Глава 21. Анна Морозова

Фотография дрожала в руках Алины.
Она снова посмотрела на лицо матери.
Молодая.
Улыбающаяся.
Совсем не такая, какой она запомнила ее.
— Почему... — едва слышно спросила Алина. — Почему мама стала добровольцем?
Маленькая Алина опустила глаза.
— Потому что она хотела спасти тебя.
В этот момент за спиной послышались шаги.
Николай Сергеевич подошел совсем близко.
Впервые за все время он выглядел не главным врачом.
А просто стариком, который слишком долго носил одну и ту же боль.
— Пришло время рассказать все.
Он осторожно забрал фотографию.
Провел пальцем по лицу Анны.
— Мы познакомились в университете.
Она была самым талантливым нейропсихологом, которого я когда-либо встречал.
Мы изучали память.
Ее природу.
Ее границы.
Мы хотели помогать людям после тяжелых травм.
После войн.
После катастроф.
После потери близких.
Все начиналось именно так.
Он тяжело вздохнул.
— Но однажды мы обнаружили нечто странное.
Алина внимательно слушала.
— Иногда память не исчезала.
Она... оставалась.
Не в мозге.
В пространстве.
Как эхо.
— Это невозможно...
— Именно так сказала Анна.
До той ночи.
— Какой ночи?
Николай Сергеевич долго молчал.
Будто собирался с силами.
— В ту ночь в больнице произошел пожар.
Погас свет.
Система безопасности перестала работать.
Было много пациентов.
Много детей.
Мы пытались вывести всех...
Но не успели.
Воспоминания нахлынули на Алину.
Запах дыма.
Сирены.
Жар.
Чей-то крик.
Она зажала уши.
— Нет...
— Ты была здесь.
Тебе было десять лет.
Ты ждала маму в ее кабинете.
Она обещала вернуться через минуту.
Но пожар распространился слишком быстро.
Николай Сергеевич замолчал.
— Анна могла спастись.
Но она вернулась за тобой.
По щекам Алины покатились слезы.
— Она успела вывести тебя.
Но сама выбраться уже не смогла.
Тишина.
Только тихий гул ламп.
— После ее смерти мы начали замечать странные вещи.
Пациенты говорили, что слышат ее голос.
Врачи видели женщину в белом халате.
А дети рассказывали, что какая-то добрая тетя выводила их из кошмаров.
Мы думали, что это массовая галлюцинация.
Пока не нашли дневник.
Тот самый.
Черный.
Он посмотрел на Алину.
— Первая запись в нем была написана рукой твоей матери.
Но...
Николай Сергеевич медленно перевернул фотографию.
На обратной стороне под подписью появилась еще одна строка.
Ее раньше не было.
Чернила словно проступали прямо сейчас.
«Если Алина вспомнит пожар, дверь откроется снова.»
В ту же секунду по всей больнице погас свет.
Из темноты раздался женский голос.
Спокойный.
Теплый.
До боли знакомый.
— Алина...
Дочка...
Не слушай его.
Она медленно обернулась.
В конце коридора стояла женщина.
В белом халате.
Ее лицо скрывала темнота.
Но Алина уже знала.
Она узнала этот голос.
— Мама?..
Женщина улыбнулась.
И тихо сказала:
— Я не погибла.
Я все еще жду тебя.