на и смот­рит, как це­лые стаи, бум­то обе­зумев,  пи­киру­ют и взмы­ва­ют об­ратно в се­рое лон­дон­ское не­бо. Их сно­сят  по­рывы вет­ра, они ла­виру­ют меж­ду про­вода­ми и вы­соко­воль­тны­ми  ли­ни­ями, а их не­яс­ные си­лу­эты от­ра­жа­ют­ся в тон­ких по­лос­ках  ль­да на ас­фаль­те и в во­дах свин­цо­во-се­рой ок­тябрь­ской Тем­зы. В  этом го­роде не сог­реть­ся и ле­том, и Джой ду­ма­ет о нас­ту­пив­ших  хо­лодах. Хо­лод не­от­ступ­но сле­ду­ет за ней по пя­там, не да­вая  по­коя да­же в теп­лой прос­торной квар­ти­ре, вли­ва­ет­ся под ко­жу,  ско­выва­ет дви­жения и мыс­ли. Сколь­ко прош­ло с тех пор?.. Два го­да?  Джой ка­жет­ся, что эти два го­да – не­мое ки­но кон­ца двад­ца­тых  го­дов то­го сто­летия. Она бе­рет те­лефон и не­из­вес­тно за­чем  про­веря­ет да­ту: третье ок­тября две ты­сячи трид­цать пер­во­го.  Зна­чит, и вправ­ду прош­ло толь­ко два го­да.

Ес­ли бы это­го не слу­чилось, Пи­тер и Эли­сон Хан­тер сей­час бы­ли бы  ря­дом с ней, и Джой не сто­яла бы вот так, цеп­ля­ясь ру­ками за  по­докон­ник в на­деж­де сох­ра­нить здра­вый рас­су­док. Джой  не­нави­дит все, что свя­зано с эти­ми дву­мя го­дами: все­воз­можные  ко­мис­сии, цен­тры ре­аби­лита­ции, пси­холо­гов и со­ци­аль­ные  служ­бы. А боль­ше все­го она не­нави­дит этот го­род – го­род, ко­торый  зна­ет о ней чуть боль­ше, чем все; го­род, ко­торый го­тов сно­ва и  сно­ва бить ее этим зна­ни­ем из­нутри с каж­дым уда­ром сер­дца.

Она об­ни­ма­ет се­бя за пле­чи и опус­ка­ет гла­за. Это пов­то­ря­ет­ся  уже вто­рой год с нас­тупле­ни­ем хо­лодов – Джой слов­но вмер­за­ет в  свое го­ре, не в си­лах да­же заг­лу­шать его ле­карс­тва­ми и  сти­муля­тора­ми. Тем­но-ру­сые во­лосы спа­да­ют на гла­за – да­же они  те­перь ка­жут­ся ей выц­ветши­ми. За­леде­нев­ши­ми паль­ца­ми  де­вуш­ка ма­шиналь­но за­вязы­ва­ет их в хвост и нап­равля­ет­ся к  вы­ходу. Ста­рая меш­ко­ватая кур­тка кое-где про­тер­лась и выц­ве­ла,  не го­воря уже о том, что дав­но выш­ла из мо­ды, но Джой хва­та­ет ее и  при­жима­ет к ли­цу. Ми­нут пять она сто­ит так, вды­хая за­пах  лю­бимо­го ма­мино­го оде­коло­на, а по­том наб­ра­сыва­ет кур­тку на  пле­чи и вы­ходит, вздра­гивая от зво­на собс­твен­ных клю­чей.

Пти­цы ухо­дят под лед.

Джой идет по ули­це, нап­равля­ясь к Парк-Лейн, ког­да на Кер­зон-стрит  ее ос­та­нав­ли­ва­ют по­лис­ме­ны. К гор­лу под­ка­тыва­ет вол­на  стра­ха, но Джой сжи­ма­ет ру­ки в ку­лаки – бла­го, в кар­ма­нах не  вид­но – и вски­дыва­ет го­лову.

- Слу­шаю, сэр.
- Ни­чего осо­бого, про­вер­ка до­кумен­тов.

