Глава седьмая. Бесконечное море стеклянных лиц

Кен­не­ди зво­нит Джой на сле­ду­ющий день, и та сра­зу же хва­та­ет  труб­ку. Ре­шитель­нос­ти в ней яв­но боль­ше, чем во вре­мя  вче­раш­не­го раз­го­вора; жур­на­лис­тка пред­ла­га­ет Джой за­ехать  бли­же к ве­черу, и де­вуш­ка охот­но сог­ла­ша­ет­ся. От­ло­жив комм,  она при­нима­ет­ся при­водить се­бя в по­рядок и об­на­ружи­ва­ет, что  клю­чицы вы­пира­ют, а по реб­рам мож­но про­вес­ти паль­ца­ми и по­резать­ся. Вздох­нув, де­вуш­ка на­тяги­ва­ет пер­вую по­пав­шу­юся  (по ощу­щени­ям – на два раз­ме­ра боль­ше) коф­ту и пос­пешно  спус­ка­ет ру­кава. Нет смыс­ла пря­тать­ся, но есть смысл за­щищать­ся –  и от­ны­не меж­ду эти­ми по­няти­ями нель­зя пос­та­вить знак  ра­венс­тва.

Кен­не­ди объ­яв­ля­ет­ся ров­но в пять, ког­да на Лон­дон уже  опус­ка­ет­ся гус­той мо­лоч­но-бе­лый ту­ман. Оде­та она, как всег­да,  по пос­ледней мо­де, ес­ли толь­ко мож­но наз­вать мо­дой со­вер­шенно  вуль­гар­ное со­чета­ние фи­оле­тово­го пид­жа­ка при яр­ко-са­лато­вой  блу­зе; этот взрыв на ла­кок­ра­соч­ном за­воде ре­жет гла­за и  вы­бива­ет­ся из об­щей кар­ти­ны. Джой при­ходит­ся в де­сятый раз  на­поми­нать се­бе, что Кен­не­ди – со­рока­лет­няя свет­ская ль­ви­ца,  за­точен­ная в те­ле двад­ца­тивось­ми­лет­ней до­воль­но  прив­ле­катель­ной де­вуш­ки из У­эль­са. Мисс У­илкс, как всег­да,  бес­це­ремон­на и в хо­рошем нас­тро­ении – еще бы, раз под ру­ку  под­вернул­ся та­кой про­вока­ци­он­ный сю­жет. В этом вся Кен­не­ди,  ду­ма­ет Джой. Ее мир – это эпа­таж и про­вока­ция, но в этом ми­ре вряд  ли най­дет­ся мес­то ко­му-ни­будь, кро­ме нее са­мой.

- При­одень­ся, - бро­са­ет жур­на­лис­тка, проч­но за­няв на­ибо­лее  вы­год­ную по­зицию пе­ред зер­ка­лом. Джой по­кор­но ки­ва­ет и  при­нима­ет­ся пе­ре­оде­вать­ся, но Кен­не­ди ре­шитель­но не сог­ласна  ни с од­ним из ва­ри­ан­тов. На­конец она об­ла­ча­ет де­вуш­ку в  неч­то ра­дикаль­но чер­ное и яв­но ма­лень­кое – Джой при­поми­на­ет,  что но­сила эти джин­сы с блуз­кой го­да три на­зад – и выс­тавля­ет на  ули­цу под хо­лод­ные при­целы ка­мер.

В под­су­нутых жур­на­лис­ткой туф­лях не­удоб­но, а бли­ки и вспыш­ки  про­буж­да­ют внут­ри па­нику – слиш­ком все это по­хоже на  слу­чив­ше­еся два го­да на­зад. По­это­му, ког­да Кен­не­ди ши­роко  рас­па­хива­ет двер­цу так­си, де­вуш­ка бро­са­ет­ся ту­да, как в  ук­ры­тие. Заб­равшись с но­гами на си­денье и под­тя­нув ко­лени к  са­мому под­бо­род­ку, она впо­луха слу­ша­ет лег­ко­мыс­ленную  бол­товню мисс У­илкс и вни­матель­но сле­дит взгля­дом за  про­лета­ющи­ми ми­мо ули­цами.

Ког­да они сво­рачи­ва­ют на Хилл-стрит, вни­мание Джой прив­ле­ка­ет  од­на из над­пи­сей на сте­не не­дос­тро­ен­но­го зда­ния. Она  обо­рачи­ва­ет­ся к зад­не­му стек­лу, од­на­ко тот дом уже миг­нул и  ис­чез в гус­той сет­ке дру­гих до­мов. На се­кун­ду ей ка­жет­ся, что  это был об­ман зре­ния, од­на­ко бук­валь­но на сле­ду­ющем по­воро­те  она за­меча­ет та­кую же над­пись.

«Смерть син­те­тикам!» - не­ров­но вы­веде­но на од­ном из му­сор­ных ба­ков.

