Глава 29. Последний Хранитель

Кресло было пустым.
Николай Сергеевич медленно опустился на колени.
Будто вместе с человеком в кресле исчезли и последние силы.
— Значит... всё закончилось, — тихо произнес он.
Алина смотрела то на пустое кресло, то на врача.
— Я ничего не понимаю.
Он устало улыбнулся.
— Потому что я снова попытался тебя обмануть.
— Что?
— Не ради себя.
Ради тебя.
Он поднялся.
Медленно подошел к одному из шкафов.
Достал самый старый дневник.
Обложка почти рассыпалась.
Внутри была всего одна фотография.
На ней стояли четверо.
Анна.
Молодой Николай Сергеевич.
Артем.
И сама Алина.
Но не десятилетняя девочка.
Взрослая.
В белом халате.
Она держала в руках папку с надписью:
«Проект "Палата №7"»
— Это...
— Последний день перед экспериментом, — ответил Николай Сергеевич.
— Мы были уверены, что сможем помочь людям забывать боль.
— Но открыли не память.
Мы открыли место, где человеческие воспоминания продолжают существовать после смерти.
Алина закрыла глаза.
Теперь всё складывалось.
Дневники.
Голоса.
Коридоры.
Повторяющиеся циклы.
— И виноват был я, — тихо сказал Николай Сергеевич.
— Это я настоял продолжить исследования после первых странностей.
Я не остановился.
Я потерял сына.
Потом Анну.
Потом десятки пациентов.
И тогда...
Он посмотрел на кресло.
— Я сам сел туда.
Чтобы никто больше не погиб.
Тишина.
Алина подошла ближе.
— Почему же ты не рассказал мне раньше?
Он грустно улыбнулся.
— Потому что каждый раз, когда ты узнавала правду...
Ты пыталась занять мое место.
И каждый раз я стирал тебе память.
Чтобы ты могла жить обычной жизнью.
Алина почувствовала, как внутри всё оборвалось.
Все годы.
Все циклы.
Все дневники.
Он пытался спасти не эксперимент.
А её.
В этот момент кресло снова скрипнуло.
Само по себе.
По деревянным подлокотникам начали медленно расползаться трещины.
Голоса вокруг стихли.
А маленькая Алина прошептала:
— Время закончилось.
Над креслом появился черный дым.
Он медленно собрался в человеческий силуэт.
Без лица.
Без глаз.
Без имени.
И впервые за всю историю палаты №7 он заговорил.
— Хранитель больше не нужен.
Голос был спокойным.
Почти человеческим.
— Теперь мне нужна ты, Алина.
По залу одновременно распахнулись тысячи дневников.
И все страницы перевернулись на последнюю.
На каждой была одна и та же фраза:
«Финальная запись еще не написана.»