Глава 18. Первый стук

Стук повторился.
Тук.
Тук.
Тук.
Алина не двигалась.
Перед глазами стояли слова на стекле:
«Не открывай дверь, когда услышишь первый стук.»
За дверью снова раздался голос:
— Алина... Это я. Быстрее.
Голос звучал почти так же, как у Артема.
Почти.
Но чего-то не хватало.
В нем не было страха.
Настоящий Артем всегда говорил тихо.
Будто боялся, что стены услышат.
Этот голос был слишком уверенным.
Слишком спокойным.
Алина сделала шаг назад.
В ту же секунду женщина за стеклом резко ударила ладонью по прозрачной перегородке.
БАМ!
По стеклу побежали трещины.
Она яростно покачала головой.
Нет.
Не открывай.
За дверью наступила тишина.
Прошла секунда.
Потом другая.
И вдруг голос изменился.
Стал глубже.
Хриплым.
Будто говорил уже совсем другой человек.
— Ты снова не доверяешь мне...
По коже Алины пробежали мурашки.
Она уже слышала этот голос.
Очень давно.
В детстве.
Во сне.
В коридорах больницы.
И вдруг память вспыхнула.
Маленькая девочка.
Белая палата.
Кто-то стучит в дверь.
Мама обнимает ее и шепчет:
— Запомни...
Никогда не открывай после третьего стука.
Что бы ты ни услышала.
Что бы тебе ни сказали.
Даже если это буду я.
Воспоминание исчезло так же внезапно, как появилось.
За дверью раздался смех.
Негромкий.
Почти человеческий.
Но в нем было что-то неправильное.
Словно один голос говорил сразу несколькими.
— Ты начинаешь вспоминать...
Это плохо.
Очень плохо.
Ручка двери медленно повернулась сама.
Щелк.
Алина задержала дыхание.
Дверь открылась всего на несколько сантиметров.
Из темного проема показалась тонкая рука.
Слишком бледная.
Слишком длинная.
Пальцы медленно скользнули по полу.
Будто кто-то пытался нащупать ее.
Женщина за стеклом начала что-то быстро писать пальцем.
На запотевшей поверхности появились слова:
«Оно не может войти, пока ты не ответишь.»
Алина замерла.
В этот момент из-за двери снова раздался голос.
Но теперь он звучал совсем иначе.
Не как Артем.
Не как человек.
Он одновременно был мужским, женским и детским.
— Я не хочу причинить тебе вред...
Я просто хочу вернуться домой.
И вдруг дневник, лежавший на столе, сам раскрылся.
На последней чистой странице медленно проступила новая запись.
Не чернилами.
А будто проступающей кровью.
«Эксперимент №7 никогда не был направлен на сохранение памяти.»
Ниже появилась еще одна строка.
«Мы пытались удержать что-то по ту сторону двери.»
И в этот момент ручка двери повернулась до конца.