15. Начало новой страсти
~Подари его мне~
Поцелуй длился всего несколько секунд.
Гестия отстранилась первой.
Не резко. Не со злостью.
Осознанно.
Она сделала шаг назад, глядя на Лекса так, словно впервые видела его по-настоящему: без идеала, без страха, без притяжения, которое раньше лишало её воли.
— Нет, — тихо сказала она.
Он замер.
— Что значит «нет»?
— Это значит... — она глубоко вдохнула, — я больше не хочу жить на эмоциях. На криках. На ревности. На страхе потерять.
Его взгляд стал жёстче.
— Я пришёл извиниться.
— Я знаю. И ты извинился, — кивнула она. — Но извинения не стирают то, что ты сказал.
Тишина между ними была тяжелее любого скандала.
— Ты не смей считать себя равной нам, — повторила она его слова. — Ты понимаешь, как это звучало?
Лекс опустил взгляд.
Впервые.
— Я был зол.
— А я была унижена.
Он сделал шаг вперёд, но она подняла руку, останавливая.
— Не надо. Пожалуйста. Если ты сейчас снова сократишь расстояние, я опять забуду, почему ухожу.
Это прозвучало честно.
И больно.
Он смотрел на неё так, будто внутри него что-то рушилось.
— Ты правда уйдёшь?
— Да.
— И всё?
Она сглотнула.
— Я хочу начать с чистого листа. Без тебя. Без Келли. Без борьбы за место рядом с кем-то. Я устала быть в войне.
Он молчал.
И в этом молчании не было больше гордости. Только осознание.
— Я не буду тебя удерживать, — наконец сказал он тихо.
Она кивнула.
— Спасибо.
И просто прошла мимо.
Не оглядываясь.
Дверной колокольчик звякнул снова, но на этот раз звук был окончательным.
Лекс остался один в тёплом жёлтом свете кафе. За окном медленно падал вечер. Он стоял неподвижно, будто только сейчас понял, что потерял её не из-за драки.
А из-за себя.
Новая квартира встретила Гестию тишиной.
Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно выдохнула. Внутри не было истерики. Не было крика.
Была пустота.
Но в этой пустоте было пространство.
Она прошлась по комнате, открыла окно, впуская холодный воздух. Сняла куртку. Поставила чайник. Простые движения возвращали ощущение контроля.
Телефон завибрировал.
Она замерла.
Экран загорелся.
Лекс.
Не звонок.
Сообщение.
Она долго смотрела, прежде чем открыть.
Ссылка.
Никаких лишних слов.
Только:
«Это вакансия помощника в одной фирме. Думаю, тебе подойдёт. Решай сама.»
Гестия нахмурилась.
Перешла по ссылке.
Солидная компания. Хорошая зарплата. Возможность роста. Офис в центре. Совсем другой уровень, чем работа официанткой.
Он всё ещё пытался помочь.
Не давил. Не требовал. Просто предложил.
Она положила телефон на стол и села на подоконник.
Сердце снова было неспокойным.
Это была не попытка вернуть её.
Это было... участие.
— Почему ты не можешь просто быть плохим? — тихо пробормотала она.
Если бы он был только гордым и жестоким, было бы проще.
Но он был сложным.
Она смотрела на огни города, думая.
Принять предложение, значит позволить ему остаться в её жизни хотя бы ниточкой.
Отказаться, значит обрубить всё окончательно.
Гестия закрыла глаза.
Новая жизнь.
С чистого листа.
Но разве чистый лист — это отсутствие прошлого?
Или умение не позволять ему управлять будущим?
Телефон лежал рядом.
И она пока не отвечала.
Ночью она почти не спала.
Ссылка лежала открытой в браузере. Требования перечитаны трижды. Условия слишком хорошие, чтобы быть случайностью.
Под утро Гестия всё-таки написала короткое сообщение:
«Я схожу.»
Без благодарностей. Без эмоций.
Ответа не последовало.
И это было правильно.
Утром она оделась иначе, чем на смену в кафе.
Строгие тёмные брюки. Светлая рубашка. Волосы собраны. Минимум макияжа. Никакой хрупкости, только собранность.
Она смотрела на себя в зеркало дольше обычного.
— Это ради меня, — тихо сказала она отражению. — Не ради него.
Офис находился в деловом центре. Стекло, металл, холодный блеск фасада. Всё выглядело серьёзно. Взросло.
Гестия глубоко вдохнула и вошла внутрь.
Внутри просторный холл, строгий интерьер, тихий гул переговоров. Она подошла к стойке ресепшена.
— Доброе утро, — сказала она уверенно. — Я на собеседование.
Женщина за стойкой подняла взгляд.
— Ваша фамилия?
Гестия на секунду замялась.