- Что это бы­ло? – спра­шива­ет Джой у слег­ка вы­дох­шей­ся к то­му мо­мен­ту Кен­не­ди, и та ми­гом ожив­ля­ет­ся сно­ва:
- Ты про эти граф­фи­ти? Са­ма не в пер­вый раз ви­жу... - Она  зак­ры­ва­ет гла­за, а ее ве­ки на­чина­ют час­то-час­то дро­жать, как у  всех би­осин­тов, ищу­щих ин­форма­цию че­рез чип в моз­гу. – Все­го  та­ких над­пи­сей по го­роду сто семь­де­сят пять. Сто семь­де­сят пять,  пред­став­ля­ешь? При­чем их ри­су­ют чуть ли не каж­дые три-че­тыре  дня. Что это мо­жет быть, ес­ли не соп­ро­тив­ле­ние?
- Ка­кое еще соп­ро­тив­ле­ние? – не­до­уме­ва­ет Джой.
- Ну, ка­кое... - Жур­на­лис­тка вер­тит паль­ца­ми в воз­ду­хе, буд­то  пы­та­ясь по­доб­рать нуж­ное сло­во. – Вро­де бы про­тив прог­раммы и  би­осин­те­тиков во­об­ще. Счи­та­ют их опас­ны­ми для об­щес­тва... Их  на­зыва­ют, - она нак­ло­ня­ет­ся сов­сем близ­ко, - пол­ночны­ми  стрел­ка­ми.
- И дав­но это так?
- При­лич­но. Два го­да на­зад зна­ешь что бы­ло? Вос­ста­ние. Ну, они  его го­тови­ли. Их гла­варем бы­ла де­вуш­ка, та­кая, как ты, да­же чуть  млад­ше... Ее зва­ли Ритт Клэн­си. Агент Ко­мис­сии го­нял­ся за ней  поч­ти пол­го­да и... Дог­нал, - Кен­не­ди не­весе­ло ус­ме­ха­ет­ся. – С  тех пор стрел­ки и поп­ря­тались по раз­ным уг­лам, да вот ока­залось –  не все.

Ритт Клэн­си... Имя это ка­жет­ся Джой на­вяз­чи­во зна­комым, но не так,  как буд­то она слы­шала его ког­да-ли­бо преж­де. Оно вы­зыва­ет ряд  смут­ных ас­со­ци­аций и ощу­ща­ет­ся та­ким близ­ким, буд­то по­теря­но  где-то в тем­ных во­дах под­созна­ния; Джой пе­реби­ра­ет в уме всех  зна­комых и род­ных (к сло­ву, их ос­та­лось нем­но­го – сти­муля­торы  выз­ва­ли пе­ри­оди­чес­кие про­валы в па­мяти), но не мо­жет вспом­нить  ни­кого с та­ким име­нем. И в то же вре­мя есть в нем что-то  не­уло­вимое и нез­ри­мое – в том, как оно сколь­зит в мыс­лях и  про­бу­ет­ся на язы­ке. Ритт Клэн­си – от­го­лосок прош­ло­го, но  сво­его или чу­жого, она не зна­ет.

Они вы­бира­ют­ся из так­си и под­ни­ма­ют­ся лиф­том в не­боль­шую  сту­дию на треть­ем эта­же од­но­го из неп­ри­мет­ных зда­ний. Джой  удив­ленно смот­рит по сто­ронам и удив­ля­ет­ся все­му, что ви­дит, как  удив­лялся бы но­возе­ланд­ский або­риген в пя­тиз­вездоч­ном оте­ле.  Кен­не­ди изящ­ным из­ги­бом губ сно­ва на­тяги­ва­ет на се­бя мас­ку  ци­нич­но­го спо­кой­ствия – это ее царс­тво, где мож­но го­ворить и  де­лать прак­ти­чес­ки все, что угод­но. Уве­рен­ной по­ход­кой  ко­роле­вы она нап­равля­ет­ся в за­вешен­ную бе­лой што­рой ком­на­ту и  вклю­ча­ет свет, от­че­го вся сту­дия в од­но мгно­вение буд­то  ста­новит­ся ши­ре и прос­торнее. Джой за­меча­ет, сколь­ко вок­руг  зер­кал и сте­кол, и ми­гом мрач­не­ет. Она бро­са­ет быс­трый взгляд на  се­бя – ху­дую, как пят­надца­тилет­няя, и блед­ную, как смерть – и от  это­го сно­ва хо­чет­ся спря­тать­ся, сбе­жать, зак­рыть­ся.

«Хва­тит. Я вы­хожу»

И она де­ла­ет шаг в сто­рону бе­лой за­наве­соч­ной шир­мы, ко­торая от­ны­не ста­нет по­лем ее бит­вы.

