Глава 24. Первый дневник

— Этого дневника не должно существовать...
Голос Николая Сергеевича дрогнул.
Он медленно протянул руку.
Но едва его пальцы коснулись обложки, дневник сам раскрылся.
Будто ждал именно этого.
Первая страница была испачкана темными пятнами.
То ли чернила.
То ли давно засохшая кровь.
Николай Сергеевич начал читать вслух.
14 октября 1984 года.
Сегодня строители нашли помещение, которого нет ни на одном чертеже больницы.
Мы решили, что это старое техническое подземелье.
Мы ошиблись.
Он замолчал.
В коридоре стало так тихо, что было слышно дыхание каждого.
Следующая запись.
Мы вскрыли дверь в 10:42.
За ней не оказалось комнаты.
Там был длинный коридор.
И в конце кто-то стоял.
Алина почувствовала холод.
— Кто?
Николай Сергеевич перевернул страницу.
Руки дрожали.
Он не говорил.
Только смотрел.
А когда мы подошли ближе...
Мы увидели самих себя.
Артем резко вдохнул.
— Значит...
— Да, — тихо сказал Николай Сергеевич. — Всё началось гораздо раньше, чем эксперимент.
Он закрыл глаза.
— Мы решили, что это галлюцинация.
Но через несколько дней один из врачей исчез.
Еще через неделю второй.
А потом начали происходить вещи, которым мы не могли найти объяснения.
Пациенты рассказывали одинаковые сны.
Они слышали один и тот же стук.
И все повторяли одну фразу.
Николай Сергеевич едва слышно произнес ее.
— «Не открывай седьмую дверь.»
Алина почувствовала, как сердце сжалось.
Эту фразу ей говорила мама.
Эту же фразу она читала в дневнике.
Именно ее повторяли пациенты.
Она медленно подняла голову.
— Значит... палата №7 существовала еще до эксперимента?
— Да.
Анна кивнула.
— Мы не создали ее.
Мы лишь попытались объяснить то, чего не понимали.
В этот момент тяжелая дверь с цифрой 7 вздрогнула.
Раздался первый удар.
Глухой.
Словно кто-то ударил изнутри.
Бум.
Все замерли.
Второй удар.
Бум.
С потолка посыпалась пыль.
Третий удар был таким сильным, что по металлу побежали трещины.
А затем...
Из-за двери раздался голос.
Спокойный.
Тихий.
До боли знакомый.
— Николай...
Главный врач побледнел.
— Нет...
Алина посмотрела на него.
— Ты знаешь этот голос?
Он медленно кивнул.
По его щекам впервые покатились слезы.
— Это мой сын.
...
Дверь снова вздрогнула.
И голос повторил уже громче:
— Папа... открой. Я устал ждать.