— Меня направил Алексиос Астедис.
Имя прозвучало громче, чем она ожидала.
Во взгляде сотрудницы мелькнуло понимание. Почти мгновенное.
— Пожалуйста, подождите секунду.
Телефонный звонок. Короткая фраза. Кивок.
— Вас ожидают. Пройдёмте.
Лифт поднял её на верхний этаж. С каждым этажом сердце билось быстрее, но внешне она оставалась спокойной.
Двери открылись.
Коридор был тише, строже. В конце кабинет с матовым стеклом и фамилией на табличке:
Илия Астедис. Руководитель филиала.
Женщина постучала и открыла дверь.
— К вам кандидатка.
— Пусть войдёт.
Гестия шагнула внутрь.
Кабинет был просторным, но без излишней роскоши. За столом сидел мужчина лет сорока с лишним. Спокойный, собранный, с внимательным взглядом.
Это был Элиана Астедис.
Он встал.
— Гестия, верно?
— Да.
— Присаживайтесь.
Её голос был ровным. Без холодной надменности, к которой она уже привыкла в общении с другими Астедисами.
Она села, держа спину прямо.
Элиана внимательно посмотрела на её резюме.
— Вас рекомендовал мой брат.
Прямо.
Без лишней игры.
Гестия выдержала паузу.
— Я понимаю, что это может выглядеть как протекция, — сказала она спокойно. — Но я пришла не из-за него. Я хочу работать.
В её взгляде мелькнул интерес.
— Хороший ответ.
Она отложила бумаги.
— Тогда давайте сделаем вид, что вы не от Алексиоса. Убедите меня, почему я должена взять именно вас.
Внутри что-то щёлкнуло.
Это был шанс.
Не как чья-то девушка.
Не как участница скандала.
А как она сама.
— Потому что я быстро учусь, — начала Гестия. — Я умею держать давление. И я не путаю личное с профессиональным.
Элиана слегка приподняла бровь.
— Не путаете?
Она выдержала его взгляд.
— Я учусь этому.
Она впервые едва заметно улыбнулась.
— Честность — редкое качество.
Она поднялась и подошла к окну.
— Работа непростая. Помощник руководителя видит больше, чем должен. Слышит больше, чем хотелось бы. И отвечает за последствия.
Она повернулась к ней.
— Вы готовы к этому уровню ответственности?
Гестия не отвела взгляд.
— Да.
Пауза затянулась.
Затем она кивнула.
— Испытательный срок — три месяца. Начинаете с понедельника. Если справитесь — останетесь.
Сердце гулко ударило в груди.
— Спасибо.
— Благодарите себя, если оправдаете ожидания.
Она протянула руку.
Гестия пожала её.
Крепко.
Когда она вышла из кабинета, воздух казался другим.
Не легче.
Но чище.
Телефон в сумке тихо завибрировал.
Сообщение от Лекса.
«Как прошло?»
Она остановилась у лифта.
Подумала.
И написала:
«Я прошла. Но дальше — я сама.»
Отправила.
И впервые за долгое время почувствовала, что её жизнь действительно начинает принадлежать ей.
Жизнь полностью поменяла свой ракурс.
Элиана была настоящим вихрем. Она брала Гестию везде, куда могла, словно проверяла, выдержит ли та темп жизни Астедисов.
Однажды Элиана объявила:
— Сегодня ужин в семье. Ты идёшь со мной.
Гестия чуть приподняла бровь, но ничего не успела сказать: Элиана уже тащила её за собой по широким коридорам особняка.
Когда они вошли в столовую, Артемис и Лекс одновременно замерли. Лекс стиснул кулаки, Артемис широко распахнул глаза.
— Давно не виделись, — пробормотала Элиана с лёгкой усмешкой. — Я так забегалась.
Гестия чувствовала, как воздух вокруг сгущается. Стол был большой, сервирован идеально; Шарлотта, мать Лекса, сидела в центре, приветливо улыбаясь, но с взглядом, который сразу сканировал гостя.
— Гестия, — начала Шарлотта, — расскажи мне немного о себе. Учёба? Работа? Что привело тебя к нам?
Гестия глубоко вдохнула. Она старалась говорить спокойно, ровно, без дрожи в голосе, но внутри ощущала, как пропасть между ней и братьями Астедис только увеличивается.
— Я... я работаю помощником Элианы, учусь в университете.
Шарлотта кивнула, но вопросы продолжались: интересы, планы на будущее, знакомство с семьёй, манеры, образование.
Гестия понимала: для семьи Астедис всё чужое — это тест. Всё, что она говорила, оценивается. Любое слово — это вес.
Лекс и Артемис сидели напротив, оба с напряжением на лице. Они ожидали её ошибок, но Гестия старалась держаться.