По­жимая пле­чами, Джой дос­та­ет удос­то­вере­ние лич­ности и по­да­ет  его од­ной из по­лицей­ских. Та дол­го и вни­матель­но его изу­ча­ет,  по­ка ее взгляд не ос­та­нав­ли­ва­ет­ся на гра­фе «Уро­вень».
- Би­осин­те­тик ну­лево­го уров­ня? – спра­шива­ет она су­хо.
- Да, мэм.
- Сколь­ко вам лет? Сем­надцать?
- Де­вят­надцать, - ис­прав­ля­ет Джой спо­кой­но, за­бирая удос­то­вере­ние на­зад.
- Так это вы та са­мая Джор­джия Кэт­рин Хан­тер? – вкли­нива­ет­ся вто­рой, раз­гля­дывая де­вуш­ку с яв­ным ин­те­ресом.
- Да, сэр. – Она смот­рит на них с вы­зовом, хо­тя внут­ри раз­го­ра­ет­ся са­мая нас­то­ящая па­ника.

Се­кун­дная па­уза – оба по­лис­ме­на ки­ва­ют и рас­сту­па­ют­ся,  да­вая по­нять, что она мо­жет ид­ти. Джой про­ходит ми­мо, ра­ду­ясь,  что на этот раз все обош­лось и ни один ее кош­мар из тех двух лет не  пов­то­рит­ся. И од­новре­мен­но с этим ощу­щени­ем внут­ри нее сно­ва  вспы­хива­ет не­нависть к би­осин­там.

Она ни­ког­да не ста­нет од­ной из них, ни перво­го, ни пя­того  уров­ня. Она зна­ет их – лю­дей, у ко­торых отоб­ра­ли сна­чала  пот­ребность во сне, за­тем пот­ребность чувс­тво­вать боль, а по­том  на­дели­ли ус­ко­рен­ным вос­ста­нов­ле­ни­ем ор­га­низ­ма и  не­вос­при­им­чи­востью прак­ти­чес­ки ко всем бо­лез­ням. Не­кото­рые  пош­ли еще даль­ше – им­план­ти­рова­ли в се­бя вся­кие шту­ки,  поз­во­ля­ющие вы­ходить в ин­тернет и иметь дос­туп к ком­му­ника­ци­ям  пря­мо че­рез мозг, а кто-то вжи­вил се­бе ме­хани­чес­кие крылья или  под­сел на сти­муля­торы, да­ющие не­чело­вечес­кие спо­соб­ности. Джой  иг­но­риру­ет за­кон, сог­ласно ко­торо­му каж­дый граж­да­нин в  воз­расте во­сем­надца­ти лет обя­зан прой­ти про­цеду­ры и стать  би­осин­те­тиком треть­его уров­ня – она уве­рена, что два го­да на­зад  ее ро­дите­ли по­гиб­ли имен­но из-за да­леко иду­щих ос­ложне­ний: у  от­ца был пя­тый уро­вень, а у ма­тери тре­тий. И се­год­ня ей  нес­ка­зан­но по­вез­ло: иным стра­жам по­ряд­ка глу­боко нап­ле­вать на  ее тра­гедию, а зна­чит, с про­гул­ка­ми в днев­ное вре­мя сто­ит быть  ос­то­рож­нее.

Пти­цы ухо­дят под лед.

Джой ос­та­нав­ли­ва­ет­ся и смот­рит в не­бо, слов­но бро­сая вы­зов.  Они уби­вали ее два го­да, ду­шили ее сво­им де­лан­ным со­чувс­тви­ем,  рва­ли ее на час­ти сво­ими со­болез­но­вани­ями. Да­же сей­час при  вос­по­мина­нии об этом по все­му те­лу про­ходит дрожь, и Джой  по­дав­ля­ет в се­бе же­лание плот­нее за­кутать­ся в кур­тку. Слиш­ком  дол­го. Слиш­ком дол­го это про­дол­жа­лось, слиш­ком дол­го она  поз­во­ляла им прев­ра­щать се­бя в до­бычу. Джой смот­рит вверх, на  ме­чущи­еся под хо­лод­ным ку­полом стаи птиц, и ни еди­ной сле­зы нет в  ее гла­зах. Слиш­ком дол­го этот го­род уби­вал ме­ня, ду­ма­ет она.  Слиш­ком дол­го ме­ня ис­поль­зо­вали.

Те­перь моя оче­редь быть силь­ной.
Моя оче­редь бить.