«Нет, не так. Я – по­ле бит­вы»

Зай­дя в ком­на­ту, она ока­зыва­ет­ся сре­ди ос­ле­питель­но-бе­лых  эк­ра­нов, бе­лых стен неп­ра­виль­ной фор­мы и бес­ко­неч­ных по­токов  си­яюще­го бе­лого све­та. Джой смот­рит в пол и не ви­дит да­же  собс­твен­ной те­ни. Все пра­виль­но, по­нима­ет она – дос­та­точ­но  те­ней, дос­та­точ­но ту­мана и по­луто­нов. Ка­жет­ся, буд­то с нее  сня­ли крыш­ку, ко­торой она бы­ла нак­ры­та всю жизнь, но не  пре­дуп­ре­дили, что на­ходит­ся сна­ружи этой крыш­ки. По­ка она сто­ит  не­под­вижно, поз­во­ляя све­ту про­ник­нуть во все ще­ли и смыть все  те­ни до пос­ледней, Кен­не­ди бе­рет ка­меру и быс­тро де­ла­ет  сни­мок.

- Нас­то­ящая Джор­джия Кэт­рин Хан­тер, - го­ворит она. – Вот ты ка­кая.

Джой смот­рит на фо­тог­ра­фию и изум­ля­ет­ся еще боль­ше. Ко­неч­но,  де­вуш­ка на сним­ке по­хожа на нее – то же ху­дое те­ло и  не­понят­но­го цве­та во­лосы – но что-то в ней зас­тавля­ет смот­реть  сно­ва и сно­ва. Ис­чезла тус­клая по­воло­ка на гла­зах, а сжа­тые в  ку­лаки ру­ки ка­жут­ся силь­нее. Ли­цо от­ра­жа­ет ль­ющий­ся со всех  сто­рон сле­пящий свет. Она дру­гая – по­битая, но не слом­ленная.

Нас­то­ящая.

Кен­не­ди на удив­ле­ние сдер­жанно и так­тично за­да­ет Джой воп­ро­сы о  слу­чив­шемся с ее ро­дите­лями, и та спо­кой­но пе­рес­ка­зыва­ет свою  ис­то­рию, как при­вык­ла пе­рес­ка­зывать ее в те­чение этих двух лет.  Жур­на­лис­тка по­казы­ва­ет ей свои наб­роски к кни­ге – текст  мес­та­ми вы­зыва­ющий, мес­та­ми аг­рессив­ный, но ос­новная мысль в  нем отоб­ра­жена чет­ко. За­тем Кен­не­ди бе­рет план­шет и  по­казы­ва­ет це­лую га­лерею фо­тог­ра­фий. На них изоб­ра­жены ли­ца, в  каж­дом из ко­торых Джой улав­ли­ва­ет от­ра­жение сво­его ли­ца. Это  ли­бо по­теряв­шие рас­су­док сти­мулян­ты, ли­бо пос­тра­дав­шие в  про­цес­се би­осин­те­за не­удав­ши­еся син­те­тики, ли­бо по­теряв­шие  сво­их близ­ких из-за пос­ледс­твий про­цеду­ры. За­тем пе­ред гла­зами  по­яв­ля­ют­ся нес­коль­ко кад­ров Ре­зер­ва­ции – за­сек­ре­чен­но­го  мес­та, где дер­жат «бра­кован­ных» би­осин­те­тиков, и Джой  окон­ча­тель­но убеж­да­ет­ся в том, что Кен­не­ди зна­ет боль­ше, чем  кто-ли­бо.

Не­поз­во­литель­но мно­го.

- Как ты дос­та­ла эти фо­то? – спра­шива­ет она. – Их ведь да­же в Се­ти не най­дешь.
- На­до знать ис­точни­ки, - с гор­достью от­ве­ча­ет Кен­не­ди. – Я  ведь жур­на­лис­тка, darling. А еще я са­ма син­те­тик, и это  раз­вя­зыва­ет мне ру­ки.
- То, о чем ты пи­шешь... Я и не зна­ла. Я ду­мала, я од­на. Что боль­ше  ник­то не пос­тра­дал, толь­ко я... Ко­неч­но, я слы­шала про  Ре­зер­ва­цию и о тех, кто в ней на­ходит­ся, - приз­на­ет­ся Джой чуть  сму­щен­но. – Но я и не по­доз­ре­вала, нас­коль­ко все серь­ез­но.
- Все так ду­ма­ют, darling. Что весь мир ку­па­ет­ся в зо­лоте и  толь­ко ты один, бед­ный и нес­час­тный, стол­кнул­ся с тра­геди­ей.  Зна­ешь, сколь­ко та­ких на са­мом де­ле? Это, - она ки­ва­ет на  фо­тог­ра­фии, - да­леко не все.
- Зна­чит, стрел­ки пра­вы? – Джой смот­рит на нее в упор.

Кен­не­ди мно­гоз­на­читель­но улы­ба­ет­ся.

- Сей­час уз­на­ешь, - го­ворит она и ед­ва за­мет­ным дви­жени­ем вых­ва­тыва­ет что-то из кар­ма­на пид­жа­ка.

Джой не ус­пе­ва­ет да­же вскрик­нуть.

Что-то хо­лод­ное и ос­трое впи­ва­ет­ся ей в шею, а за­тем все  пог­ру­жа­ет­ся в бес­прос­ветную ть­му – нас­толь­ко же бес­ко­неч­ную,  ка­ким был до это­го все­пог­ло­ща­ющий це­леб­ный свет.