И в какой-то момент ей стало ясно: не важно, как сильно она старается, пропасть между ней и братьями Астедис остаётся. Не из-за них. А из-за того, что её мир и их мир слишком разные.
Она улыбнулась тихо, вежливо отвечая на очередной вопрос Шарлотты, но внутри ощущала свободу: она пришла в их мир, но оставалась собой.
Эта мысль давала тепло среди всей официальности, формальностей и напряжения. И, возможно, это был первый шаг к тому, чтобы жить на своих условиях, даже среди Астедисов.
После еды Гестия вошла в комнату, стараясь не выдать дрожь в коленях. Лекс уже сидел на диване, скрестив руки, и поднял на неё взгляд. Его спокойствие раздражало её.
— Гестия, — сказал он тихо, почти удивлённо. — Ты здесь... сама?
Её сердце подпрыгнуло, но она выдохнула медленно, собирая себя.
— Да, — ответила она ровно. — Я хотела увидеть тебя.
Лекс нахмурился, словно не понимая, что за тон в её голосе.
— Ну и что ты хочешь? — спросил он, слегка наклонив голову.
Гестия сделала шаг ближе, но не настолько, чтобы он почувствовал её дыхание. Её взгляд был острым, контролирующим.
— Я хочу, чтобы ты меня услышал, — сказала она, поднимая подбородок. — Я хочу... чтобы ты понял, что я больше не та, кто боится твоих слов.
Лекс улыбнулся, чуть наклонив голову набок:
— Ах, значит, ты готова играть?
Сердце Гестии забилось быстрее, но это не было страхом — это было возбуждением. Желание быть равной ему разгорало внутренний огонь.
— Играть? — переспросила она, будто осторожно проверяя свои слова. — Да, но по моим правилам.
Лекс слегка приподнял бровь, заинтересованно:
— Интересно. И какие же правила?
Гестия приблизилась ещё на шаг, ощущая, как каждый мускул напрягается. Внутри всё горело, желание унизить его, как когда-то он её, шептало: «Сделай это».
— Чтобы понять тебя... — её голос стал мягче, но в нём сквозила сталь, — тебе придётся посмотреть на меня так, как никогда не смел раньше.
Лекс замер. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то новое: уважение, смешанное с удивлением.
— Ну что ж... — сказал он наконец, опуская плечи, — попробуй.
Гестия улыбнулась едва заметно, внутренне ликуя. Она была готова. Игра начиналась.
Гестия шла домой, чувствуя, как сердце стучит быстрее обычного. Внутри всё кипело — смесь раздражения, возбуждения и предвкушения. Каждый шаг казался заряженным энергией, которую она не могла потушить.
Всю неделю после встречи с Лексом она ходила в приподнятом настроении. В офисе у Элианы, дома, даже в университетской аудитории — везде её мысли возвращались к нему, к этим новым правилам игры, к чувству власти, которое впервые за долгое время принадлежало ей.
И вот в один из дней в офис постучали.
— Элиана, — прозвучал знакомый голос.
Гестия обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина с уверенной осанкой, дорогой костюм, взгляд полный любопытства и едва заметной игривости.
— Джеймс Лисэр, рад наконец познакомиться.
— О, Джеймс, — улыбнулась Элиана, — а это... Гестия, моя ассистентка.
Гестия чуть кивнула, сердце неожиданно пропустило удар.
— Приятно познакомиться, — сказала она ровно, но внутри что-то дернулось от того, как он изучающе смотрел на неё.
— Я слышал о вас, — продолжал Джеймс, не скрывая интереса. — Откуда вы? Чем занимаетесь? И, признаюсь, я уже успел услышать, что вы умеете держать сложные ситуации.
Гестия чуть удивилась: он открыто флиртовал. Но вместо смущения внутри засияло чувство силы. Ей нравилось, что она не теряется под взглядом мужчины, что теперь она может быть на равных.
— Я работаю ассистенткой Элианы и учусь, — ответила она, ровно удерживая взгляд. — А откуда вы узнали обо мне?
— Ах, слухи, — улыбнулся он, слегка наклонився, — и я люблю проверять слухи на практике.
Гестия чуть сдержала улыбку. С этим мужчиной можно было играть, но правила были её.
И тут Элиана, звонко позвав:
— Джеймс, пора, ресторан ждёт!
Он кивнул, бросив Гестии последний оценивающий взгляд:
— Надеюсь, ещё увидимся.
— Конечно, — ответила она тихо, чувствуя, как кровь стынет и кипит одновременно.
Они ушли, оставив Гестию в тишине офиса. Сердце стучало громко, внутри всё ещё бурлило от неожиданной встречи и открытого флирта. Ей пришлось несколько секунд, чтобы собраться и вернуться к делам, но внутри горела новая энергия. Азарт, готовность к игре, к новым правилам, которые только начинали формироваться вокруг неё.
