Глава 27. Последняя дверь

Ключ лежал на ладони Алины.
Холодный.
Тяжелый.
Будто сделанный не из металла, а из камня.
Она посмотрела на старый замок.
За дверью было тихо.
Слишком тихо.
— Если я открою...
Что произойдет?
Николай Сергеевич ответил не сразу.
— Ты увидишь правду.
— А если не открою?
— Тогда забудешь всё.
Снова.
Алина сжала ключ.
— Значит, все предыдущие разы...
— Ты выбирала забыть.
Потому что правда оказывалась слишком тяжелой.
Она медленно подошла к двери.
Замок был покрыт глубокими царапинами.
Будто его пытались открыть десятки раз.
На металле проступили знакомые слова.
Она провела по ним пальцами.
«Последний шанс.»
Ниже была еще одна надпись.
Совсем маленькая.
Будто ее выцарапали ногтем.
«Не верь никому. Даже дневнику.»
Алина замерла.
— Даже дневнику?..
Она резко открыла его.
Страницы начали перелистываться сами.
Первая запись.
Вторая.
Пятая.
Десятая.
Двадцатая.
Все они менялись прямо на глазах.
Текст исчезал.
Появлялся снова.
Будто кто-то переписывал историю.
И вдруг книга остановилась.
На странице, которой раньше не было.
Там был только один вопрос.
«Почему ты решила, что этот дневник написал человек?»
По спине пробежал холод.
— Что?..
Страницы задрожали.
Чернила медленно сложились в новые слова.
«Я существовал здесь задолго до тебя.»
Еще строка.
«Я лишь записываю тех, кто приходит.»
Еще.
«И тех, кто не смог уйти.»
Дневник захлопнулся.
В ту же секунду все двери длинного коридора одновременно начали открываться.
Медленно.
Скрипя.
Из каждой палаты выходили люди.
Молча.
Они не смотрели друг на друга.
Все взгляды были обращены только на Алину.
Старики.
Дети.
Врачи.
Медсестры.
Пациенты.
И среди них...
Она увидела себя.
Десятки Алин.
Маленькая девочка.
Студентка.
Женщина в белом халате.
Пожилая Алина.
Все они медленно окружили ее.
И одновременно произнесли одну и ту же фразу:
— Мы не смогли открыть дверь. Теперь это должна сделать ты.
В этот момент ключ в руке Алины начал нагреваться.
Замок тихо щелкнул.
Хотя она еще не вставила ключ.
И дверь №7...
Медленно приоткрылась сама.
Из-за нее донесся голос.
Не матери.
Не Артема.
Не Николая Сергеевича.
Совсем другой.
Спокойный.
Незнакомый.
— Наконец-то... Настоящая хозяйка вернулась.