Вечером Джеймс отправил ей запрос в друзья.
Без сообщения.
Без намёков.
Просто уведомление.
Гестия смотрела на экран несколько секунд, будто в этом простом действии скрывался какой-то подтекст.
«Джеймс Лисэр хочет добавить вас в друзья.»
Она усмехнулась.
Конечно хочет.
Он был из тех мужчин, которые не делают ничего просто так. Сначала интерес. Потом дистанция. Потом снова интерес.
Она приняла запрос.
Без лайка его фотографий.
Без просмотра сторис.
Без ответного шага.
Казалось, этим всё и закончилось.
На следующий день в офисе он вёл себя так, словно между ними вообще не было этого взгляда, этой лёгкой игры, того почти ощутимого напряжения в воздухе. Он говорил с Элианой о проектах, цифрах, встречах. Проходил мимо Гестии с вежливым кивком — ровным, нейтральным.
Ни тени флирта.
Ни намёка.
Будто она ему просто привиделась.
И это... было странно.
Но не болезненно.
Её это и не волновало.
По крайней мере, она так себе сказала.
Она продолжала работать. Чётко. Спокойно. Сосредоточенно. Элиана всё чаще доверяла ей документы без проверки, приглашала на встречи, где раньше ассистентам делать было нечего.
Гестия училась быстро.
И впервые за долгое время её самооценка не зависела от того, кто и как на неё смотрит.
Ни Лекс.
Ни Джеймс.
Вечером, возвращаясь домой, она поймала себя на мысли, что не проверяла профиль Джеймса ни разу за день.
Это была маленькая, но важная победа.
Однако в субботу вечером телефон снова завибрировал.
Новое уведомление.
Не сообщение.
Не лайк.
Отметка на фото.
Джеймс выложил снимок из ресторана — дорогой интерьер, бокал вина, подпись:
«Хорошая компания делает вечер стоящим.»
И отметил её.
Без объяснений.
Без комментариев.
И вот теперь...
ей стало действительно интересно.
С того вечера он стал появляться чаще.
Слишком часто для совпадения.
Джеймс Лисэр будто невзначай «задерживался» у приёмной, ожидая Элиану Астедис. Иногда листал телефон. Иногда смотрел в окно. Иногда на Гестию.
Разговоры начинались с пустяков.
— Загруженный день?
— Опять спасаете филиал?
— Вам идёт сосредоточенность.
Ничего откровенного. Ничего лишнего.
Но в каждом слове сквозила лёгкая насмешка, словно он проверял, насколько далеко может зайти.
Гестия отвечала спокойно. Без улыбки, если не хотела. С улыбкой, если считала нужным. Она держала дистанцию — тонкую, почти невидимую, но прочную.
И всё же он продолжал приходить.
Однажды, когда Элиана задерживалась на совещании, в офисе повисла тишина. За стеклянной перегородкой уже темнело. Город зажигал огни.
Джеймс подошёл к её столу.
Не слишком близко.
Но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие.
— Знаешь, — произнёс он неожиданно мягко, — мне жаль, что ты родилась в простой семье.
Рука Гестии замерла над клавиатурой.
Секунда.
Вторая.
Она медленно подняла на него взгляд.
Он не улыбался. Не издевался. Его голос звучал почти... искренне.
— Почему? — спросила она ровно.
— Потому что при других обстоятельствах тебе было бы проще, — ответил он. — С твоим характером, с твоей выдержкой... ты бы уже давно была наверху. А так тебе приходится доказывать вдвойне.
Слова могли бы звучать как комплимент.
Но в них было что-то режущее.
Что-то, ставящее её ниже.
Гестия отвела взгляд.
Не резко.
Не демонстративно.
Просто потому что его фраза оказалась слишком для неё.
Слишком прямой.
Слишком честной.
Слишком напоминающей о пропасти, которую она изо всех сил делала меньше.
— Я не считаю это поводом для сожаления, — тихо сказала она.
Он склонил голову набок, изучая её профиль.
— А зря. Мир не так справедлив, как тебе кажется.
Она сжала пальцы, но голос остался ровным:
— Я и не ищу справедливости. Я ищу возможности.
Между ними повисла пауза.
На этот раз без игры.
Без флирта.
Без лёгкости.
Он смотрел на неё иначе.
Не как на красивую ассистентку.
А как на вызов.
Дверь кабинета открылась, и из переговорной вышла Элиана. Напряжение мгновенно рассеялось.
Джеймс отступил.
— Кажется, меня ждут, — произнёс он спокойно.
Но, уходя, он бросил на Гестию ещё один взгляд.
И в нём уже не было сожаления.
Только интерес.